Wolves that pee together stay together

Читала про дружбу у животных (Анне Иннис Дагг Animal Friendships) и вычитала такое: «Волки часто мочатся в одном и том же месте друг за другом, на что исследователь волков Дэвид Мек заметил: "Волки, которые писают вместе, держатся вместе"».

Элизабет Маршалл Томас в книге The Hidden Life of Dogs рассказывает о своих пожилых собаках, которые на утренней прогулки совершали один и тот же ритуал: сука по кличке Инукшук, подыскивала место и мочилась, пока остальные наблюдали за этим. «Закончив, она выпрямлялась и отходила в сторонку. В это время Фатима медленно присаживалась на то же место. Когда Фатима заканчивала мочиться, Суэсси занимал её место и, покачиваясь на трёх ногах, опорожнял мочевой пузырь, наполовину сложив уши и полуприкрыв глаза, думая о чём-то своём».

Интересно, зачем это нужно? Может быть, волки и собаки так создают групповой запах и родной «ольфакторный образ» своей территории? Но не для чужаков, а для самих же себя.

Почему кошки писают в хозяйскую кровать

У кошек порой «ломается» чистоплотность, и они начинают использовать в качестве туалета хозяйскую кровать.

Чем это точно не является: местью или злонамеренным действием. Во-первых, это не доказано для кошек. Во-вторых, даже если кошка хочет отомстить — какой в этом толк, ведь хозяин не только расстроится, но и может наказать?

Чем это может быть:
- симптомом болезни (при которой больно или неудобно пользоваться лотком),
- предпочтением мягкого субстрата (не нравится наполнитель),
- предпочтением места (не нравится место, где стоит лоток).

Но всё-таки использовать место отдыха как туалет кошкам не свойственно.

Чем ещё это может быть:
- меченьем (определяется по форме лужи, когда это возможно),
- проявлением тревоги разлуки.

Две последние причины, конечно, особенно интересны.

Кошки чаще всего метят на периферии территории, поэтому логично было бы ожидать меток возле окон или дверей. Но меченье внутри территории, особенно возле мест отдыха — это скорее действие для самоуспокоения: да, это моё, бояться нечего. За таким замечены не только кошки, но и волки. Это сигналы для самих себя.

Если кошка метит дома, то надо разобраться, почему она не чувствует себя в безопасности. Может быть, она враждует с кем-то из домашних — людей или зверей.

Тревога разлуки. Да, она, видимо, есть у кошек (они всё-таки социальный вид, хотя раньше так не считали). В первом исследовании, посвящённом признакам сепарационной тревоги у кошек, среди прочих отдельно упоминается мочеиспускание на хозяйской кровати: 41 из 55 кошек, у которых подозревалась тревога разлуки, вне лотка мочились исключительно на кровать и делали это в отсутствие хозяина дома.

Так что если вдруг ваша здоровая кошка начала использовать кровать вместо туалета, вполне возможно, что за этим кроется конфликт или тревожное расстройство. Поэтому не стоит наказывать питомца за «злонамеренность» или «мстительность», а следует обратиться за помощью к специалисту-поведенщику.

Elsevier напомнил, что у меня есть тридцатидневный доступ ко всем журналам издательского дома, так что я планирую читать последние номера журналов о поведении животных (а кое-что даже и скачаю на память) и делиться своими находками.

Про эффективность альфа-казозепина (Zylkene)
Статья, можно сказать, из будущего. Номер журнала Journal of Veterinary Behavior выйдет в номере за март-апрель 2026 г., но онлайн текст уже доступен.

Ветеринары-исследователи из Италии и США провели двойное слепое плацебо-контролируемое исследование эффективности альфа-казозепина (Zylkene) у собак во время посещения ветклиники. Результаты показали, что собаки, принимавшие Zylkene 6 дней, при посещении клиники больше нюхали (исследовали обстановку) и не так часто пригибались, как собаки, принимавшие плацебо. Однако препарат не повлиял на физиологические проявления стресса.

