Субботний кофе №43
Про самовнушение (и почему это не всегда плохо)

Многие знают про эффект плацебо — это когда мы внушаем себе, что лекарство помогает, и нам действительно становится легче переносить болезнь. Есть противоположный эффект, он менее известен, но вполне реален — ноцебо. Это когда мы думаем, что нам станет хуже от чего-то — и нам действительно становится хуже.

Так, учёные из Великобритании и Нидерландов в совместном исследовании показали, что эффект ноцебо вносит вклад в состояние под названием синдром раздражённого кишечника. Например, если человек верит, что у него непереносимость глютена, то после кусочка хлеба этому человеку будет становиться хуже.

Этот синдром не какая-то болезнь, а скорее комплекс симптомов: боль в животе, вздутие и диарея и прочие неприятные вещи. Считается, что этот синдром проявляется, когда нарушена двухсторонняя связь кишечник-мозг, то есть нарушение пищеварения может быть и следствием хронического стресса, и его причиной. Лечат этот синдром не только медикаментами и диетой, но и психотерапией.

Эксперимент был очень простым и наглядным. В нём участвовали 4 группы добровольцев, страдающих синдромом раздражённого кишечника. Две группы ели безглютеновый хлеб, две группы — обычный. Как проверить действие эффекта ноцебо? Надо сказать людям, что они едят хлеб с глютеном (даже если это не так) и посмотреть, что из этого выйдет. Поэтому половине тех, кто ел безглютеновый хлеб сказали, что они едят обычный хлеб, а половине из тех, кто ел обычный хлеб, сказали, что они едят безглютеновый.

В результате оказалось, что те, кто думал, что ест глеб с глютеном, чувствовали себя хуже тех, кто думал, что ест хлеб без глютена.

Таким образом учёные подтвердили, что одним из факторов синдрома раздражённого кишечника является самовнушение: человек ожидает, что ему будет плохо — и ему становится плохо.

Меня могут закидать тапками сторонники исключительно доказательных методов, но я считаю, что в некоторых случаях эффектами плацебо и ноцебо нужно пользоваться. Если человеку поможет вера в действие волшебной пилюли с сахаром, а другого лекарства нет (или самочувствие связано не с патологией, а с «нервами»), то плацебо будет вполне оправданным средством.

Более того, из своей практики я знаю, что многим помогает вера в то, что есть человек, который может помочь.

Кота-астматика научили пользоваться ингалятором
Учёные из Оклендского университета (Рочестер, США) и центра помощи детей с расстройством аутистического спектра Майкл и Сара Кранаки научили кота, страдающего астмой, добровольно пользоваться ингалятором.

Пио, годовалый кот, за месяц с небольшим научился с нуля добровольно засовывать мордочку в адаптер ингалятора (см. рисунок) с флутиказоном и делать не менее 10 вдохов, чтобы получить нужную дозу лекарства.

Авторы эксперимента пишут, что использовали отбор поведения (шейпинг) вкупе с положительным подкреплением и не заставляли кота держать голову в адаптере и вообще никак не удерживали животное во время занятий.

Очень крутая история, которая показывает, что кошки не просто поддаются обучению, но и что с помощью положительного подкрепления можно научить их не самым приятным — но жизненно необходимым — процедурам.
⬇️

Кстати, не так давно Дженнифер Линк, исследовательница поведения, работающая с приютскими кошками, рассказывала (в ходе ASPCA-AAWA Research Forum), как приучала кошек из приюта терпеть стрижку когтей. Хотя сама по себе практика спорная, факт остаётся фактом: можно без насилия научить кошку добровольно выносить эту процедуру.

Конечно, на всё, о чём сказано выше, требуется время и терпение, но и преимущества неоспоримы: во-первых, кошки не испытывает стресса во время гигиенических и лечебных процедур; во-вторых, во время занятий кошки общаются с людьми — и это хорошо сказывается на психологическом состоянии животных; в-третьих, такие занятия — какое-никакое развлечение и для приютских, и для домашних кошек.

