Уже совсем скоро – в четверг, 4 сентября на Wink – стартует «Москва слезам не верит» Жоры Крыжовникова и Ольги Долматовской, и новый сериал явно будут сравнивать с советским оригиналом. И я боюсь, как бы опять не всплыли все вот эти клише: якобы фильм Меньшова сексистский, Гоша – мужлан, ну и прочее. Честно говоря, я нервно на такие разговоры реагирую – мне вообще трудно читать несправедливую критику на любимые фильмы.

Оригинальная «Москва» вышла – страшно сказать – почти полвека назад и многие детали, понятные зрителю тогда, в начале 1980-х, сегодня требуют некоторого комментария для современного зрителя. Особенно образ Гоши, который в силу цензурных причин обрисован кое-где эскизно – оттого его легко неправильно считать.

Во-первых, слухи о мачизме Гоши (Алексей Баталов) сильно преувеличены – он многое что этакое заявляет, но его дела расходятся со словами. В кадре готовит он, а не Катя, к примеру. Во-вторых, грубо говоря, Гоша (Алексей Баталов) – кто-то вроде дауншифтера. Это человек, который сознательно отказался от карьеры. Он слесарь высшего разряда в институте в НИИ, ему нравится его работа и его друзья, и дальше расти по карьерной лестнице, вступать в партию (без этого невозможно было занять руководящую должность) ему неинтересно. «Я предпочитаю делать в своей жизни то, что я люблю. А не то, что модно, престижно или положено».

Гоша не из тех людей, кто много про себя говорит – но по обмолвкам можно понять, что из-за этой философии дауншифтера (внутренней эмиграции) распался его предыдущий брак. Жена была как раз, как бы сказали сейчас, карьерно ориентирована, зарабатывала больше, явно звучали аргументы в духе «Не зарабатываешь – не мужик».

Собственно, так и закалилась Гошина мачистская философия, которая скорее способ защиты, броня, способ сохранить собственное достоинство, чем искренние убеждения. «Конечно, в семье мужчина должен быть выше по положению. Если жена получает больше зарплату, или выше должность – это уже не семья. Этого я уже нахлебался – вот» (проводит рукой по горлу). «Запомни, что все и всегда я буду решать сам. На том простом основании, что я — мужчина». И так далее.

Вся вторая серия фильма же о том, что Москва или ломает (как сломала хоккеиста Гурина – он спился и в итоге уехал на малую родину), или деформирует. Гоша и главная героиня фильма Катерина (Вера Алентова) выжили в Москве благодаря гиперкомпенсации. Гоша как манифест носит свой мачистскую философию, а Катя стала Снежной королевой – жесткая бизнес-леди, которая всех держит на дистанции. И оба из-за этой «брони» страшно одиноки – «так что волком выть хочется».

И нервный срыв Гоши вызван не тем, что Катя, как оказалась, не соответствует его философии. Конечно, чушь вся эта философия – обычная спесь, как все столичные «костры амбиций». Гоша ушел, потому что будто бы вновь повторилась ситуация первого брака – его стесняются. Стесняются того, что он находится где-то внизу социальной лестницы, не соответствует каким-то нормативам.

Но в итоге Гоша наступает на горло собственной спеси и возвращается к Кате – как бы делает первый шаг к выздоровлению, к преодолению гиперкомпенсации. Равно как и Катя снимает свою броню Снежной королевы. Она разрешила себе быть слабой, обратилась за помощью к подругам, стала честной перед Гошей и перед собой и тэдэ. Москва их хорошенько покорежила, но вроде бы они смогут все эти травмы преодолеть.

На самом деле фильм Меньшова неплохо состарился – почти все эти конфликты вполне актуальны. Провинциалы, покоряющие столицу – вообще вечный сюжет. Поэтому интересно, что там в итоге будет у Жоры. Ну, скоро узнаем.

