Наиболее интересный для нас регион расселения Яномами называется Парима. Он на карте отмечен бледно-желтым цветом. Но даже тут все не так просто:
Парима условно разделена на верхнюю и нижнюю часть. Нижнюю часть составляют деревни Окамо, Мавака, Платанал (названы по именам притоков Ориноко) и общины вокруг них. Причем, это достаточно доступные на лодках деревни. Сюда уже десятилетиями плавали миссионеры, строители, учителя, коммунисты, депутаты, торговцы - кто только не плавал. Поэтому общины уже давно лишись традиционных домов, им на смену пришли мерзкие франкенштейны из листов металла и пальмовых листьев. А миссионеры сильно поработали над одеждой и культурными обрядами индейцев. Собственно перед нами ассимилированные племена.
Тогда как верхняя часть Паримы (скопление точек у самой границы с Бразилией) - антропологический рай. Туда почти не попадали предметы цивилизации, и индейцы сохранили традиционные жилища, больше обрядов и больше набедренных повязок. Они соединены с низом реками: Путако, Окамо и Ориноко, но реки там настолько узки, что лодки уже не проходят по порогам, поэтому чтобы добраться туда, вам приходится оставить лодку и за неделю подняться пешком в горы. Там спадает жара, не кусают москиты и стоят прекрасные общинные дома Шабоно - предмет моих вожделенных мечтаний.
Парима условно разделена на верхнюю и нижнюю часть. Нижнюю часть составляют деревни Окамо, Мавака, Платанал (названы по именам притоков Ориноко) и общины вокруг них. Причем, это достаточно доступные на лодках деревни. Сюда уже десятилетиями плавали миссионеры, строители, учителя, коммунисты, депутаты, торговцы - кто только не плавал. Поэтому общины уже давно лишись традиционных домов, им на смену пришли мерзкие франкенштейны из листов металла и пальмовых листьев. А миссионеры сильно поработали над одеждой и культурными обрядами индейцев. Собственно перед нами ассимилированные племена.
Тогда как верхняя часть Паримы (скопление точек у самой границы с Бразилией) - антропологический рай. Туда почти не попадали предметы цивилизации, и индейцы сохранили традиционные жилища, больше обрядов и больше набедренных повязок. Они соединены с низом реками: Путако, Окамо и Ориноко, но реки там настолько узки, что лодки уже не проходят по порогам, поэтому чтобы добраться туда, вам приходится оставить лодку и за неделю подняться пешком в горы. Там спадает жара, не кусают москиты и стоят прекрасные общинные дома Шабоно - предмет моих вожделенных мечтаний.
Однако, не стоит питать иллюзий, что вы сейчас придете к неконтактым племенам, вас возьмут вождем и выдадут вам скво. Запомните, антропологи и путешественники, которые про это рассказывают - пиздят вам. Учтите хотябы, что в небольших племенах нету никаких вождей, и белого человека тоже вождем не возьмут.
А вот что есть:
Есть много золота. Золото особо сильно решало, когда на пути у Бразильцев лет еще так 40 назад стояло племя. Но если не смерть и инфекционные заболевания пришли с бразильцами, так, как минимум мачете и предметы быта и одежды.
Сегодня венесуэльцев сильно достало, что бразильцы нелегально пересекают границу и идут на шахты, поэтому Венесуэла усилила патруль погранзоны и поставила несколько постов. А знаете, где венесуэльцы придумали парковать вертолеты? Прямо в Шабоно у индейцев. Шабоно идеально круглые и отлично расчищены для приземления вертолета. Военные сами рассказывают, что пока вертолет зависает, спускается майор и спрашивает разрешения. Потом сажают вертолет прямо в домик к индейцам.
В общем, это все равно не испортило так быт яномами, как миссионеры, но чудес ждать не приходится. Хотя, с другой стороны, даже не попав в вожделенную Париму, я за пару дней в развитых районах увидел два очень интересных ритуала: оплакивание мертвеца и упарывание наркотиками (нуу это, шаманизм).
А вот что есть:
Есть много золота. Золото особо сильно решало, когда на пути у Бразильцев лет еще так 40 назад стояло племя. Но если не смерть и инфекционные заболевания пришли с бразильцами, так, как минимум мачете и предметы быта и одежды.
