Субботний Воскресный кофе №46

Насекомые изменили свою окраску, потому что человек уничтожил их врагов

Некоторые живые существа умеют мимикрировать — притворяться теми, кем на самом деле не являются. Например, безобидные насекомые могут прикидываться* ядовитыми. Длиннохвостые веснянки рода Zelandoperla, обитающие в Новой Зеландии, умеют мимикрировать под своих ядовитых сородичей из рода Austroperla. Зачем? Чтобы не съели птицы, которые тоже понимают: вот эту букашку съесть безопасно, а эта отравит цианидом.

Исследователи из Университета Новой Зеландии в Отаго установили, что из-за вырубки лесов стратегия веснянок изменилась: они перестали мимикрировать под своих ядовитых сородичей. Во-первых, птиц стало меньше. Во-вторых, ядовитые веснянки — это лесные обитатели, поэтому их тоже стало меньше. Следовательно, если не под кого мимикрировать, то эта стратегия уже не работает, поэтому приходится выбирать другие способы защиты. В-третьих, учёные провели несколько полевых исследований и выяснили, что птицы нападают на светлых зеландоперл преимущественно в лесах, а на открытом пространстве — нет.

Ещё один отличный пример взаимосвязи всего живого, который наверняка войдёт в учебники по экологии.

*Они это делают не специально, конечно же. Просто в популяции тех же зеландоперл есть и светло-коричневые особи, и тёмные. Светлых больше поедают птицы, поэтому со временем их становится всё меньше, а тёмных — всё больше.

Связь эмоций и способности к обучению, или Искусство интерпретации

Недавно я читала книгу Рича Карлгаарда «Поздний расцвет», в которой вычитала интересное утверждение: якобы результативность при выполнении какой-либо задачи зависит от силы эмоций. Если они зашкаливают, то мы справляемся хуже, чем если испытываем эмоции умеренной силы. Тезис проиллюстрирован схемой, приписанной американскому нейробиологу Элизабет Кирби. Это очень похоже на интерпретацию закона Йеркса-Додсона, который гласит, что результативность зависит от мотивации, и на среднем уровне последней мы справляемся с задачей лучше, чем когда не заинтересованы либо слишком уж заинтересованы в ней.

Я решила узнать про исследование Кирби побольше и обратилась к оригинальной статье. Выяснилось, что Кирби схем не рисовала, а исследовала вообще не эмоции, а влияние стресса на рост нейронов, память и способность к обучению. А схему — не ту, что в книге, а похожую — нарисовали в пресс-релизе университета, в котором работала лаборатория Кирби. (Рисунки в следующем посте.)

Итак, Кирби с коллегами подвергали лабораторных крыс умеренному кратковременному стрессу (обездвиживали ненадолго) и затем проверяли, как он влияет на мозг.

Выяснилось, что стресс или инъекция кортизола вызывают рост новых нейронов гиппокампа (причём не в той его части, которой приписывают эмоциональную регуляцию, а в той, которую считают ответственной за декларативную и пространственную память). Кроме того, учёные показали, что факторы роста нейронов вырабатывают астроциты — глиальные клетки, окружающие нейроны.

Кирби и коллеги проверили, как крысы будут учиться спустя некоторое время после того, как испытали умеренный однократный стресс. Для этого их сначала научили бояться специальной камеры, а потом учили не бояться. Спустя два дня после обездвиживания крысы боялись камеры так же, как и контрольные животные, которых не подвергали стрессу. А спустя 2 недели боялись меньше, то есть лучше учились не бояться. Это значит, что благоприятные последствия умеренного стресса проявляются не сразу, т.к. нейронам требуется время на рост и перестройку.

Именно об этом исследование Кирби. Про эмоции она не говорит, разве что в том духе, что эмоциональная часть гиппокампа не участвует в нейрогенезе после стресса.