В эксперименте участвовали 22 собаки разных пород и беспородные. Это были клинически здоровые собаки без проявлений поведенческих расстройств и агрессии. Шесть дней половина из них принимала альфа-казозепин, вторая половина — плацебо. Потом собак привозили на приём ветеринара. Через полтора месяца эксперимент повторили, но первой половине на этот раз давали плацебо, а второй — альфа-казозепин, а потом снова привели в ветклинику.

Исследователи давали собакам время привыкнуть к обстановке (в комнате ожидания и в первые минуты приёма) и кардиомонитору. Во время приёма врач (один из исследователей) проводил рутинный осмотр (ощупывал лимфоузлы, осматривал уши, глаза, зубы, измерял температуру и т.п.). Всё это записывали на видео и после анализировали поведение: исследовательское (собака осматривается и обнюхивает комнату), сигналы примирения, социальное поведение (например, подходит ли к исследователям, виляет ли хвостом), избегающее поведение, одышка, а также позу и положение хвоста и ушей.

Помимо поведенческих признаков стресса учёных интересовала и реакция автономной нервной системы, а именно: частота дыхания и сердцебиения, вариабельность сердечного ритма и температура тела.

И что же оказалось? Собаки, которые принимали Zylkene, демонстрировали меньше постуральных признаков стресса (то, что называют low body posture, когда собака опускает голову, прижимает уши и опускает хвост, словно стараясь уменьшиться в размерах) и больше исследовали (обнюхивали) кабинет по сравнению с теми, кто принимал плацебо. Хотя все остальные поведенческие (одышка, сигналы примирения, социальное поведение) и физиологические параметры значимо не различались.

Последовательность приёма препарата и плацебо на результаты не повлияла.

Что тут можно сказать? Исследователи нашли несколько статистически значимых различий в поведении собак, и эти различия умеренные (не слабые и не сильные), но они касаются только части измерявшихся поведенческих переменных — положения головы, хвоста и ушей, а также обнюхивания.

В статье, к сожалению, показали только статистически значимые различия, но было бы интересно взглянуть и на остальные. Например, разницы в одышке не наблюдали, но насколько вообще она была выраженной? Может быть, она и так была едва заметной, и этот показатель не имело особого смысла учитывать. То же касается и физиологических параметров: может быть, они в принципе распределены так, что интерес представляют не средние значения, а максимальные или минимальные. Интересны были бы попарные сопоставления того, как одна и та же собака вела себя после курса Zylkene и плацебо.

Это второй известный мне двойной слепой плацебо-контролируемый эксперимент, в котором изучали эффект кратковременного курса альфа-казозепина на здоровых собак при ветеринарном осмотре. Исследовательская группа из Мюнхена пару лет назад обнаружила слабый успокоительный эффект альфа-казозепина после двух дней приёма Zylkene. Причём на физиологических проявлениях стресса (концентрацию вазопрессина и кортизола в слюне) препарат не повлиял.
⬇️

Интересен ещё момент с дозировкой. Собаки получали не точную дозу (например, 15 мг/кг), а один из трёх вариантов — капсулу, содержавшую 75, 225, 450 мг, или две капсулы по 450 мг альфа-казозепина в зависимости от массы тела по инструкции производителя. Что это значит? Например, собака, которая весила 9 кг, получала 75 мг, а собака, которая весила 11 кг, — 225 мг, то есть в три раза больше, хотя массы тела различались не насколько сильно. Неточность дозировки (кто-то получает 7,5 мг/кг, а кто-то — 20 мг/кг) может приводить к большому разбросу данных, и из-за этого трудно понять, эффективен ли препарат. С другой стороны, это имитирует реальное применение альфа-казозепина в составе коммерческого препарата: во многих случаях владельцы знают вес собаки весьма приблизительно и дозировка получается «на глазок».

Давать ли собакам альфа-казозепин перед поездкой в клинику или другими запланированными неприятными событиями? Почему нет, но надо понимать, что эффект может оказаться малозаметным. Хотя если есть возможность помочь питомцу легче пережить неприятные события, то стоит ею воспользоваться.

Книга про кошек, которые сводят с ума
Мне в руки попала книга французского ветеринара-психиатра Клода Беата «Кошки, которые сводят с ума. Почему кошки психуют и что делать с их проблемным поведением». Прочла её с огромным интересом и таким же огромным удовольствием.