P.S. Напомню, как истинная фанатка кликер-дрессировки, что вы можете научить свою кошку терпеть не самые приятные процедуры, попробовав упражнения из практической части моего курса «База».

Фото: amazon.com

Что не так в кафе с биглями
Чистая арифметика и немного физиологии.
В Минске открылось кафе с биглями, все в восторге. Собаки, может быть, тоже (не проверяла), но это ненадолго.

В сутках 24 часа, из них собака спит 18 часов (беру по максимуму, ниже объясню почему), 2-3 часа гуляет. Остаётся 3-4 часа на «работу». Оставим в стороне факт, что собака не нанималась к вам работать, это вы её выбрали в качестве домашней любимой булочки. Так вот, если собака проводит в зале кафе 3 часа, а потом её отвозят домой, то это в целом продлит её карьеру в качестве хоста. Если собака будет проводить в кафе больше времени, то у неё обязательно должно быть место отдыха. И лежанка в дальнем углу за ширмой не подойдёт: собаку будут беспокоить звуки, запахи, свет — и она не сможет нормально расслабиться и выспаться (а вы смогли бы?). То есть для отдыха должно быть отдельное помещение, желательно с окном, чтобы организм собаки не путал день и ночь. Но это всё равно не лучший вариант, а лишь минимально приемлемый. Потому что, повторюсь, собака не нанималась к вам на работу.

В любом случае много эмоций и сенсорной стимуляции (больше, чем животное получает в обычной жизни) очень сильно утомляют. А значит, после тусовок собакам нужно отдыхать больше обычного. Вспомните, как хочется спать и вообще тюленить после каких-то насыщенных эмоциями и движениями событий. А если отдыхать меньше положенного, то усталость будет накапливаться.

К чему это приведёт? К хроническому стрессу, который проявится в первую очередь в поведении. Нет, не все собаки становятся вялыми и апатичными. Напротив, многие становятся нервными и раздражительными. Да, они начнут избегать навязчивых посетителей — но не уходя от людей, а отгоняя их от себя. Многие собаки, если им некуда уйти, сперва замирают (и очень многие считают это спокойствием), а потом, когда становится невмоготу терпеть, бросаются. Могут появиться двигательные стереотипии (разлизывание лап, к примеру), собака не сможет расслабляться даже в идеальных условиях и будет больше лаять, легко подрываться при малейшем движении в поле зрения.

Нервозность и раздражительность скажутся и на отношениях с другими собаками: не все любят нервных собак и не все умеют с ними общаться, так что конфликты очень вероятны.

Я допускаю вариант, при котором собака проводит в кафе 2-3 часа, а потом отдыхает дома, нормально гуляет в положенные часы — всё это может вполне подходить общительным собакам, но всё-таки очень желательно сперва понаблюдать: а сколько дней нужно собаке, чтобы прийти в себя после такой работы? Чей-то организм восстанавливается за два дня, чей-то — за неделю, и тут всё индивидуально. И от этого отталкиваться: приводить собаку «на работу» один-два раза в неделю, а не каждый день.

Но в целом я считаю эту идею весьма сомнительной. Потому что в какой-то момент может статься так, что собака устала и хочет отдохнуть, а в кафе приехала семья посмотреть говорящую собачку. И владельцам придётся выбирать между ролью любящего хозяина собаки или клиентоориентированного собственника бизнеса.

Субботний кофе №44-45
В прошлую субботу я просто-напросто забыла про субботний кофе. 🙂 Возможно, после 52-го выпуска рубрика станет нерегулярной и не обязательно субботней.

Проходить 10 тысяч шагов не обязательно
Все знают: чтобы преодолеть последствия сидячего образа жизни и оставаться здоровым, надо ежедневно проходить не меньше 10 тыс шагов. Австралийские учёные выяснили, что это не так.

