Преподобный Иосиф Исихаст:

Когда полагаешь перед собой смерть и ожидаешь ее каждое мгновение, она убегает далеко от тебя. Когда боишься смерти, она постоянно тебя преследует.

Я похоронил трех туберкулезников, питая надежду, что заражусь и сам. Надел одежду умирающего, когда его переодевал, но смерть ушла, идя к боящимся ее. Я болею всю свою жизнь. Никогда не лечился. Упорно ем противопоказанное. И где смерть? <...> Я хочу сказать всем этим, что без воли Господней мы не болеем и не умираем. Итак, уходи от нас прочь, маловерие.

<...> Какая бы болезнь меня ни посетила, я принимаю ее с большой радостью, ожидая, не принесет ли она мне вечный сон, чтобы я был с Господом Иисусом. Но не настал еще час. И все же он вскоре настанет.
Смерть, которая для многих велика и страшна, для меня – упокоение, сладчайшая вещь, которая, явившись, сразу избавит меня от мирских скорбей. И я жду ее с минуты на минуту.

<...> Пишу это, ободряя вас, чтобы вы не боялись болезней, даже если мы будем страдать до конца своей жизни.
Ведь если Бог все время рядом, зачем ты беспокоишься? «О Нем живем, движемся» (Деян.17:28).

Он носит нас в Своих объятиях. Богом мы дышим, в Бога одеваемся, Бога осязаем, Бога вкушаем в таинстве. Куда ни повернешься, куда ни посмотришь – везде Бог: на небесах, на земле, в безднах, в деревьях, в камнях, в твоем уме, в твоем сердце. И разве Он не видит, что ты страдаешь, что мучаешься? Пожалуйся Ему, и увидишь утешение, увидишь исцеление, которое исцелит не только тело, но в большей мере – страсти твоей души.

Архиепископ Иоанн Шаховской:

Христианская память о смерти есть память не о смерти, а о Жизни, память обетованного. Как у древних евреев была память о земле обетованной, так и у христиан есть память о будущем торжестве Жизни за узким входом в смерть.

Оттого христианская память смертная всегда светла. Она ободряет и укрепляет человека в этой земной жизни, ибо чрез нее он созерцает уже здесь семя будущего. Во всех временных явлениях находит бессмертный смысл, видит отсветы непреложной и светлой вечности.

Как перевести деньги на тот свет? священник Олег Стеняев

Святитель Григорий Нисский:

...В смерти никому не будет уже возможности болезнь, причиненную ему грехом, уврачевать памятованием о Боге, потому что исповедь имеет силу на земле; а во аде сего нет.

Кто достойно именуется разумным?
Ответ. Тот, кто действительно уразумел, что есть предел сей жизни.

Преподобный Исаак Сирин Ниневийский

Архимандрит Рафаил (Карелин):

Когда ты спрашиваешь себя: «Что делать?», не знаешь, какое решение принять, когда стоишь на перепутье, когда сердце и ум не согласны друг с другом, а воля и страсть похожи на двух соперников, вступивших в поединок, то представь себя в гробу - и получишь ответ.

Святитель Иоанн Златоуст:

Смерть! Где твое жало?! Ад! где твоя победа?! Воскрес Христос, и ты низвержен! Воскрес Христос, и пали демоны! Воскрес Христос, и радуются ангелы! Воскрес Христос, и торжествует жизнь! Воскрес Христос, и никто не мертв во гробе!

Святитель Иоанн Златоуст:

Есть, действительно есть возможность облегчить наказание усопшего грешника, если пожелаем. Так, если будем совершать за него частые молитвы, если будем подавать милостыню, то хотя бы он сам был и недостоин, Бог услышит нас.
Он не может представить собственных дел милосердия? Пусть они будут совершены за него. Таким образом, жена может ходатайствовать за мужа, сделав за него необходимое для его спасения. Чем в больших он виновен грехах, тем более необходима для него милостыня.
Зная это, будем помнить, какие утешения мы можем доставить усопшим: вместо слез, вместо рыданий, вместо надгробных памятников – милостыни, молитвы, приношения; будем совершать это в утешение им, дабы и им, и нам сподобиться обетованных благ.

Преподобный Исаия Отшельник:

Когда разлучишься с телом, тогда будешь сожалеть, что столько имел попечения о том, что не приносит тебе никакой пользы.

Актуальная в век блогерства басня А.И. Крылова «Сочинитель и разбойник».

Святитель Игнатий Брянчанинов:

Смерть души бедственнее смерти тела; умершее тело воскреснет... душа, умерщвленная злом, — жертва вечной смерти.

Преподобный Антоний Великий:

"Пробуждаясь от сна, будем думать, что не доживем до вечера, и, опять ложась спать, будем помышлять, что не доживем до утра, всегда помня о безвестном пределе жизни нашей.

Живя так, мы не будем ни грешить, ни иметь похотения к чему-нибудь, ни воспламеняться гневом на кого-либо, ни собирать себе сокровищ на земле, но, каждый день ожидая смерти, будем презирать все тленное. Тогда остынет в нас и похоть плотская, и всякое нечистое желание, все будем прощать друг другу и будем предочищать себя, всегда имея перед очами ожидание последнего часа и борьбы.