Откуда же первая схема и фраза про эмоции и производительность? Её я нашла в книге  Тревиса Бредбери Emotional Intelligence Habits. Судя по всему, автор «Позднего расцвета»  использует интерпретацию Бредбери, хотя ссылается на оригинальное исследование.

Сама же Кирби пришла к такому выводу: когда умеренные кратковременные стрессирующие события повторяются регулярно, животные постоянно бдительны и лучше усваивают, что опасно, а что нет. Но при этом продолжительный и/или сильный стресс приводит к противоположным результатам.

Как это может помочь в обучении собак? Да, собственно, всё просто: регулярные короткие занятия, при которых собака не слишком скучает и не слишком заводится (а вот и связь стресса и эмоций: последние указывают на силу первого) в долгосрочной перспективе гораздо полезнее, чем длинные тренировки — как скучные, так и слишком насыщенные.

Субботний кофе №47

По нынешним меркам, это не новость, а уже старость -- сообщению почти месяц: клонированная самка американского хорька по имени Антония родила двух щенков.

Сейчас в дикой природе живёт около 350 особей американского хорька, причём это после всех усилий зоологов по интродукции (выращиванию в неволе и возвращении в естественную среду обитания). Популяция не просто малочисленна, но и генетически очень однообразна. Это, а также болезни, потеря местообитания, хищники, угрожают виду исчезновением.

Антония появилась на свет в результате клонирования самки хорька Виллы, которая умерла в 1989 году, не оставив после себя потомства. Гены Виллы в три раза разнообразнее, чем гены остальных ныне живущих животных этого вида. И вот Антония родила двух малышей -- девочку и мальчика. Возможно, их вырастят и адаптируют к жизни в дикой природе. В таком случае они обогатят популяцию своими генами и, как надеются учёные, поспособствуют восстановлению вида.

А это Антония.

Я хочу рассказать вам про Сёму

Сейчас в моём сердце огромная дыра. Возможно, когда я допишу этот текст, она станет меньше. Когда-нибудь рана затянется, я знаю. Но любовь никуда не исчезнет. 

Я хочу познакомить вас с Самиром, Сёмой, Мелким — золотым, солнечным мальчиком, о котором я непростительно мало рассказывала, пока он был жив.

Вчера я отвезла Самира в клинику, зная, что вернусь оттуда одна. Весь день я видела, как время утекает сквозь пальцы. Наше с ним время. Мне всегда казалось, что у нас впереди целая жизнь. Я не верила, что она пролетит так быстро.

Даже вчера днём в душе теплилась надежда, что это не конец. Что врач скажет: ну да, похудел, ну да, погрустнел — но ещё можно что-то сделать, чтобы Сёма пожил без страданий. Побыл ещё со мной.

А Сёма ничего не знал. Ему было плохо, но он внимательно наблюдал за мной — положив голову между лап и вопросительно подняв уши. Он вилял хвостом, когда я показывалась в поле зрения. Он не без удовольствия поел паштета, хоть и совсем чуть-чуть. Он подставил животик. Прикосновения к другим местам его уже раздражали, а погладить животик — это святое. Во время последних УЗИ брили шерсть, и она так и не отросла. И я гладила нежную тёплую кожу. Я прощалась с ним.
За неделю до этого я поняла: пора его отпустить. Он не поправляется и не поправится. Ему становилось то хуже, то лучше — но всё равно постепенно он угасал. Худел, не мог есть столько, сколько хотел и сколько ему было нужно, слабел и не хотел гулять. Он перестал лаять, когда я возвращалась домой, хотя всегда-всегда отзывался на мои шаги по коридору.
⬇️

Сёма был бойцом
Он сражался. Полтора года назад ему предстояло почистить зубы, и перед наркозом врач сказала: «Мне не нравится его реакция на ощупывание живота. Сходите-ка на УЗИ, у врача есть окно». Сходили. Гастрит и опухоль в печени.