Команда Мэтью Ахмади почти 7 лет наблюдала за 72 тысячами британцев (средний возраст составил 61 год) и проаналазировала связь между тем, сколько они двигались, и смертностью и сердечно-сосудистыми заболеваниями. Учёные пришли к выводу, что для предотвращения сердечно-сосудистых заболеваний минимальная "доза" шагов должна составлять 4-5 тыс в день, а оптимальная -- 9-10 тыс.

P.S. Мой рекорд -- 23 тысячи шагов. Обычный день: прогуляться в обед за кофе, погулять с собаками два часа, сходить в "дальний" магазин.

Память -- это не только про мозг
Нейробиолог из Университета Нью-Йорка Николай Кукушкин рассказал в колонке для Psychology Today, почему зубрёжка не эффективна.

Оказывается, клетки тела тоже обладают памятью: они запоминают прошлые события и подстраиваются под условия среды. Например, клетки поджелудочной железы запоминают: когда в среде много глюкозы, её нужно доставить в клетки тела, а значит, надо вырабатывать много инсулина -- и и в следующий раз, когда снова поступит сигнал "много глюкозы", клетки поджелудочной научатся синтезировать ещё больше инсулина, чтобы тело получило как можно больше энергии.

Иммунная система тоже обладает памятью: B-клетки изучают антигены (белки вирусов, бактерий, какие-то ещё чужеродные молекулы) и запоминают их -- и в следующий раз быстро синтезируют нужные антитела.

Известно, что мы лучше запоминаем информацию, когда повторяем её несколько раз и не за один присест, а за несколько сессий. Это называется эффектом интервала (spacing effect). Поэтому-то, кстати, и собаки лучше учатся любым навыкам, если отдыхают между подходами.

Кукушкин и его коллеги обнаружили, что клетки почек учатся так же, как и нейроны: если подавать клеткам длительный (в течение трёх минут без перерыва) сигнал синтезировать определённый белок, то реакция на этот сигнал будет слабее, чем если подавать его в течение тех же трёх минут, но в виде четырёх импульсов с промежутками между ними.

Почему старая марихуана не бодрит, а усыпляет
Дисклеймер: не употребляю и не советую. Марихуана вызывает зависимость. В медицинских целях надо принимать высокоочищенные препараты в точной дозировке, а не обращаться к травкам.

Учёные из Университета Сиднея обнаружили, что психоактивное вещество тетрагидроканнабинол под действием света, тепла и кислорода превращается в каннабинол, который вызывает не эйфорию, а сонливость.

Эта же команда из Сиднея обнаружила, что каннабинол продлевает фазы быстрого и медленного сна эффективнее других снотворных препаратов.

Очищенный каннабинол продаётся как снотворное средство, но сейчас стало понятно, почему некоторых потребителей марихуаны клонит в сон. Просто им достаются старые листья конопли.

Зачем в Гонконге стояли зелёные ящики и почему их убрали с улиц
В прошлом веке на улицах Гонконга можно было встретить зелёные деревянные ящики, напоминавшие почтовые, с надписью SPCA. Их поставило местное общество противодействия жестокого обращения с животными (собственно, SPCA — их аббревиатура на английском) в 1950-е годы. В то время в центры SPCA ежемесячно приносили тысячу ненужных кошек, и чтобы справиться с таким количеством животных, общество и поставило «кошкоматы» наоборот.

В эти ящики жители города могли посадить не нужных им котят и взрослых кошек. Это было не идеальное решение, но, считали сотрудники Общества, пусть лучше котёнка посадят в ящик, чем выбросят на улицу.
⬇️

Инспекторы SPCA регулярно наведывались к этим ящикам и забирали оставленных там кошек. И не только кошек. Гонконцы таким образом избавлялись от кроликов, щенков, хомячков, змей и даже от взрослых собак (их просто привязывали к ящику). 80% животных были ранены или больны.

