во мне есть глубина, о которой я не подозревал.

выжечь на сердце
четыре горячих слова:

хочу
быть
всегда
влюблённым

отчаяние — рост для юного древа
и ветви от горести крепнут и крепнут
тьма лишь начало рождения света
кормящая мать для растущего семя

вы не поняли, мисс, я совсем не прошусь к вам в постель.
мне вот только казалось, нам есть, что поведать друг другу.

а ведь я клялся тебе, что это навечно. кидался словами «всегда», «никогда».

но вот проходит вторая осень,
и самое жуткое — я забываю черты твоего лица.

это
начало
чего-то
прекрасного.

нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе.

вся суть в тoм, чтобы умереть молодым как можно позже.

будет счастье после тебя,

но было счастье
из-за тебя тоже.

— я люблю вас.

— это ваша беда.

и самое страшное и прекрасное — это то, что всё в наших с тобой руках.

едва удается отвести одну трагедию, как на него уже надвигается следующая.

мы больше не кто-то и где-то.
мы больше не то и не это.
мы больше не что-то, когда-то, зачем-то.
отныне мы больше не мы.

мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стёкла, вольётся в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах.

бывают моменты, когда я убежден, что не гожусь ни для каких человеческих отношений.

несчастье, которое мне нужно и о котором я тоскую другого рода. оно таково, что позволяет мне страдать с жадностью и умереть с наслажденьем.

слова острее шипов.

я
ранен,
но
не
убит.

твое молчание убивает настолько сильно, что кажется, пространство сужается до степени темноты, нейрона, каждая мысль врезается и бьет хлыстом по спине, оставляя рубцы на теле. и мне бы бежать от тебя, броситься в воду и никогда больше не видеть твоих глаз, не чувствовать рук, но я получаю безмерное наслаждение от этих мук, от каждого твоего ничего. иллюзия счастливых моментов накрывает и разрывается внутри меня на маленькие кусочки ненависти ко всем людям. она заглатывает меня полностью и выливается безмерным одиночеством. не хочется слышать, видеть людей, только тебя, только думать о тебе, только вдыхать твой запах, только встречать прилив эйфории в твоей постели, только наши воскресные завтраки, только вечерние прогулки по вторникам, только красное полусладкое из твоих рук, только твой плей-лист и наши ночные разговоры, когда душу наизнанку кладешь на блюдечко и отдаешь в твои золотые руки. только любовь к этим всем воспоминаниям, и огромная ненависть к каждому, кто не ты.
прости, милая, я ненавижу жизнь.

я вполне радикально настроен.
видеть, как закрывается дверь.