Что-то в духе Билибина и Васнецова, да? В общем, так и есть, но самое интересное – что это комикс великого Жана Жиро (Мебиуса), автора «Герметического гаража» и «Инкала», который работал на «Чужом», «Троне», «Пятом элементе». Его нет в титрах «Бегущего по лезвию», но вообще визуальное решение вдохновлено эстетикой журнала Heavy Metal, который Мебиус основал с коллегами (Ридли Скотт часто говорит, что фильм провалился в прокате именно из-за того, что широкий зритель, к сожалению, Heavy Metal не читал).

Собственно, этот стрип с богатырем – из короткой истории «Слепая цитадель», опубликованной на французском в журнале Metal Hurlant (1980, май), и потом на английском в ноябрьском номере Heavy Metal (это как бы американская версия Metal Hurlant). Я поискал, но вроде бы никаких свидетельств, как Мебиус набрел на Билибина и Васнецова, не сохранилось.

Впрочем, как всегда у Мебиуса, это микс всего со всем. Богатыря в комиксе зовут Торнсок (!), и вот он случайно наткнулся в чаще на ослепительно белую цитадель, как будто высеченную из сплошного куска камня. «Так и есть», – говорит ему эльф, вышедший из леса, и рассказывает легенду про этот дворец. Якобы его обтесали из метеорита, упавшего с неба. Финал у истории, как и полагается, жуткий.

Сама цитадель, видимо, навеяна египетским циклом Билибина.

«Пролетая над гнездом кукушки» я посмотрел еще студентом, и все тогда воспринималось скорее в романтическом ключе. Бунт против системы, живой человек посреди мертвечины. Что-то в духе «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» – кино про праздник непослушания. Отчасти из-за контекста: как-никак роман – контркультурная классика.

Сейчас же очевидно, что МакМерфи – не то чтобы хороший человек. Рецидивист приезжает в психлечебницу как на курорт – и ищет, как бы развлечься. Карты и баскетбол отпадают сразу – с местной публикой не разгуляешься. Смотреть бейсбол по телевизору им не разрешает сестра Рэтчед, и, вот как раз маленькая война с ней его поначалу забавляет. Между ними явно есть некоторое сексуальное напряжение.

Но еще больше МакМерфи понравилась игра в батю. Он же реально Вдовиченков из одноименного фильма – стоически учит своих бестолковых детей, как играть в баскетбол, везет на рыбалку, даже водку украдкой наливает. Местные пациенты бояться жить – вот, наверное, их главная болезнь. Экзистенциальная агорафобия.

Символическим папой МакМерфи стал в пику символической матери – сестре Рэтчед, но в какой-то момент втянулся.
Помните, в сериале «Как я встретил вашу маму» был такой беспутный персонаж Барни Стинсон. Патологический бабник, который, судя по всему, стал хорошим отцом (потому что сам вырос в неполной семье). Так МакМерфи – перекати-поле – впервые почувствовал ответственность перед кем-то (а в Билли Биббите явно узнал себя), и это сделало его немного лучше как человека.

Проблема в том, что большинству пациентов то, чем дорожит МакМерфи, не очень-то и надо. Красноречивая сцена – когда МакМерфи вручил руль яхты одному их пациентов и убежал, чтобы уединиться с девицей (батя из него тот еще, конечно). Его подопечные переругались, отпустили управление – и яхта стала выписывать круги, как сломанная игрушка.

Это краткое резюме вчерашнего разговора в «Пионере» – и вообще спасибо, кто пришел))

Как раз к новости, что у сериала «Хирург» будет второй сезон – выкатили наш разговор с Сергеем Гилевым про его последние роли – собственно, врач-золотые руки в «Хирурге», почти-Клушанцев в «Планете», читающий рэп Бенкендорф в «Пророке» и проч. А еще поговорили о детстве в обнимку с телевизором, пионерские страшилки про Черную «Волгу» и «странные» сценарии.

Жаль, влезли не все истории из детства. Например, Сергей вспомнил, как вожатый в пионерлагере – если его очень попросят – пересказывал своим подопечным перед сном страшные фильмы. Главный хит назывался «Врата ада» («Седьмые врата ада» Лучио Фульчи?) – и Сергей его потом по-настоящему так и не посмотрел.