Сегодня венесуэльцев сильно достало, что бразильцы нелегально пересекают границу и идут на шахты, поэтому Венесуэла усилила патруль погранзоны и поставила несколько постов. А знаете, где венесуэльцы придумали парковать вертолеты? Прямо в Шабоно у индейцев. Шабоно идеально круглые и отлично расчищены для приземления вертолета. Военные сами рассказывают, что пока вертолет зависает, спускается майор и спрашивает разрешения. Потом сажают вертолет прямо в домик к индейцам.
В общем, это все равно не испортило так быт яномами, как миссионеры, но чудес ждать не приходится. Хотя, с другой стороны, даже не попав в вожделенную Париму, я за пару дней в развитых районах увидел два очень интересных ритуала: оплакивание мертвеца и упарывание наркотиками (нуу это, шаманизм).
Не знаю, как можно посадить вертолет в это шабоно, но подозреваю, что военные выбирают размерчиком побольше.
А я кстати достал фотографии индейцев с камеры. Я вообще очень волновался их потерять и поэтому хранил флешки на пузе под футболкой на случай если будут грабить. А неприятнее всего, когда последнюю флешку с величественными пейзажами тепуев Амазонии у меня начали просматривать военные, которые остановили нас у самой границы, а там фотографии радаров, взлетных полос. Но пронесло, слава богу, фотки оказались вперемешку с нашими селфи, а военному очень захотелось в подарок русскую денежку.
Окунемся в историю, она тут замечательная.
Индейцев яномами открыл доктор Райс - член Королевского Географического общества (КГО) под руководством Нила Янгхасбонда, который в конце 19 века вел шпионскую игру против русско-польского полковника Громбчевского на границе столкновения Британской Индии и Российской империи. Янгхасбонд стал героем и возглавил КГО, а о нашем товарище забыли, ибо был поляк. Кстати, эту великую часть истории под названием Большая игра у нас забыли, хотя Российская Империя в это время умудрилась полмира захватить. Но коммунисты пришли и предпочли не зацикливать внимание на нашем колониальном прошлом.
Сам Райс как по мне неинтересен, как личность, но интересен людьми, которые в то время его окружали.
Время открытия яномами пришлось на годы зверской борьбы за исследование Амазонки между самим доктором Райсом и Генри Фоссетом. Именно второй стал легендарной личностью из-за своего наваждения в поисках затерянного города Z в джунглях Амазонки- типа невероятного чуда. Фоссет угробил свою семью, но стал по своему известен из-за одноименной книги о нем. А в этом году ещё вышел страшно блевотный фильм «Затерянный город Z».
Фоссет был беднее некуда и постоянно побирался на свои экспедиции, тогда как Райс все финансировал из своего пухлого кармана и не чурался использовать современные технологии, которые ему и помогли найти яномами.
Индейцев яномами открыл доктор Райс - член Королевского Географического общества (КГО) под руководством Нила Янгхасбонда, который в конце 19 века вел шпионскую игру против русско-польского полковника Громбчевского на границе столкновения Британской Индии и Российской империи. Янгхасбонд стал героем и возглавил КГО, а о нашем товарище забыли, ибо был поляк. Кстати, эту великую часть истории под названием Большая игра у нас забыли, хотя Российская Империя в это время умудрилась полмира захватить. Но коммунисты пришли и предпочли не зацикливать внимание на нашем колониальном прошлом.
Сам Райс как по мне неинтересен, как личность, но интересен людьми, которые в то время его окружали.
Время открытия яномами пришлось на годы зверской борьбы за исследование Амазонки между самим доктором Райсом и Генри Фоссетом. Именно второй стал легендарной личностью из-за своего наваждения в поисках затерянного города Z в джунглях Амазонки- типа невероятного чуда. Фоссет угробил свою семью, но стал по своему известен из-за одноименной книги о нем. А в этом году ещё вышел страшно блевотный фильм «Затерянный город Z».
Фоссет был беднее некуда и постоянно побирался на свои экспедиции, тогда как Райс все финансировал из своего пухлого кармана и не чурался использовать современные технологии, которые ему и помогли найти яномами.