По словам Фионы Вудхауз, нынешней главы SPCA Гонконга, очень многих животных, оставленных в ящиках, усыпляли. В то время это было единственное решение проблемы уличных кошек. Жители не очень хотели брать домой животных, к уличным кошкам вообще отношение двоякое: с одной стороны, местная достопримечательность, с другой — вредители. Кошек в Гонконге очень много, и людям они причиняют неудобства как минимум драками, криком и очень пахучими метками.
В 2000-м году SPCA решило по-другому регулировать популяцию уличных кошек: появилась программа опеки над кошачьими колониями (Cat Colony Care Programme), которая подразумевает стерилизацию кошек, вакцинацию и обработку от паразитов.

На сайте общества говорится, что за 24 года работы программы стерилизовано 80 тыс кошек, а эвтаназий стало на 90% меньше. К сожалению, на сайте нет статистики, из которой было бы понятно, уменьшается ли количество бездомных кошек на улицах, но есть данные о том, что из более чем 1900 колоний 160 — «неактивные», то есть кошек на улицах в этих локациях нет.

Студенческоие издание The Young Reporter писало в 2020-м году, что за последние полтора десятка лет отношение гонконгцев к уличным кошкам резко изменилось. По словам всё той же Фионы Вудхауз, которую цитирует издание, численность уличных кошек уменьшается именно потому, что жители города увидели, что их четвероногие соседи не так уж неприятны — они чистоплотны и не разносят заразу, как это считалось ранее — и стали забирать их с улиц.

Ну а ящики убрали с улицы в 2000-м году, чтобы лишний раз не стимулировать людей избавляться от своих питомцев. Один ящик стоит в музее SPCA — как напоминание о том, какой была ситуация с бездомными кошками в прошлом веке.

Субботний Воскресный кофе №46

Насекомые изменили свою окраску, потому что человек уничтожил их врагов

Некоторые живые существа умеют мимикрировать — притворяться теми, кем на самом деле не являются. Например, безобидные насекомые могут прикидываться* ядовитыми. Длиннохвостые веснянки рода Zelandoperla, обитающие в Новой Зеландии, умеют мимикрировать под своих ядовитых сородичей из рода Austroperla. Зачем? Чтобы не съели птицы, которые тоже понимают: вот эту букашку съесть безопасно, а эта отравит цианидом.

Исследователи из Университета Новой Зеландии в Отаго установили, что из-за вырубки лесов стратегия веснянок изменилась: они перестали мимикрировать под своих ядовитых сородичей. Во-первых, птиц стало меньше. Во-вторых, ядовитые веснянки — это лесные обитатели, поэтому их тоже стало меньше. Следовательно, если не под кого мимикрировать, то эта стратегия уже не работает, поэтому приходится выбирать другие способы защиты. В-третьих, учёные провели несколько полевых исследований и выяснили, что птицы нападают на светлых зеландоперл преимущественно в лесах, а на открытом пространстве — нет.

Ещё один отличный пример взаимосвязи всего живого, который наверняка войдёт в учебники по экологии.

*Они это делают не специально, конечно же. Просто в популяции тех же зеландоперл есть и светло-коричневые особи, и тёмные. Светлых больше поедают птицы, поэтому со временем их становится всё меньше, а тёмных — всё больше.

Связь эмоций и способности к обучению, или Искусство интерпретации

Недавно я читала книгу Рича Карлгаарда «Поздний расцвет», в которой вычитала интересное утверждение: якобы результативность при выполнении какой-либо задачи зависит от силы эмоций. Если они зашкаливают, то мы справляемся хуже, чем если испытываем эмоции умеренной силы. Тезис проиллюстрирован схемой, приписанной американскому нейробиологу Элизабет Кирби. Это очень похоже на интерпретацию закона Йеркса-Додсона, который гласит, что результативность зависит от мотивации, и на среднем уровне последней мы справляемся с задачей лучше, чем когда не заинтересованы либо слишком уж заинтересованы в ней.