На ВДНХ в это воскресенье стартует театральный фестиваль «Оттепель. Не сезон», который продлится почти месяц. Суть в чем – молодые театральные коллективы, выпускники Школы-студии МХАТ и ГИТИСа, ставят спектакли по мотивам оттепельной драматургии и поэзии.

Но помимо постановок будут паблик-токи, лекции, мастер-классы. Там в числе прочих буду и я – читать лекцию «Хоббиты, роботы, детективы: взлет и падение советского телетеатра» (28 сентября). Но о ней поподробнее напишу ближе к делу. А сейчас кратко о других событиях, на которые сам постараюсь попасть.

28 сентября, 18:00 Музыкально-поэтическая читка «Её звали Оза» культовой поэмы Андрея Вознесенского – про любовь в эпоху научно-технического прогресса. «Сердце, как безработица. В мире – роботизация». С отсылками к По, Шагалу и Дали. Режиссер Алина Болознева (мастерская Юрия Бутусова)

30 сентября, 19:00 Показ Театра предмета «Невидимые люди» – собственно, про сам ВДНХ, точнее про людей, которые его создавали, сохраняли и здесь работают. Спектакль основан на их интервью, и по жанру – это театр предмета, то есть герои действа – вещи. Режиссер Михаил Плутахин (мастерская Дмитрия Брусникина)

1 октября, 19:00 Спектакль-читка «Все наши дни рождения» непоставленного сценария автора «Я шагаю по Москве» Геннадия Шпаликова и будущего режиссера «Ассы» Сергея Соловьева. Герой на пороге своего 45-летия пытается вспомнить хотя бы один момент счастья. Режиссер Виктория Печерникова (мастерская Олега Кудряшова).

16 октября, 19:00 Спектакль «Требуется доказать» – по первому сценарию Владимира Меньшова (да, того самого – режиссера «Москвы слезам не верит»), который также остался нереализованным. Насколько я понимаю, это что-то вроде «12 разгневанных мужчин», только герои – большевики, поспорившие из-за Брестского мира. Ставит внук Меньшова – режиссер Андрей Гордин (мастерская Дмитрия Брусникина).

А еще много лекций про новую драму, театр на Таганке, нейропоэзию, пионера медиа-арта, архитектуру театра, паблик-ток на тему «Ленин и любовь», концерты и т.д. Это все бесплатно, по регистрации.

Поучаствовал в ежегодном ритуале – «прочитай нового Пелевина, пока не устарел».

Впрочем, «A sinistra» вряд ли так уж сильно устареет – не в том смысле, что получилась вещь на все времена (всё-таки нет, хотя точно посильнее и позанимательнее предыдущих). А потому что зубоскальства быстрого реагирования тут не так много. Да и вообще выглядит как душеспасительное чтение.

Это оккультный плутовской роман, который пародирует плутовской роман: герою снится виртуальный сон, что он чернокнижник в средневековой Вероне, думающий как бы преуспеть и не отдать душу дьяволу. А вот удалось ему это или нет – каждый читатель может решить сам. Содержит меташутки про Шекспира и Чаплина.

Апд. Чтобы открылось полностью – жать на синюю гиперссылку.

«Маяк» объявил программу (вот тут все собрал «КиноПоиск»). Из любопытного – в конкурс впервые попал мультфильм!

Полный метр Константина Бронзита «На выброс» (это бывший «Мусор») – мы о нём говорили с режиссером несколько лет назад: путешествие выброшенных вещей в поисках лучшей жизни. Редкий после 2022 года пример копродукции (Россия-Канада).

А вообще много интересного.

Одно из моих самых сильных книжных впечатлений этого года – «Сорока на виселице» Эдуарда Веркина, роман-головоломка про вымышленную науку будущего, которую не отличить от религии и поэзии.