Журналист Дэвид Гранн так описывает жизнь Райса в джунглях:
“Однажды вечером, уже в лагере, он осторожно достал коробку и поместил ее на походный столик. Надев наушники и вертя циферблаты (по пальцам у него при этом ползали муравьи), он различал слабые потрескивающие звуки, точно кто-то шептал из-за деревьев, но на самом деле эти сигналы приходили издалека — из Соединенных Штатов. Доктор Райс ловил их с помощью беспроволочного телеграфа — первого радио, — специально приспособленного для этой экспедиции. Устройство обошлось ему примерно в шесть тысяч долларов — приблизительный эквивалент нынешних шестидесяти семи тысяч.
Каждую ночь, пока дождь капал с листьев и над головой у него резвились мартышки, доктор Райс настраивал свою машинку и слушал новости: о том, что президент Вудро Вильсон перенес инсульт, о том, что «Янкиз» за сто двадцать пять тысяч приобрели в «Ред сокс» Бейба Рута. Хотя устройство не позволяло отправлять радиограммы, оно принимало сигналы, указывающие время на разных меридианах по всему миру, так что Райс мог точнее определять долготу.”
“Однажды вечером, уже в лагере, он осторожно достал коробку и поместил ее на походный столик. Надев наушники и вертя циферблаты (по пальцам у него при этом ползали муравьи), он различал слабые потрескивающие звуки, точно кто-то шептал из-за деревьев, но на самом деле эти сигналы приходили издалека — из Соединенных Штатов. Доктор Райс ловил их с помощью беспроволочного телеграфа — первого радио, — специально приспособленного для этой экспедиции. Устройство обошлось ему примерно в шесть тысяч долларов — приблизительный эквивалент нынешних шестидесяти семи тысяч.
Каждую ночь, пока дождь капал с листьев и над головой у него резвились мартышки, доктор Райс настраивал свою машинку и слушал новости: о том, что президент Вудро Вильсон перенес инсульт, о том, что «Янкиз» за сто двадцать пять тысяч приобрели в «Ред сокс» Бейба Рута. Хотя устройство не позволяло отправлять радиограммы, оно принимало сигналы, указывающие время на разных меридианах по всему миру, так что Райс мог точнее определять долготу.”
Но дальше начинается просто настоящий боевик:
22 января 1920 года двое членов отряда Раиса искали пищу на берегу, когда им показалось, что за ними кто-то наблюдает. Они стремглав кинулись в лагерь и подняли тревогу. И тотчас же на противоположный берег высыпали индейцы. «Крупное, коренастое, темное, отвратительное существо делало угрожающие жесты и что-то непрестанно кричало самым сердитым образом, — писал доктор Райс в своем отчете для КГО. — Густая, короткая поросль украшала его верхнюю губу, а с нижней свисал огромный зуб. Это был предводитель группы, в которой, как мы решили вначале, было около шестидесяти членов, но, казалось, ежеминутно откуда-то вылезают новые, так что в конце концов берег оказался усеян ими, насколько хватало глаз».
У них имелись длинные луки, стрелы, дубинки и духовые трубки. Но что было поразительнее всего, так это их кожа. Она была «почти белой по цвету», как отметил доктор Райс. Это были представители племени яномани — одной из групп так называемых белых индейцев.
22 января 1920 года двое членов отряда Раиса искали пищу на берегу, когда им показалось, что за ними кто-то наблюдает. Они стремглав кинулись в лагерь и подняли тревогу. И тотчас же на противоположный берег высыпали индейцы. «Крупное, коренастое, темное, отвратительное существо делало угрожающие жесты и что-то непрестанно кричало самым сердитым образом, — писал доктор Райс в своем отчете для КГО. — Густая, короткая поросль украшала его верхнюю губу, а с нижней свисал огромный зуб. Это был предводитель группы, в которой, как мы решили вначале, было около шестидесяти членов, но, казалось, ежеминутно откуда-то вылезают новые, так что в конце концов берег оказался усеян ими, насколько хватало глаз».
У них имелись длинные луки, стрелы, дубинки и духовые трубки. Но что было поразительнее всего, так это их кожа. Она была «почти белой по цвету», как отметил доктор Райс. Это были представители племени яномани — одной из групп так называемых белых индейцев.