Я решила узнать про исследование Кирби побольше и обратилась к оригинальной статье. Выяснилось, что Кирби схем не рисовала, а исследовала вообще не эмоции, а влияние стресса на рост нейронов, память и способность к обучению. А схему — не ту, что в книге, а похожую — нарисовали в пресс-релизе университета, в котором работала лаборатория Кирби. (Рисунки в следующем посте.)

Итак, Кирби с коллегами подвергали лабораторных крыс умеренному кратковременному стрессу (обездвиживали ненадолго) и затем проверяли, как он влияет на мозг.

Выяснилось, что стресс или инъекция кортизола вызывают рост новых нейронов гиппокампа (причём не в той его части, которой приписывают эмоциональную регуляцию, а в той, которую считают ответственной за декларативную и пространственную память). Кроме того, учёные показали, что факторы роста нейронов вырабатывают астроциты — глиальные клетки, окружающие нейроны.

Кирби и коллеги проверили, как крысы будут учиться спустя некоторое время после того, как испытали умеренный однократный стресс. Для этого их сначала научили бояться специальной камеры, а потом учили не бояться. Спустя два дня после обездвиживания крысы боялись камеры так же, как и контрольные животные, которых не подвергали стрессу. А спустя 2 недели боялись меньше, то есть лучше учились не бояться. Это значит, что благоприятные последствия умеренного стресса проявляются не сразу, т.к. нейронам требуется время на рост и перестройку.

Именно об этом исследование Кирби. Про эмоции она не говорит, разве что в том духе, что эмоциональная часть гиппокампа не участвует в нейрогенезе после стресса.

Откуда же первая схема и фраза про эмоции и производительность? Её я нашла в книге  Тревиса Бредбери Emotional Intelligence Habits. Судя по всему, автор «Позднего расцвета»  использует интерпретацию Бредбери, хотя ссылается на оригинальное исследование.

Сама же Кирби пришла к такому выводу: когда умеренные кратковременные стрессирующие события повторяются регулярно, животные постоянно бдительны и лучше усваивают, что опасно, а что нет. Но при этом продолжительный и/или сильный стресс приводит к противоположным результатам.

Как это может помочь в обучении собак? Да, собственно, всё просто: регулярные короткие занятия, при которых собака не слишком скучает и не слишком заводится (а вот и связь стресса и эмоций: последние указывают на силу первого) в долгосрочной перспективе гораздо полезнее, чем длинные тренировки — как скучные, так и слишком насыщенные.

Субботний кофе №47

По нынешним меркам, это не новость, а уже старость -- сообщению почти месяц: клонированная самка американского хорька по имени Антония родила двух щенков.

Сейчас в дикой природе живёт около 350 особей американского хорька, причём это после всех усилий зоологов по интродукции (выращиванию в неволе и возвращении в естественную среду обитания). Популяция не просто малочисленна, но и генетически очень однообразна. Это, а также болезни, потеря местообитания, хищники, угрожают виду исчезновением.

Антония появилась на свет в результате клонирования самки хорька Виллы, которая умерла в 1989 году, не оставив после себя потомства. Гены Виллы в три раза разнообразнее, чем гены остальных ныне живущих животных этого вида. И вот Антония родила двух малышей -- девочку и мальчика. Возможно, их вырастят и адаптируют к жизни в дикой природе. В таком случае они обогатят популяцию своими генами и, как надеются учёные, поспособствуют восстановлению вида.

А это Антония.

Я хочу рассказать вам про Сёму

Сейчас в моём сердце огромная дыра. Возможно, когда я допишу этот текст, она станет меньше. Когда-нибудь рана затянется, я знаю. Но любовь никуда не исчезнет. 