После КТ выяснилось, что опухолей не меньше десятка, и операция не имеет смысла. Химиотерапия тоже: жизнь, может, и продлит, но что это будет за жизнь? Врач предложил паллиатив: преднизолон пожизненно. Можно было, наверное, обратиться за вторым мнением, поискать врача, который взялся бы лечить Самира, но я не хотела ставить эксперименты на своём любимом мальчике. Я хотела, чтобы свои последние месяцы — на самом деле меня не интересовало их число — Сёма прожил хорошо. Чтобы жизнь его стоила того, чтобы жить.

Каждые 3-4 месяца я возила Самира на УЗИ и анализы. Опухоли медленно росли, стало понятно, что это метастазы — но Сёма чувствовал себя хорошо.

Мы жили в Несвиже, в пяти минутах от замкового парка. Мы исходили его вдоль и поперёк, Сёме даже стало скучно гулять там, поэтому мы шли в поля или гуляли по улицам частного сектора. Сёма набрал пару килограммов и выглядел отлично.

Время от времени его беспокоила диарея, но он быстро приходил в норму. С конца зимы Сёма стал меньше есть, его начало рвать и натощак, и после еды. Он пропил курс желчегонного, стало немного лучше.

Самир продержался до лета — практически год после постановки диагноза. Мы как раз вернулись в Минск, и я думала, что мы будем больше гулять по утрам, снова по выходным обойдём все кофейни в округе, он будет бегать по яблоневым садам и купаться в речке (ужасно вонючей в некоторых местах).

Какое-то время так и было, но то ли от жары, то ли от того, что болезнь всё-таки брала верх, Самир стал таять на глазах. К концу лета он прошёл точку невозврата. Дальше мы просто боролись за ещё месяц, полмесяца, неделю… Он не жаловался. Но всё было понятно и без слов. Он устал. Впервые в его глазах не было огня.
⬇️

Сёма был полон жизни
Он всегда лучился радостью и счастьем. Рядом с ним я становилась веселее, общительнее, мягче. Он делал меня добрее. И я не знаю никого, кто смог устоять перед его очарованием. Внимательный глубокий взгляд, дурашливая улыбка, нескончаемая энергия — это мой Сёма, мой солнечный зайчик. Я всю жизнь была влюблена в него.

Он поддерживал и разделял любые мои начинания. Аджилити? Вау! Фрисби? Лучше не бывает! Пробежки, длинные прогулки? Нет ничего невозможного! Он жил жадно и лет до пяти, наверное, передвигался исключительно бегом, как будто спешил везде побывать и всё узнать.
Однажды он попал в капкан, за что я долго не могла себя простить. Мы гуляли по Беловежской пуще, а я ещё не знала, что там дальше на дороге стоит капкан на волка. Слава богу, ослабленный, поэтому обошлось без травм. Помню, как пыталась разжать пружину, но мне не хватало веса — и дуги снова сжимали Сёмину лапу. Он кричал и кусал моё плечо. А через неделю уже просил, чтобы я побросала ему тарелочку. Но до конца жизни не любил, когда я стригла когти на попавшей в капкан лапе.

Сёма любил бег
Он не бежал — летел над землёй. Лёгкий, длинноногий, быстрый. Пуля в полях. Я любовалась его погонями за зайцами (ни один заяц не пострадал!), я восторгалась его апортировкой (хотя где там разгонишься на двадцати метрах-то), я обожала его плавную рысь.

Он бегал до последнего, особенно, когда впереди была речка или озеро.

Сёма любил воду
В молодости он любил плавать, став постарше — просто ходил и плескался в воде. У меня была фотка, на которой он с совершенно счастливым видом лежит в грязно-ледяной луже.
Поездки в ветклинику ему скрашивала возможность поплескаться в пруду поблизости.
⬇️

Сёма был шутником
Он обожал красть мои тапочки из овчины, Федины игрушки и лакомства — причём делал это с совершенно невинным видом: «Я тут просто мимо проходил, а оно лежит». Однажды у меня в гостях была приятельница, и Сёма очень внимательно слушал наш разговор — ну, так могло показаться со стороны. На самом деле он внимательно следил за рукой гостьи — и в удобный момент аккуратно достал из её пальцев печенье.