Клод Беата вместе с коллегами и студентами изучает патологическое поведение кошек и собак. В книге он пишет не о только о расстройствах поведения и настроения, но и рассуждает о безумии кошек — о таких симптомах, которые трудно объяснить иначе чем временной потерей рассудка, психозом.

Но, что, по-моему, гораздо важнее, большая часть книги посвящена тому, как сделать жизнь кошки нормальной — с её точки зрения. Каким должен быть дом, в котором кошка сможет жить полноценной жизнью? Так ли уж нужно выпускать кошек гулять? Почему они подходят за лаской, а потом вдруг кусают хозяина? В чём причина вечерних тыгыдыков и что с ними делать?

Многие непонятные и противоречивые действия кошек кроются в их двойственной натуре: этот маленький зверёк и хищник, и жертва. К нему неприменимы традиционные методы «воспитания» (читай: наказания), которые до сих пор широко распространены, например, в кинологии.

Беата убеждён, что все кошки — яркие индивидуальности, и нужно уважать их уникальные черты. Иначе ваши питомцы начнут страдать. Автор иллюстрирует это случаями из практики, когда из недопонимания между людьми и кошками у последних развивается тревожное расстройство.

Книга написана с большой любовью и состраданием к кошкам и людям. Когда животные ведут себя «плохо» и «неправильно», страдают все вовлечённые — и люди в том числе. Работа ветеринара-психиатра — помочь не только кошкам, но и людям. И Клод Беата очень здорово с этим справляется. Он рассказывает о природе кошек. Он показывает, как можно гуманно корректировать и контролировать их поведение. И самое главное — Беата не обвиняет владельцев, а помогает им посмотреть на кошку другими глазами и наладить их взаимоотношения и жизнь.

Как очень придирчивый читатель я, конечно, отметила пару огрехов — но они появились, судя по всему, при переводе (например, про генетические ассоциации свиней и птиц: видимо, имелись в виду генетические ассоциации вирусов гриппа свиней и птиц).

Не могу согласиться и с тем, что Беата категорически отрицает способность кошек строить социальные отношения, т.к. представители этого вида не образуют иерархии. Во-первых, при определённых условиях образуют. Во-вторых, моделей социальных отношений много, а не только линейная. Ну и в-третьих, это люди принимают социальную иерархию как основу взаимоотношений в группе, а про животных мы такого не можем сказать наверняка. Есть ли в сознании собаки, мыши, кошки само понятие иерархии? Все научные модели — это результат человеческих наблюдений, а человек не свободен от предубеждений.

Впрочем, в наших ментальных установках есть и польза: кошек воспринимают как социальных партнёров, а значит, включают их в сферу этики. Беата пишет о спорных вопросах, которые разделяют владельцев на множество лагерей: кастрировать кошку или дать познать «счастье родительства»? Отпускать погулять или не запретить даже выйти на улицу? Этично ли донорство органов? Как и когда прибегать к эвтаназии?

Кто-то скажет, что Беата очеловечивает кошек… Чего-чего, а этого я в книге не увидела. Но даже если и так, то у нас с кошками есть одно общее свойство: мы способны привязываться друг к другу. А это значит, что волей-неволей мы всё равно будем считать своих кошек чуть-чуть людьми.

Собака скулит и перебирает лапами во сне. Она видит сон?

Недавно я читала книгу "Wag. The Science of Making Your Dog Happy" Зази Тодд (про её «кошачью» книгу Purr я уже как-то рассказывала) и вычитала следующее: ветеринар Дейдра Барретт утверждала, что когда собаки видят сны, они никак не могут двигаться, а если уж двигаются, то именно в этот момент видеть сны никак не могут. И вот тут я сделала стойку.

Мы видим сновидения в основном во время фазы быстрого сна (REM-фаза). Но именно во время неё почти все мышцы парализованы, то есть в норме во время сновидений люди практически не двигаются. Есть фаза медленного сна, во время которой мы не видим снов, но некоторые из нас могут ходить и говорить (это называют лунатизмом).
Наблюдая за животными во время сна и сопоставляя активность мозга с «поведением» во время разных фаз, учёные отметили, что помимо характерных движений глаз в REM-фазе у собак, кошек и других животных подёргиваются конечности (у собак сильнее, чем у кошек), хвосты, учащается дыхание, вероятно, сокращаются и расслабляются мышцы гортани и глотки (отсюда и причмокивания, поскуливания и повизгивания).