Итак, яномани приближались, а люди Раиса стояли и наблюдали за ними, оснащенные самым разнообразным оружием — винтовкой, дробовиком, револьвером, дульнозарядным ружьем и прочим. Доктор положил приношения — ножи и зеркальца — на землю, туда, где на них мог красиво играть свет. Индейцы (вероятно, видя направленные на них стволы) отказались принять дары; вместо этого несколько яномани подошли к путешественникам, наставив на них луки с натянутой тетивой. Доктор Райс приказал своим людям дать предупредительный выстрел, но его жест лишь спровоцировал индейцев, которые начали пускать стрелы; одна упала у самых ног доктора. Тогда Райс дал команду открыть огонь на поражение. Неизвестно, сколько индейцев погибло во время этой бойни. В послании, адресованном КГО, доктор Райс писал: «Иного пути не было, они выступили как агрессоры, отвергнув все попытки вести переговоры либо заключить перемирие и вынудив нас к оборонительным мерам, которые окончились для них катастрофически, что меня весьма огорчило».
Кстати, больше моих фотографий вы найдете у меня в инстаграме. Там вы еще сможете докопаться до наших старых проектов из Ирана, Пакистана, Папуа и других экзотических местечек. Так что подписывайтесь и туда:
https://www.instagram.com/bad.planet/
https://www.instagram.com/bad.planet/
Яномами - эндоканнибалы. В общем, жрут людей. И в первый же день в общине нам удалось на это посмотреть.
Ладно, все не так страшно. Этот вид каннибализма всего лишь ритуальный, относится к членам племени, к уже мертвым и существует не для того, чтобы набить живот, а как часть похорон. Но от этого же не менее интересен.
Помните, я рассказывал, что в каждом поселке, где мы были, каждый день умирало по человеку? Когда мы приехали в Окамо, там как раз кто-то умер от аппендицита, и нас пригласили посмотреть на то, как его оплакивают и едят его прах.
По традиции тело мертвеца заворачивают в пальмовые листья, относят подальше от дома и оставляют так, пока насекомые не съедят мягкие ткани, и тело не разложится. Разложившего яномами сжигают и собирают его пепел. Слава богу его не едят просто так. Потом два раза подряд организуют церемонию плача, на которую приходят родственники и знакомые:
Нас позвали в хижину. Она была забита индейцами, даже у входа стояло так много, что протиснуться было сложно. Мужчины натянули набедренные повязки и взяли с собой оружие - луки со стрелами. Они уселись в круг, а в центре села жена умершего. На щеках у нее была черная краска - символ скорби, смерти и войны. В руках - прах мужа. Индейцы показательно рыдали. Им не было скорбно изначально, они рыдают во имя ритуала. Но через какое-то время понимаешь, что рыдание перешло в некоторый транс. Ты уже полтора часа его слушаешь.
Вообще, яномами полагается рыдать в определенный день после смерти родственника. Так, когда в Эсмеральду прилетел очередной медицинский самолет (обычное дело, не успел довезти больного), из него вышли индейцы, которые как раз в самолете и начали рыдать. Выглядело это странно, не рыдать они не могли, но разгружать вещи, здороваться с друзьями и вообще контактировать им надо было. Они рыдали тебе в лицо и что-то пытались спросить.
В конце ритуала родственники смешивают прах с водой и выпивают его как супчик. Это повторяется на следующий день. Некоторые еще оставляют праха на следующий год и растягивают процедуру.
Ладно, все не так страшно. Этот вид каннибализма всего лишь ритуальный, относится к членам племени, к уже мертвым и существует не для того, чтобы набить живот, а как часть похорон. Но от этого же не менее интересен.
Помните, я рассказывал, что в каждом поселке, где мы были, каждый день умирало по человеку? Когда мы приехали в Окамо, там как раз кто-то умер от аппендицита, и нас пригласили посмотреть на то, как его оплакивают и едят его прах.