Ещё он любил коровий навоз. Одна из самых запоминающихся прогулок — по полям поздней осенью на севере Беларуси. Он с восторгом убежал к огромной навозной куче и от души извалялся в ней. А я потом полночи отмывала его в ледяной речке.

Сёма был гениален
Мы освоили кучу дурацких трюков типа выключения света в комнате. И их он показывал с удовольствием. Когда Сёма научился забрасывать задние лапы на стенку, ему так это понравилось, что он потом ещё несколько лет пытался предлагать этот трюк, когда мы начинали кликер-сессию.
Он обожал учиться и предлагать что-то новенькое. Если мне хотелось проверить какую-то дрессировщицкую идею, я просила Самира помочь мне — и он никогда не подводил.

Когда он начал подбирать на улице, я на одном из семинаров попросила Варвару Большакову научить нас команде «Фу» без наказания. И знаете, ему так понравилась эта команда, что он приносил мне найденные объедки, чтобы поменяться и услышать, какой он замечательный мальчик. (Впрочем, я это и так всегда говорила ему — по поводу и особенно без.)

Сёма помогал мне в работе
Во время онлайн-сессий, которых стало много во время и после ковида, я частенько прибегала к помощи Самира: он был рад поиграть и показать упражнения, которые были полезны собакам моих учеников.

Иногда мы записывали обучающие ролики. Особенно я люблю серию экспериментов, в которых Сёме надо было решить нетривиальные задачки — в них я никогда не знала, как Мелкий проявит себя, и оттого было интереснее. Пересматриваю сейчас — и не могу налюбоваться мальчиком.
⬇️

Сёма ничего не боялся
Он был любопытен и бесстрашен и всегда шёл поинтересоваться, что там такое интересное на горизонте. На даче он устраивал подкопы и убегал в поисках приключений.

Он не боялся ничего, за исключением ветклиники: оттуда он хотел сбежать в соседний зоомагазин. Чтобы проверить, что там вкусного дают.

Сёма был исключительно красив
Иногда я шучу, что мне везёт на красивых дворняжек. И это не шутка, а так и есть. Федя, Сёма и Соня — исключительно яркие и харизматичные собаки. И я безумно счастлива, что могла и могу любоваться их красотой каждый день. Они такие разные и внешне, и по характеру, чему я не перестаю удивляться каждый день.

У меня непростительно мало фотографий Феди и Самира: когда-то я продала смартфон и какое-то время почти не фотографировала огромным «Никоном», поэтому у меня почти не осталось фото и видео собак в среднем возрасте.

Но я помню, каким бравым красавцем он был: стройный, длинноногий, с чёрной маской, подводкой вокруг глаз и огромными трогательными ушами. В последние годы, конечно, он поседел, но никуда не делись чёрные глаза, чёрный нос и огромные у-у-ухи — моё сердце каждый раз замирало, когда Самир внимательно смотрел на меня, наставив огромные локаторы. (Я же говорю, что влюблена в него.)

Когда я работала за письменным столом, Самир нередко подходил ко мне и просил погладить. Боже, как я скучала последний год по этим моментам… Он всегда ложился так, чтобы видеть меня, и мы постоянно переглядывались. Сейчас сижу за столом, поворачиваю голову — и не вижу его глаз. Как это вообще возможно?

На прогулках мы тоже не теряли контакта. Я всегда знала, где он — по звуку шагов, по дыханию, просто предугадывая направление, в котором он бежал. Он время от времени подходил и прислонялся к ноге — просил, чтобы я погладила его.
⬇️

Перед сном я читаю книги, и у нас был ритуал: Сёма ложился рядом со мной и подставлял животик. И я гладила. Он часто так и засыпал. Первое, что я видела по утрам, открыв глаза — лица своих собак. И это были самые счастливые моменты дня.