Иногда спящие двигаются очень активно. Это признаки расстройства поведения в быстрой фазе сна. При нём движения во время сновидений не подавляются, и спящий двигается так же, как во сне: бежит, дерётся, кричит. Такое состояние само по себе неприятно (больных мучают частые кошмары), а во многих случаях является предвестником нейродегенеративных расстройств. Но в человеческой популяции это расстройство сна встречается довольно редко (доли процента, если брать всю популяцию, а не группы риска). У собак это расстройство также встречается.

Мой Самир иногда спал беспокойнее обычного: бил хвостом, рычал и даже выл во сне. Тут же просыпался и не выглядел несчастным. Спросить у него о содержании сновидения, я, конечно, не могла. Может быть, это был кошмар, а может — наоборот.

В принципе, ветеринары признают, что у собак бывают сновидения (и, вероятно, они связаны с событиями в жизни), но по движениям и звукам во время быстрой фазы сна мы не можем ничего сказать о содержании сновидений, если только это не расстройство сна.

Про биодронов и животных

Прочла сегодня, что в России пытаются создать биодронов — в мозг голубей вживляют чипы, которые позволяют управлять полётом. Для чего это нужно? Для фронта, для победы. У меня по этому поводу ровно одна реакция: одни животные заставляют страдать других.

T-invariant написали хорошую статью, из которой понятно, что эта «инновация» (на самом деле никакая не инновация, подобные вещи делают лет шестьдесят) дойдёт до практической реализации примерно никогда. Это выглядит всего-навсего как распил бабла. (Никогда такого не было, и вот опять!)

Это напомнило мне историю, как Скиннер тренировал голубей-наводчиков во время Второй мировой войны. Тогда тоже никто и нигде не думал про этичность использования животных в качестве оружия: на войне все средства хороши.

Скиннера и других дрессировщиков животных-камикадзе можно оправдать тем, что все боролись с самым страшным злом на земле. А нынешние ребята (в том числе и известные учёные-физиологи, занятые в этом проекте) выступают как раз на стороне зла. И это просто пиздец.

Собаки войны
Как военные действия повлияли на украинских собак

Украинские и польские зоологи почти год (с апреля 2023 г. до середины января 2024 г.) собирали данные о том, как война повлияла на уличных украинских собак, в том числе на тех, которые живут возле линии фронта.

Данные поступали от ветеринаров, волонтёров и сотрудников приютов, а также от солдат. Зоолог Игорь Дикий (Львовский национальный университет) в 2022-м году ушёл на фронт и именно он руководил сбором данных о собаках, живущих в зоне боевых действий. Всего получены данные (фото, измерения роста и массы тела, образцы шерсти) о 763 беспородных собаках их девяти регионов Украины — как с линии фронта и с опасных (подвергающихся регулярным обстрелам) территорий, так и с «условно безопасных».

Авторы статьи, опубликованной в журнале Evolutionary Applications, составили портрет типичной собаки, живущей в прифронтовой зоне: худая, низкорослая (25-40 см в холке), с лапами нормальной длины, морда — ни короткая, ни длинная, прямые уши, хвост полукольцом, прямая шерсть средней длины светло-коричневого окраса почти без белых пятен. Причём фенотип (т.е. как выглядит собака) прифронтовых собак достаточно однороден. Собаки, которые живут в отдалении от линии фронта (западнее), крупнее, более разнообразны по окрасу, форме хвоста и ушей, длине шерсти. Кроме того, у линии фронта живут в основном молодые собаки без видимых увечий или болезней, причём эти собаки склонны жить в больших группах (до 11 особей) по сравнению с собаками на «опасных» и «условно безопасных» территориях.

Кажется, будто фенотип собак войны приближается к дикому: исчезают признаки одомашнивания (короткие морды и лапы, крючковатый хвост, белые пятна). Но дело, видимо, не в ускоренной эволюции (на молекулярном уровне изменения так быстро не происходят), а в том, что в опасных условиях отбор здесь и сейчас оставляет в живых только тех, кто способен втиснуться в очень узкие рамки экстремальных условий.