Я хочу познакомить вас с Самиром, Сёмой, Мелким — золотым, солнечным мальчиком, о котором я непростительно мало рассказывала, пока он был жив.

Вчера я отвезла Самира в клинику, зная, что вернусь оттуда одна. Весь день я видела, как время утекает сквозь пальцы. Наше с ним время. Мне всегда казалось, что у нас впереди целая жизнь. Я не верила, что она пролетит так быстро.

Даже вчера днём в душе теплилась надежда, что это не конец. Что врач скажет: ну да, похудел, ну да, погрустнел — но ещё можно что-то сделать, чтобы Сёма пожил без страданий. Побыл ещё со мной.

А Сёма ничего не знал. Ему было плохо, но он внимательно наблюдал за мной — положив голову между лап и вопросительно подняв уши. Он вилял хвостом, когда я показывалась в поле зрения. Он не без удовольствия поел паштета, хоть и совсем чуть-чуть. Он подставил животик. Прикосновения к другим местам его уже раздражали, а погладить животик — это святое. Во время последних УЗИ брили шерсть, и она так и не отросла. И я гладила нежную тёплую кожу. Я прощалась с ним.
За неделю до этого я поняла: пора его отпустить. Он не поправляется и не поправится. Ему становилось то хуже, то лучше — но всё равно постепенно он угасал. Худел, не мог есть столько, сколько хотел и сколько ему было нужно, слабел и не хотел гулять. Он перестал лаять, когда я возвращалась домой, хотя всегда-всегда отзывался на мои шаги по коридору.
⬇️

Сёма был бойцом
Он сражался. Полтора года назад ему предстояло почистить зубы, и перед наркозом врач сказала: «Мне не нравится его реакция на ощупывание живота. Сходите-ка на УЗИ, у врача есть окно». Сходили. Гастрит и опухоль в печени.

После КТ выяснилось, что опухолей не меньше десятка, и операция не имеет смысла. Химиотерапия тоже: жизнь, может, и продлит, но что это будет за жизнь? Врач предложил паллиатив: преднизолон пожизненно. Можно было, наверное, обратиться за вторым мнением, поискать врача, который взялся бы лечить Самира, но я не хотела ставить эксперименты на своём любимом мальчике. Я хотела, чтобы свои последние месяцы — на самом деле меня не интересовало их число — Сёма прожил хорошо. Чтобы жизнь его стоила того, чтобы жить.

Каждые 3-4 месяца я возила Самира на УЗИ и анализы. Опухоли медленно росли, стало понятно, что это метастазы — но Сёма чувствовал себя хорошо.

Мы жили в Несвиже, в пяти минутах от замкового парка. Мы исходили его вдоль и поперёк, Сёме даже стало скучно гулять там, поэтому мы шли в поля или гуляли по улицам частного сектора. Сёма набрал пару килограммов и выглядел отлично.

Время от времени его беспокоила диарея, но он быстро приходил в норму. С конца зимы Сёма стал меньше есть, его начало рвать и натощак, и после еды. Он пропил курс желчегонного, стало немного лучше.

Самир продержался до лета — практически год после постановки диагноза. Мы как раз вернулись в Минск, и я думала, что мы будем больше гулять по утрам, снова по выходным обойдём все кофейни в округе, он будет бегать по яблоневым садам и купаться в речке (ужасно вонючей в некоторых местах).

Какое-то время так и было, но то ли от жары, то ли от того, что болезнь всё-таки брала верх, Самир стал таять на глазах. К концу лета он прошёл точку невозврата. Дальше мы просто боролись за ещё месяц, полмесяца, неделю… Он не жаловался. Но всё было понятно и без слов. Он устал. Впервые в его глазах не было огня.
⬇️

Сёма был полон жизни
Он всегда лучился радостью и счастьем. Рядом с ним я становилась веселее, общительнее, мягче. Он делал меня добрее. И я не знаю никого, кто смог устоять перед его очарованием. Внимательный глубокий взгляд, дурашливая улыбка, нескончаемая энергия — это мой Сёма, мой солнечный зайчик. Я всю жизнь была влюблена в него.

