Розовая кухня часть 1

Один из базовых принципов нашего пространства — экологичность. Хочется по возможности превращать старое в новое и полезное.

В первые две недели мы полностью разобрали старую мебель коммуналки. Использовать её в исходном виде не было смысла: она была тяжёлая, громоздкая и визуально съедала пространство.

Дальше встал простой вопрос: что с ней делать.

Я предложил Косте использовать старую мебель как основу для столешниц и полок.

Мы обрабатываем их маслом, шпаклюем, усиливаем кромки силиконовым герметиком, обшиваем, красим.

Они пойдут по периметру кухни, а также посередине как стол, деля пространство на готовку и отдых.

Прошлая история квартиры станет несущей конструкцией для новой.

Розовая кухня часть 2

Меня интересуют моменты, когда привычное перестаёт быть прозрачным. Когда взгляд задерживается и сознание медленно выходит из автоматизма.

Такие вещи почти всегда происходят в мелочах: в устройстве быта, в том, как организовано пространство, что человек видит перед тем, как начать действие.

Организация кухни становится одним из таких мест.

Там, где обычно всё делается на автопилоте, возникает небольшая пауза. Предметы оказываются использованы иначе, чем принято. Книга перестаёт быть только носителем текста, тёрка меняет своё назначение, велосипед становится частью быта.

Это не попытка удивить ради эффекта, а способ мягко сместить угол восприятия.

Когда форма не совпадает с ожиданием, внимание возвращается. Возникает вопрос «почему так», и вместе с ним включается мысль. В такие моменты формируются новые нейронные связи. Мозг начинает работать не по привычной траектории, а чуть в сторону. Это простая, но действенная практика мышления.

Наша резиденция даёт человеку возможность подумать больше.

Должен признаться, что в доме нашем имеется гостиная, которая по какому-то странному недоразумению больше походит на окраину американской прерии, нежели на комнату в петербургской квартире.

Стены её песочного цвета, лепнина и пол деревянные. Проходя мимо, всякий раз думаешь: вот сейчас распахнётся нарисованное окно и влетит чья-то пуля.

Однако этого не произойдёт, потому что тут есть шериф.

Я медленно прохожу мимо домов, в которых легкомысленные люди могут заподозрить двухъярусные кровати. Но нет, это именно дома, стоящие вплотную один к другому, с крышами, стенами и намёком на деревянные фасады.

Между ними встроены двустворчатые ворота, какие полагаются всякому порядочному салуну. Я распахиваю их обеими руками, чтобы проверить, не замышляет ли кто беспорядка.

Всё выглядит так, будто жители вот-вот выйдут на улицу, прищурятся от солнца и поправят кобуру, хотя кобуры, разумеется, нет.

У стены где-то стоит телега. В ней лежит матрас и навешана ширма, так что, возможно, что внутри кто-то спит. Я останавливаюсь возле неё с особым вниманием, ибо шериф обязан быть бдительным.

К полудню в салуне начинается жизнь. Кто-нибудь непременно предложит сыграть в покер, и тогда я, сохраняя достоинство, буду наблюдать, чтобы ни одна карта не была подброшена нечестным образом.

Несмотря на то, что весь Дикий Запад умещается в пределах одной гостиной, порядок здесь держится твёрдо.

Вместе жить
Рубинштейна 38