Слишком большие собаки подрываются на минах (задевают растяжки, под которыми маленькие собаки спокойно проходят), коротколапым труднее бегать и добывать пищу, брахицефальным в принципе тяжело даются физические нагрузки… Еды тоже на всех не хватает: измерение индекса массы тела и изотопный анализ шерсти показал, что собаки сильно недоедают.

Эта работа — летопись катастрофы, которая затрагивает всё живое.

Полный текст статьи: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/eva.70182
Небольшой текст The New York Times про это исследование: https://www.nytimes.com/2026/02/08/science/ukraine-dogs-war.html

Немного про расстройство быстрой фазы сна у собак

В посте про сон у собак я упоминала, что иногда активные действия во сне могут быть признаком особого расстройства.

Когда собака поскуливает во сне и легонько подёргивает лапами и хвостом, это обычно нормально. Дело в том, что во время быстрой фазы сна (REM-фазы) почти все мышцы тела парализованы — почти, но не все. Если бы мышцы оставались в тонусе, то мы двигались бы во сне, причём буквально проживали бы свои сны. В разных экспериментах животным разрушали голубое пятно — участок мозга, отвечающий за атонию мышц во время REM-фазы сна. И животные «показывали» наблюдателям свои сны: например, кошки умывались и ловили мышей, обследовали помещения.

Но бывает так, что мозг утрачивает способность парализовать мышцы во время REM-сна, и тогда люди тоже начинают «показывать» свои сны: кричат, смеются, разговаривают, размахивают руками, выпрыгивают из кровати… Могут даже ударить того, кто спит рядом с ними.

Это называют поведенческим расстройством фазы быстрого сна (REM-sleep behavior disorder, или RBD). Оно проявляется довольно редко (доли процента всей популяции людей), но в основном — у людей старше 50 лет, страдающих деменцией, болезнью Паркинсона, мультисистемной атрофией — в общем, заболеваниями, при которых повреждаются нейроны, а также те, кто принимает (или прекращает принимать) некоторые лекарства и алкоголь.

RBD диагностируют методом полисомнографии: к телу пациента прикрепляют датчики, которые снимают данные о работе мозга, сердца, о состоянии мышц, о движениях глаз, ног, грудной клетки и др., плюс идёт видеозапись пациента во сне. Получается довольно целостная картина, которая и позволяет сопоставить фазы сна и, допустим, движения пациента. И если он активно двигается во время REM-фазы, то у него соответствующее расстройство сна.

У собак такое расстройство тоже диагностируют. Понятно, что каждую собаку с подозрением на RBD исследовать с помощью полисомнографического метода невозможно, но как минимум один такой случай ветеринарии известен.
Золотистый ретривер Дрейфус начал, по словам хозяина, «сходить с ума» во сне, когда ему было всего два месяца. С каждым годом проблема только усугублялась: Дрейфус врезался в стены, опрокидывал мебель, ударял хозяина по голове… Хозяева обложили подушками стены и вообще все места, где их пёс мог улечься спать. Разумеется, страдали и домочадцы, которые не могли выспаться из-за болезни Дрейфуса.

Собаку привезли в ветеринарную клинику при Университете Флориды (США), где невролог Шерил Крисман и сомнолог Робин Гилмор смогли провести полисомнографическую диагностику и подтвердили предполагаемый диагноз Дрейфуса — RBD. После этого собаке назначили лекарства и выписали домой.

В основном расстройство можно заподозрить по слишком активным движениям и вокализации собаки во сне. Так, исследователи из упомянутой клиники при Университете Флориды проанализировали видео спящих собак, а также в некоторых случаях наблюдали за собаками в клинике (всего они описали 14 случаев). У большинства животных симптомы оказались такими: собаки резко двигать лапами, жевали и скрежетали зубами, кусали лежанки, воздух, лаяли, рычали и выли. Некоторые из них нападали на хозяев и сородичей, оказавшихся поблизости. В основном этих собак было легко разбудить, и они не выглядели дезориентированными.