Поговорили с писателем о том, как это все писалось, почему он когда-то дебютировал именно в серии «Страшилки» (я их читал в детстве! у меня была целая «страшилочная» полка) и чем Young Adult отличается от подростковой прозы. А также о мультфильмах на советском ТВ, «Гостье из будущего» и немного про следующую книгу.

Специально почти ничего не спрашивал про разгадку «Сороки» – у меня естественно есть своя версия, но сам процесс разгадывания всегда интереснее результата.

– Я правильно понял из ваших книг, что в вашем детстве тиражировались не только страшилки про красную руку и черную простыню, но и пересказы фильмов (того же японского кинохита «Легенда о динозавре») – счастливчики, которые посмотрели, пересказывали сюжет и впечатления тем, кто еще не успел?

– Совершенно верно. Это был особый жанр. Некоторые сказители были еще и отъявленными сочинителями и врунами. Например, классе в третьем я услышал пересказ «Рэмбо. Первая кровь». Маэстро сопровождал свой рассказ воплями, жестами, буйной мимикой, запрыгиванием на парту – потрясенные советские школьники переглядывались, в глазах ужас и немой вопрос: «Такое действительно показывают?» Когда через несколько лет я с трепетом увидел оригинал, то был приятно разочарован – ничего из рассказанной дичи на экране не происходило. Это оказалось кино в традициях критического реализма.

Не поленитесь включить звук – когда еще услышите, как Караченцов, Гурченко и Моргунов (который Бывалый) поют песню из рок-оперы Jesus Christ Superstar.

Это фрагмент музыкального шоу «Волшебный фонарь» (1976) – с Чаплином, Фантомасом, ковбойскими драками, кабаре. И да, с хулиганским пародиями на модные хиты тех лет – от Маккартни до Нино Роты.

Вопреки стереотипам далеко не все советское ТВ было скучно-протокольным. Здесь снимали экранизации Толкиена и Стругацких, вестерны и западные детективы – к примеру, триллер «Дело по обвинению» Ивэна Хантера (сценариста хичкоковских «Птиц») поставил Георгий Товстоногов.

Формально телеспектаклями считались и первый советский «ситком» «Кабачок «13 стульев», и милицейский «процедурал» «Следствие ведут ЗнаТоКи». И зеркальный двойник американской «Сумеречной зоны» — сериал-антология «Этот фантастический мир».

А телепостановка по Диккенсу «Тайна Эдвина Друда» задолго до «Черного зеркала» предложила зрителю интерактив — самостоятельно разгадать детективную загадку.

Об этом и не только об этом я расскажу на лекции «Хоббиты, роботы, детективы: взлет и падение советского телетеатра». Всех жду) Это бесплатно, нужно только зарегистрироваться.

Когда: 28 сентября, 16.00.

Где: ВДНХ, Павильон «Книги».

10 октября начнется показ киноромана «Хроники русской революции» – это всего лишь второй сериал Андрея Кончаловского после американской «Одиссеи» (за которую он получил «Эмми»).

Название вполне себе точное – это хроника пикирующего «Титаника» Российской империи, среди героев – Ленин, Николай II, Столыпин, Горький и много других реальных исторических фигур. И, мне кажется, показательно, что чуть ли не единственный тут симпатичный персонаж – герой Юры Борисова – вымышлен.

Когда мы начинали, я не думал, что фильм будет называться «Хроники русской революции». Я называл его поначалу «Герои и выродки».

Россия с опозданием на 300 лет пришла к шекспировским страстям. Европа пришла раньше – потому что снега мало и тесно. Когда снег, люди сидят дома. А когда люди сидят дома, то общественная мысль развивается гораздо медленнее. В Европе все бурлит. Откроешь окно, крикнешь «революция» – и сразу же прибежит тысяча людей. А в России откроешь окно – прибежит, быть может, два волка.

У меня есть черно-белый вариант сериала, который я храню под кроватью. Иногда вытаскиваю, смотрю и обливаюсь слезами – это очень красиво. Но ничего нельзя поделать. Если рынок требует цвета, значит, мы включим цвет.