Он поддерживал и разделял любые мои начинания. Аджилити? Вау! Фрисби? Лучше не бывает! Пробежки, длинные прогулки? Нет ничего невозможного! Он жил жадно и лет до пяти, наверное, передвигался исключительно бегом, как будто спешил везде побывать и всё узнать.
Однажды он попал в капкан, за что я долго не могла себя простить. Мы гуляли по Беловежской пуще, а я ещё не знала, что там дальше на дороге стоит капкан на волка. Слава богу, ослабленный, поэтому обошлось без травм. Помню, как пыталась разжать пружину, но мне не хватало веса — и дуги снова сжимали Сёмину лапу. Он кричал и кусал моё плечо. А через неделю уже просил, чтобы я побросала ему тарелочку. Но до конца жизни не любил, когда я стригла когти на попавшей в капкан лапе.

Сёма любил бег
Он не бежал — летел над землёй. Лёгкий, длинноногий, быстрый. Пуля в полях. Я любовалась его погонями за зайцами (ни один заяц не пострадал!), я восторгалась его апортировкой (хотя где там разгонишься на двадцати метрах-то), я обожала его плавную рысь.

Он бегал до последнего, особенно, когда впереди была речка или озеро.

Сёма любил воду
В молодости он любил плавать, став постарше — просто ходил и плескался в воде. У меня была фотка, на которой он с совершенно счастливым видом лежит в грязно-ледяной луже.
Поездки в ветклинику ему скрашивала возможность поплескаться в пруду поблизости.
⬇️

Сёма был шутником
Он обожал красть мои тапочки из овчины, Федины игрушки и лакомства — причём делал это с совершенно невинным видом: «Я тут просто мимо проходил, а оно лежит». Однажды у меня в гостях была приятельница, и Сёма очень внимательно слушал наш разговор — ну, так могло показаться со стороны. На самом деле он внимательно следил за рукой гостьи — и в удобный момент аккуратно достал из её пальцев печенье.

Ещё он любил коровий навоз. Одна из самых запоминающихся прогулок — по полям поздней осенью на севере Беларуси. Он с восторгом убежал к огромной навозной куче и от души извалялся в ней. А я потом полночи отмывала его в ледяной речке.

Сёма был гениален
Мы освоили кучу дурацких трюков типа выключения света в комнате. И их он показывал с удовольствием. Когда Сёма научился забрасывать задние лапы на стенку, ему так это понравилось, что он потом ещё несколько лет пытался предлагать этот трюк, когда мы начинали кликер-сессию.
Он обожал учиться и предлагать что-то новенькое. Если мне хотелось проверить какую-то дрессировщицкую идею, я просила Самира помочь мне — и он никогда не подводил.

Когда он начал подбирать на улице, я на одном из семинаров попросила Варвару Большакову научить нас команде «Фу» без наказания. И знаете, ему так понравилась эта команда, что он приносил мне найденные объедки, чтобы поменяться и услышать, какой он замечательный мальчик. (Впрочем, я это и так всегда говорила ему — по поводу и особенно без.)

Сёма помогал мне в работе
Во время онлайн-сессий, которых стало много во время и после ковида, я частенько прибегала к помощи Самира: он был рад поиграть и показать упражнения, которые были полезны собакам моих учеников.

Иногда мы записывали обучающие ролики. Особенно я люблю серию экспериментов, в которых Сёме надо было решить нетривиальные задачки — в них я никогда не знала, как Мелкий проявит себя, и оттого было интереснее. Пересматриваю сейчас — и не могу налюбоваться мальчиком.
⬇️

Сёма ничего не боялся
Он был любопытен и бесстрашен и всегда шёл поинтересоваться, что там такое интересное на горизонте. На даче он устраивал подкопы и убегал в поисках приключений.