Почему развивается RBD, не известно. В паре исследований изучали связь этого расстройства со столбняком, но во многих других описанных случаях причина осталась не известной.
Сколько и, главное, как живут собаки с предполагаемым расстройством быстрой фазы сна, не очень хорошо известно. В одном ретроспективном исследовании мнения владельцев сильно разнились: кто-то считал, что качество жизни их питомцев страдает из-за нарушений сна, кто-то — что оно не особенно сказывается на благополучии собак. Конечно, это всё зависит от силы и частоты проявлений предполагаемой BRD.

Лечить это состояние пытаются транквилизаторами и противосудорожными препаратами, но действуют они не во всех случаях.

Как именно кошки приземляются на лапы
The New York Times изящно постебалась над исследованием, приблизившем человечество к разгадке. Не могу отказать себе в удовольствии перевести эту заметку. Ниже — текст NYT.

Нужен хребет, чтобы решить загадку «падающей кошки»

В 1894 году французский физиолог Этьен-Жюль Маре попытался ответить на особенно остро стоящий научный вопрос: почему кошки при падении всегда приземляются на лапы? Маре, пользуясь отрывочными видеозаписями того времени, определённо показал, что кошки, падавшие с высоты, могли без посторонней помощи принять правильное положение в воздухе.

Это открытие шокировало научное сообщество, но тайной оставалось то, как у кошек это получается.

В статье, опубликованной в прошлом месяце в журнале The Anatomical Record, исследователи предложили новый взгляд на падающих кошек. Полученные данные предлагают по-новому посмотреть на так называемую задачу падающей кошки. В частности, у кошек есть очень гибкий участок позвоночника, который позволяет им скорректировать положение в воздухе.

Грег Гбур, физик и эксперт по падающим кошкам в Университете Северной Каролины, не участвовавший в исследовании, сказал, что оно было первым, изучившим «что структура кошачьей спины говорит нам о том, как кошка переворачивается во время падения». Он добавил, что исследование обнаружило множество замечательных деталей относительно того, как кошки маневрируют при падении.

Падающие кошки интересовали людей всё то время, что мы живём бок о бок, но их акробатические способности оставались загадкой. Частично из-за того, что анатомия кошек не была детально исследована, объясняет Ясуо Хигураси, физиолог из Университета Ямагучи (Япония) и ведущий автор исследования.

«Физики пытались смоделировать поведение с помощью относительно простых уравнений», — сказал Руслан Беляев, зоолог из Института экологии и эволюции им. Северцова (Москва), не участвовавший в этом исследовании. Но, добавил он, «живая кошка» не так уж проста.

Современная наука решает задачу падающей кошки с помощью двух конкурирующих моделей.

Первая из них под названием «лапы вместе — лапы врозь» предполагает, что кошки в свободном падении корректируют траекторию падения так: сперва вытягивают задние лапы, затем поджимают их и используют последовательный поворот сначала передней, а потом задней части тела, чтобы достичь правильного положения.

Вторая модель под названием «подтянись и повернись» предполагает, что кошки поворачивают переднюю и заднюю части тела одновременно согласованными движениями.

В новом исследовании доктор Хигураси и его коллеги тщательно изучили различные отделы кошачьего позвоночника (позвоночники брались от пожертвованных трупов). Учёные также провели эксперимент с участием пары живых кошек, роняя их с высоты примерно трёх футов (около метра — К.А.).

«Чтобы избежать травм, мы положили на пол толстый мягкий мат», — сказал д-р Хигураси. — «А ронял кошек один из наших студентов».

Ещё команда смастерила устройство для тестирования гибкости позвоночника. В него помещали извлечённые из трупов позвоночники и измеряли, насколько сильно вращались различные отделы при систематическом сгибании и деформировании с помощью механических клещей.

Учёные сопоставили свои наблюдения с покадровым анализом видеозаписями падений живых котов.