Ибо сильный страх смерти и Суда, опасение мучений поднимают душу, клонящуюся в пропасть погибели."

Свт. Игнатий (Брянчанинов):

"К смертной памяти – полезно принуждать себя, хотя бы сердце и отвращалось от нее. Она – дар Божий, а понуждение наше к ней – только свидетельство искренности нашего желания иметь этот дар. При понуждении себя нужно и молиться: «Господи, даждь ми память смертную».
Забывая о смерти телесной, мы умираем смертью душевной".

Сказал старец: человек, имеющий постоянно смерть перед очами, побеждает уныние.

Святитель Иоанн Златоуст:

"Не случайно учителем мудрости вошла в нашу жизнь смерть, воспитывая ум, укрощая страсти души, утишая волны и водворяя тишину".

Святитель Тихон Задонский:

Снисходи ныне умом в ад, чтобы потом не сойти туда душою и телом.

Святитель Иоанн Златоуст:

"Язычник, не знающий Бога, должен плакать <об умершем>, потому что он, как только умрет, прямо идет на казнь. Должен сокрушаться и иудей, который, не веруя во Христа, обрек свою душу на погибель.

...Но кто освящен благодатью, запечатлен верою, честен по поведению или неизменен в невинности, того, когда он отойдет из здешнего мира, надобно ублажать, а не оплакивать, тому надобно завидовать, а не скорбеть о нем сильно, — впрочем, завидовать умеренно, так как мы знаем, что в свое время и мы сами последуем за ними."

"(Отец Варсонофий Оптинский рассказывает о себе) Молодость моя проходила шумно и весело. Денег было много, делай, что хочешь. Но вот однажды вижу я странный сон. Ясно, как наяву, входит ко мне какой-то старец, подходит близко, берет за руку и, указывая на часы, стоявшие против моей кровати, спрашивает: «Который теперь час?» – «Половина седьмого». – «Через три года ты умрешь». И вторично спрашивает: «Который час?» – «Половина седьмого». – «Через три года ты умрешь». И опять: «Который час?» – «Половина седьмого», – отвечаю я уже с раздражением. – «Через три года ты умрешь».

Я проснулся, зажег огонь, посмотрел на часы. Было 35 минут седьмого, следовательно, явление старца было как раз в половине седьмого. Оделся, позвонил, велел подать самовар. «Что это, Павел Иванович, сегодня так рано встать изволили?» – спросил лакей. – «Да так, не хочется спать». Налил себе чаю – не пьется. Неужели мне жить осталось только три года? А там – смерть. Господи, так тяжело и страшно.

С тех пор мысль о смерти не покидала меня. Я стал уклоняться от всяких развлечений. Впрочем, я не сразу порвал со всем. Мир – это такое чудовище, что, если повернуть круто, разорвет. И вот стал я постепенно освобождаться от уз мира, становилось все легче и легче, и, наконец, совсем освободился от него. Я перестал бывать у большинства моих прежних знакомых. Оставил два-три благочестивых семейства, где бывал изредка.

Прошло три года, наступило 17 сентября, памятный для меня день, в который я видел старца. С раннего утра я уехал в один монастырь, исповедался и приобщился Святых Тайн. После причастия стою в церкви и думаю: «Вот грохнусь!» Не грохнулся. Впрочем, слова старца исполнились. Я действительно умер в тот день, но умер для мира…"

Из молитвы свт. Димитрия Ростовского:

«Знаю я, что восхождение мое идет к нисхождению, жизнь идет на сокращение, молодость приближается к старости. Живу я, чтобы умереть, а где буду обитать по смерти – не знаю.

Процветаю в юности, иссыхаю в старости, согниваю по смерти. Если я смертен, то почему я живу, как будто бы никогда не должен был умереть? Если же умру я, то почему не умирает во мне злоба и грехопадение? Если я должен буду обратиться в прах и червей, в смрад и зловоние, то почему не обращаюсь я к добру? Если прилежно испытан буду и услышу жестокий ответ, то почему всех членов моих я не орошаю слезами и не трепещу всем телом моим?.. ».

Однажды преподобный Макарий Великий шел по пустыне и, увидев лежавший на земле череп, спросил его: "Кто ты такой?" Череп отвечал: "Я был главным языческим жрецом. Когда ты, авва, молишься о находящихся в аде, мы получаем некоторое облегчение".
Преподобный спросил: "Каковы эти мучения?" "Мы находимся в великом огне, – отвечал череп, – и не видим друг друга. Когда же ты молишься, мы начинаем немного видеть друг друга, и это служит нам некоторым утешением".

Услышав такие слова, преподобный прослезился и спросил: "Есть ли мучения еще более жестокие?"
Череп ответил: "Внизу, глубже нас, находятся те, которые познали Имя Божие, но отверглись Его и заповедей Его не соблюдали. Они терпят еще более тяжкие муки".