Он не боялся ничего, за исключением ветклиники: оттуда он хотел сбежать в соседний зоомагазин. Чтобы проверить, что там вкусного дают.

Сёма был исключительно красив
Иногда я шучу, что мне везёт на красивых дворняжек. И это не шутка, а так и есть. Федя, Сёма и Соня — исключительно яркие и харизматичные собаки. И я безумно счастлива, что могла и могу любоваться их красотой каждый день. Они такие разные и внешне, и по характеру, чему я не перестаю удивляться каждый день.

У меня непростительно мало фотографий Феди и Самира: когда-то я продала смартфон и какое-то время почти не фотографировала огромным «Никоном», поэтому у меня почти не осталось фото и видео собак в среднем возрасте.

Но я помню, каким бравым красавцем он был: стройный, длинноногий, с чёрной маской, подводкой вокруг глаз и огромными трогательными ушами. В последние годы, конечно, он поседел, но никуда не делись чёрные глаза, чёрный нос и огромные у-у-ухи — моё сердце каждый раз замирало, когда Самир внимательно смотрел на меня, наставив огромные локаторы. (Я же говорю, что влюблена в него.)

Когда я работала за письменным столом, Самир нередко подходил ко мне и просил погладить. Боже, как я скучала последний год по этим моментам… Он всегда ложился так, чтобы видеть меня, и мы постоянно переглядывались. Сейчас сижу за столом, поворачиваю голову — и не вижу его глаз. Как это вообще возможно?

На прогулках мы тоже не теряли контакта. Я всегда знала, где он — по звуку шагов, по дыханию, просто предугадывая направление, в котором он бежал. Он время от времени подходил и прислонялся к ноге — просил, чтобы я погладила его.
⬇️

Перед сном я читаю книги, и у нас был ритуал: Сёма ложился рядом со мной и подставлял животик. И я гладила. Он часто так и засыпал. Первое, что я видела по утрам, открыв глаза — лица своих собак. И это были самые счастливые моменты дня.

Сёма искрился счастьем и одарял им всех вокруг. Мне всегда будет не хватать его.
Меня иногда мучает, что я несколько лет назад сильно увлеклась тем, кто не отвечал взаимностью — и отодвинула собак на второй план. Увлечение прошло, а времени не вернуть.
Раньше я боялась, что в моём сердце не хватит места двум собакам. Я боялась, что недодам Сёме любви. Но это оказалось не так. Ресурсы сердца нельзя исчерпать, от любви оно становится больше и вмещает всех-всех.

Cейчас в нём образовалась пустота. Её не заполнит «новая собака» — потому что, если она придёт в мою жизнь, для неё будет новое, своё место. Никто не сможет заменить Самира. Как никто не сможет заменить Федю и Соню, когда придёт их время уйти.

Я просто надеюсь, что со временем перестану видеть его везде: здесь он любил гулять, в этой речке всегда купался, к этому магазину всегда тянул, а в этом кафе его все обожали и угощали печеньем. Нет, не так: я не хочу перестать видеть его — я просто надеюсь, что будет не так больно.

Сёма появился в моей жизни 31 декабря 2012 года. Я сидела перед телеком и смотрела «Служебный роман». Знакомая волонтёрка написала: срочно нужно забрать щеночка на передержку, это недалеко — через овраг от моего дома. Я оделась и пошла за щеночком. Туда и обратно через заснеженный овраг.

Мы пытались пристроить Сёму, даже нашли ему семью, которая оказалась в восторге от нашего мальчика. На следующий день Сёму привели обратно со словами: кошка его не приняла. Я не осуждаю этих людей. Я счастлива, что так получилось: мы поняли, что не отдадим Самира никому.

Сёма был со мной почти 12 лет и всё это время учил меня человечности. Мой любимый мальчик. Моё солнышко. Я люблю тебя всегда.