Исследователи обнаружили, что кошачьи позвоночники чрезвычайно гибки в грудном отделе, но менее подвижны и более массивны в поясничном отделе. Это открытие соответствует видеозаписям, на которых видно, что кошки сперва поворачивают передние лапы, а затем — задние. Результаты эксперимента предполагают, что кошка быстро проворачивает торс так, чтобы видеть землю, и благодаря этому может правильно повернуть всё тело.
⬇️

«Позвоночник в грудном отделе может вращаться как шея», — отметил д-р Хигураси.
Эксперимент показывает, что позвонки грудного отдела могут вращаться на поразительные 360 градусов, говорит учёный, и это помогает кошкам легко выполнять корректирующие движения. Результаты согласуются с моделью «ноги вместе — ноги врозь», но нужны дополнительная работа, чтобы определённо утверждать, какая из моделей правильна.

Эта работа принесла ещё одно открытие: похоже, что кошки, как многие другие животные, правши. Одна из роняемых кошек корректировала своё положение поворачиваясь вправо восемь раз из восьми, а вторая — шесть раз из восьми.
Но хотя исследование и не решило задачу падающей кошки, д-р Беляев сказал, что эта работа даёт «физикам подсказки, как лучше подстроить механические модели к реальным свойствам кошки».

В своих будущих исследованиях д-р Хигураси и его коллеги планируют собрать больше данных о падающих кошках и обновить математические и трёхмерные модели. Возможно, они решат задачу кошки в свободном падении.

«Множество учёных искали «один правильный способ» приземления кошек на лапы», — написал в электронном письме д-р Гбур. Но, добавил он, «природу простота не волнует».

Источник: https://www.nytimes.com/2026/03/11/science/falling-cat-problem.html

МОИ ПРАВИЛА ВИЗИТОВ К ВЕТЕРИНАРУ
К сожалению, в последние годы мне приходится возить своих собак в клинику чаще, чем хотелось бы. И им, конечно, эти поездки не очень-то нравятся. Федю вообще трясёт так, что я каждый раз готовлюсь звать врача…

И конечно, когда одна собака дрожит и тянет к двери, а вторая с порога начинает сканировать пространство и искать, на кого бы наорать — такое не нравится уже мне.
В нервной обстановке ветклиники трудно расслабиться и расслабить собак, но я придерживаюсь нескольких правил, которые делают поездки к врачу приятнее.

Последняя миля — пешком
За исключением морозов или случаев, когда собаке лучше не ходить по улице (например, после операции), последние полтора километра до клиники мы идём пешком. Ходьба хорошо «снимает стресс»: когда мы нервничаем, у нас (и у собак) появляется больше энергии, которую лучше всего израсходовать в движении. Можно пройтись в быстром темпе, можно прогуляться не спеша — зависит от состояния собаки: чем сильнее нервничает, тем быстрее идём.

Приходим ровно к назначенному времени
В нашей клинике, увы, зона ожидания не самая лучшая: большой холл, в котором пересекаются потоки тех, кто приходит, ждёт и уходит. В таком хаосе трудно успокоиться, особенно если ты знаешь, что в прошлый раз ожидание закончилось уколами или не слишком понятным УЗИ.

Мы всегда приходим за 3-5 минут до назначенного времени. Если повезёт, то мы заходим в кабинет почти сразу, но чаще приходится ждать. Если мы точно знаем, что ждать придётся долго, то выходим прогуляться.

Клинические игры
Пока ждём свой очереди, собак очень желательно чем-то отвлечь и развлечь. Федю я отвлекаю лёгкими похлопываниями по плечам, а когда он немного успокаивается, то сам ложится на пол, потому что когда-то научился: в любой непонятной ситуации — расслабляй мышцы.

У Сони другие игры. Когда мы чего-то ждём в очереди, она предлагает «тач», а в клинике ещё и кладёт голову мне на ладонь или колено. (То же самое я прошу сделать и во время осмотра, хотя это пока получается не всегда.) Я не заставляю Соню сидеть или лежать на выдержке, но даю ей выбор: сканировать пространство и облаивать собак или играть со мной — и она почти всегда выбирает второе.

Еда почти всегда
И во время поездки, и во время ожидания, и во время осмотра я периодически угощаю собак едой. Даже во время УЗИ я даю собакам лизать паштет (когда главная цель обследования не желудок). Врачи не против, а Соня в какой-то раз во время процедуры легла на локоток и смотрела, как водят датчиком по её животу. Надеюсь, в будущих профосмотрах мы закрепим этот успех, и Соня не будет сопротивляться УЗИ.
Единственное исключение — забор крови. Перед ним собакам приходится страдать без еды.