Сёма искрился счастьем и одарял им всех вокруг. Мне всегда будет не хватать его.
Меня иногда мучает, что я несколько лет назад сильно увлеклась тем, кто не отвечал взаимностью — и отодвинула собак на второй план. Увлечение прошло, а времени не вернуть.
Раньше я боялась, что в моём сердце не хватит места двум собакам. Я боялась, что недодам Сёме любви. Но это оказалось не так. Ресурсы сердца нельзя исчерпать, от любви оно становится больше и вмещает всех-всех.

Cейчас в нём образовалась пустота. Её не заполнит «новая собака» — потому что, если она придёт в мою жизнь, для неё будет новое, своё место. Никто не сможет заменить Самира. Как никто не сможет заменить Федю и Соню, когда придёт их время уйти.

Я просто надеюсь, что со временем перестану видеть его везде: здесь он любил гулять, в этой речке всегда купался, к этому магазину всегда тянул, а в этом кафе его все обожали и угощали печеньем. Нет, не так: я не хочу перестать видеть его — я просто надеюсь, что будет не так больно.

Сёма появился в моей жизни 31 декабря 2012 года. Я сидела перед телеком и смотрела «Служебный роман». Знакомая волонтёрка написала: срочно нужно забрать щеночка на передержку, это недалеко — через овраг от моего дома. Я оделась и пошла за щеночком. Туда и обратно через заснеженный овраг.

Мы пытались пристроить Сёму, даже нашли ему семью, которая оказалась в восторге от нашего мальчика. На следующий день Сёму привели обратно со словами: кошка его не приняла. Я не осуждаю этих людей. Я счастлива, что так получилось: мы поняли, что не отдадим Самира никому.

Сёма был со мной почти 12 лет и всё это время учил меня человечности. Мой любимый мальчик. Моё солнышко. Я люблю тебя всегда.

Ноузворк для кошек
У кошек отличное обоняние, не уступающее собачьему, поэтому их можно достаточно легко научить искать по запаху спрятанную еду. Встречайте: ноузворк для кошек.

Ханна Фусинара с 2018 года обучает ноузворку и сама выступала своим питбулем. С Ханной живут две кошки — Мунчо и Мини — благодаря которым она создала курс по ноузворку для кошек.

«Я создала этот курс», — пишет Фусинара, — «Чтобы заполнить пробел между обогащением среды и дрессировкой наших кошек». Обучение поиску спрятанных лакомств сочетает в себе и обогащение среды (кошка «включает нос» и вообще режим поиска, больше двигается, исследует дом), и общение с хозяином, который не просто пассивно наблюдает или занимается своими делами, пока кошка добывает еду, а участвует в тренировке — прячет корм, радуется успехам кошки и хвалит её.

Эта игра — отличный способ развлечь кошку и развлечься самим.

Курс учитывает поведенческие особенности кошек, поэтому обучение отличается от такового для собак. Ханна считает, что командная работа с кошками отличается от таковой с собаками: она похожа не на аджилити, где команда работает совместно каждую секунду, а на эстафету: «Я выполняю свою часть работы, а затем передаю эстафетную палочку кошке, а она возвращает палочку мне — и мы оба работаем на общий результат».

Я посмотрела несколько уроков — (Ханна сделала их доступными бесплатно), впечатлилась — и мне не терпится попробовать ноузворк с родительской кошкой Матильдой. Ну и думаю в ближайшее время купить курс целиком: он стоит 35$ за полугодовой доступ к материалам и обратной связи.