По традиции тело мертвеца заворачивают в пальмовые листья, относят подальше от дома и оставляют так, пока насекомые не съедят мягкие ткани, и тело не разложится. Разложившего яномами сжигают и собирают его пепел. Слава богу его не едят просто так. Потом два раза подряд организуют церемонию плача, на которую приходят родственники и знакомые:
Нас позвали в хижину. Она была забита индейцами, даже у входа стояло так много, что протиснуться было сложно. Мужчины натянули набедренные повязки и взяли с собой оружие - луки со стрелами. Они уселись в круг, а в центре села жена умершего. На щеках у нее была черная краска - символ скорби, смерти и войны. В руках - прах мужа. Индейцы показательно рыдали. Им не было скорбно изначально, они рыдают во имя ритуала. Но через какое-то время понимаешь, что рыдание перешло в некоторый транс. Ты уже полтора часа его слушаешь.
Вообще, яномами полагается рыдать в определенный день после смерти родственника. Так, когда в Эсмеральду прилетел очередной медицинский самолет (обычное дело, не успел довезти больного), из него вышли индейцы, которые как раз в самолете и начали рыдать. Выглядело это странно, не рыдать они не могли, но разгружать вещи, здороваться с друзьями и вообще контактировать им надо было. Они рыдали тебе в лицо и что-то пытались спросить.
В конце ритуала родственники смешивают прах с водой и выпивают его как супчик. Это повторяется на следующий день. Некоторые еще оставляют праха на следующий год и растягивают процедуру.
Кстати, я ненавижу писать тексты. Терпеть не могу, когда поджимают сроки, прокрастинирую и потом сижу в последний день и ничего не успеваю.
Вот я думаю, и че я этим вообще занялся. Писать тексты - самое ужасное занятие на свете. Очень неприятное. Я бы в жизни не написал свою книгу. Слава богу, писать книгу неприбыльно, совесть меня не грызет.
А грызет меня задание от Дискавери. Мы с Леной путеводитель для богатых пишем. Хаха, как смешно, ведь мы бедны, как церковные мыши. Я даже порой ужин не жру, чтобы сэкономить. Но марку держим. А еще Антон Кашликов из 34travel мне напомнил, что пора бы написать обещанный текст про Венесуэлу для колонки. Антон классный, и даже сам мне пишет (не то что остальные редакторы, которых я на коленях умоляю). В общем, не могу подвести никого.
А через 2 дня нас выгонят из отеля, потому что я продешевил. Я вообще им крутых фоток наснимал.
Поэтому никаких индейцев, надо работать блин.
Вот я думаю, и че я этим вообще занялся. Писать тексты - самое ужасное занятие на свете. Очень неприятное. Я бы в жизни не написал свою книгу. Слава богу, писать книгу неприбыльно, совесть меня не грызет.
А грызет меня задание от Дискавери. Мы с Леной путеводитель для богатых пишем. Хаха, как смешно, ведь мы бедны, как церковные мыши. Я даже порой ужин не жру, чтобы сэкономить. Но марку держим. А еще Антон Кашликов из 34travel мне напомнил, что пора бы написать обещанный текст про Венесуэлу для колонки. Антон классный, и даже сам мне пишет (не то что остальные редакторы, которых я на коленях умоляю). В общем, не могу подвести никого.
А через 2 дня нас выгонят из отеля, потому что я продешевил. Я вообще им крутых фоток наснимал.
Поэтому никаких индейцев, надо работать блин.
Уууу, трехдневная распродажа билетов Победы по всем направлениям. Даже тупенькую шуточку про Вим авиа прислали. Куда угодно по 500 рублей. Даже в Барселону. У вас три дня!
@travelhacks об этом чет не пишет. Но он просто Победу не любит :)
P.S. Я до сих пор грущу, что из-за своих Крымских маневров Победа лишилась некогда прекрасного названия Добролет, которое к этому моменту обрастало легендами чуть ли не столетие. А как бы было прекрасно называть их Говнолетом, в массы бы пошло, легенда бы не канула в лету.
@travelhacks об этом чет не пишет. Но он просто Победу не любит :)
P.S. Я до сих пор грущу, что из-за своих Крымских маневров Победа лишилась некогда прекрасного названия Добролет, которое к этому моменту обрастало легендами чуть ли не столетие. А как бы было прекрасно называть их Говнолетом, в массы бы пошло, легенда бы не канула в лету.
Ну че? Вы готовы дальше слушать индейские байки?
Седня вечером напишу.
Седня вечером напишу.