После приёма — аттракцион неслыханой щедрости
Выйдя от врача Федя и Соня не спешат на улицу — они тянут в ветаптеку. Ещё бы: после каждого визита в клинику мы обязательно заходим за лакомствами.

Часть пути домой мы тоже проходим пешком, заглядывая по дороге за кофе.
В общем, визит к ветеринару — это часть большого приключения, и надеюсь, что собаки запоминают не только неприятную его часть.

Наткнулась в Threads на очень интересный вопрос: «Зоопсихологи, интересно ваше мнение по поводу кошачьей мяты. Насколько окей ее давать нюхать кошкам, если они жестко упарываются — для меня их реакция выглядит, как тревога и стресс».

Вот как хозяйка описала реакцию своих кошек:

«Вокализация, расширенные зрачки, широко открытые глаза, агрессия.

Своим кошкам пару раз давала мяту, больше не стала, тк не вижу смысла/необходимости и нет уверенности, что это гуманно🧐».

Я решила освежить свои знания о том, как эта травка влияет на кошек.

Что сейчас наука знает про действие кошачьей мяты. Некоторые летучие вещества этого растения вызывают выработку бета-эндорфина — нейропептида, вызывающего, помимо прочего, эйфорию. Поведенчески реакция на кошачью мяту чаще всего выглядит так: кошка обнюхивает растение, жуёт его, трётся головой, у кошки начинает выделяться слюна, кожа на спине может подёргиваться или идти волной. Кошка катается по полу, потягивается, трётся о предметы, может вокализировать. Если при этом она держит игрушку с кошачьей мятой, то может начать драть её задними лапами с выпущенными когтями (как будто разрывая жертву). Бывает, что кошки галлюцинируют — ловят невидимых мух и мышей.

Бывает, однако, что кошачья мята вызывает у кошек пассивную реакцию: они просто лежат в позе сфинкса, пока действие растения не закончится. Но это встречается реже, и, возможно, раньше владельцы и учёные относили таких кошек к невосприимчивым.

Карен Оверолл пишет: «Некоторые кошки становятся очень энергичными (forceful), поев кошачьей мяты. Это не самое желательное поведение в некоторых случаях, но это вариант нормальной реакции на кошачью мяту».

При этом около трети кошек от рождения лишены способности реагировать на это растение.

То есть самая частая реакция на кошачью мяту — эйфория и общее возбуждение.

Может ли кошачья мята вызывать агрессивное поведение? Да, может. В одном видео, где группа кошек «кайфовала» возле растений кошачьей мяты, некоторые из животных били других передней лапой — однократно, без дальнейших попыток прогнать или покалечить.

Похоже, что в состоянии эйфории и общего возбуждения кошки хуже контролируют себя и не сдерживаются при виде врага и потенциальной жертвы. В таком случае, видимо, давать кошкам кошачью мяту нежелательно.

Бывает ли кошкам плохо от кошачьей мяты? Считается, что нет. Напротив — им очень хорошо. Кошачья мята не вызывает зависимости, поэтому и синдрома отмены не бывает. Один из побочных эффектов — если кошка поест листьев этого растения, то может заиметь кратковременное расстройство ЖКТ.

Сильное возбуждение с непривычки можно принять за тревогу или страх, однако если кошка через 5-15 минут приходит в обычное состояние и впоследствии не избегает кошачьей мяты, то скорее всего она не вызывает у кошки плохих эмоций.

Почитайте ещё один мой текст про то, как действует кошачья мята и чем она полезна кошкам: https://cats.baddogs.by/archives/668.

Источники (в произвольном порядке):
1) https://avmajournals.avma.org/view/journals/ajvr/33/1/ajvr.1972.33.01.143.xml?tab_body=pdf
2) Karen Overall. Manual of Clinical Behavioral Medicine for Dogs and Cats, 2nd ed.
3) https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0376635717301766
4) https://gwern.net/doc/cat/psychology/drug/catnip/1987-tucker.pdf
5) https://www.goldbio.com/blogs/articles/how-catnip-take-cats-to-their-happy-place