Сайт Nosework Cats: https://www.noseworkcats.com
Ютьюб-канал: https://www.youtube.com/channel/UCXXLs4l2WxoXHbZo-lMz8YA/videos
Инстаграм проекта: https://instagram.com/noseworkcats
Фото обложки: https://noseworkcats.com

Вот как может выглядеть уже довольно продвинутый поиск среди множества коробок:
https://www.youtube.com/watch?v=18pJpAPB_5k

Субботний кофе №48
На самом деле вечерний чай

Тайна рыжих кошек раскрыта
Две группы учёных — из Стэнфордского университета (США) и из Университета Кюсю (Япония) — независимо друг от друга обнаружили, какой ген отвечает за рыжую окраску шерсти кошек.
Генетик Грег Барш с коллегами исследовали ДНК 188 кошек, из которых 151 были рыжими или с рыжими пятнами (окрасы калико и черепаховый), а 37 — других цветов. Выяснилось, что у всех без исключения кошек с оранжевой шерстью в клетках тех участков кожи, через которые растут оранжевые волоски, очень активна экспрессия гена Arhgap36 (то есть синтезируется много белка, который закодирован в этом гене) — в 13 раз активнее, чем у кошек без рыжей шерсти.

Генетики Университета Кюсю под руководством Хидехиро То обнаружили, что повышенная экспрессия гена Archgap36 в меланоцитах подавляет работу генов, отвечающих за синтез пигментов, и в этих клетках вместо эумеланина (придаёт шерсти чёрную или коричневую окраску) синтезируется феомеланин — пигмент жёлто-красного цвета.

Вообще гены семейства Archgap кодируют белки RhoGAPs (Rho GTPase-activating proteins, белки-активаторы ро-ГТФаз). Эти белки регулируют работу других белков, участвующих в фундаментальных клеточных процессах. Если белков-регуляторов слишком много или слишком мало, процессы деления, роста, движения клеток нарушаются, и это может приводить к различным заболеваниям.

Барш с коллегами обнаружили удивительную вещь. Они ожидали найти мутацию в гене Archgap36, которая и приводила бы к его повышенной экспрессии. Однако оказалось, что у всех рыжих кошек отсутствует участок в 5 килобаз (5 тысяч пар нуклеотидов) в участке ДНК перед началом кодирующей последовательности гена.

Дело в том, что в ДНК животных состоит из кодирующих и некодирующих участков. Первые, как следует из названия, содержат последовательность нуклеотидов, которая в процессе транскрипции и трансляции приводит к появлению белков. Некодирующие же последовательности раньше считались «мусорными», потому что их функция была не известной. Сейчас же понятно, что эти участки могут регулировать экспрессию генов и защищать ДНК от серьёзных повреждений.

Так вот удаление части некодирующей ДНК в определённом участке, видимо, и приводит к появлению рыжей шерсти.

Известно, что рыжий окрас связан с полом: самки редко бывают полностью рыжими, в основном у них рыжая шерсть растёт пятнами. Это связано с тем, что мутация локализована в X-хромосоме. У кошек их две, а у котов одна. И если кошка получает мутацию только от одного из родителей, то она проявляется только в части меланоцитов, потому что организм случайным образом «выключает» одну из двух X-хромосом, чтобы не допустить избыточной выработки одних и тех же белков.

Статьи ещё не прошли рецензирование, но почитать их можно здесь и здесь.

Пока было тепло и не скользко, мы с Соней начали осваивать базу фрисби-фристайла. Флип я показывала в инстаграме, а сейчас выучили вольт -- опорный прыжок, при котором собака отталкивается от тела хендлера, а потом ловит диск. Нам есть куда расти, а то, как мы учились с самого начала, можно увидеть здесь: https://youtu.be/QT57JTquAwE.
Получилась вполне симпатичная инструкция.

Субботний кофе №49
Каждую зиму я жду даже не Нового года, а 22 декабря -- дня, когда день начинает прибывать. :)

Приблизительно так выглядит световой день в Минске. Сейчас у нас самое тёмное время, но уже совсем скоро всё, как обычно, изменится, и уже в середине февраля по крайней мере вечером мы с собаками будем гулять не в темноте.