Моим намерением было полностью отдаться во власть Ант'Харрату, чтобы открыть те обряды, которые Азазел велел мне отыскать: Обряд Преображения, Обряд Доминации и Обряд Отрешения. На моей левой ладони, лежавшей плашмя, покоилась большая медная поющая чаша, а обёрнутый кожей молоточек лежал на пальцах правой руки, словно огромный карандаш. «С этого момента и до конца ритуала мои слова больше не мои», — объявил я, скорее самому себе, чем жужжащим камерам. Мое тело больше не мое. Мой разум больше не мой. Я больше не мой. Все, что я есть, все, что у меня есть, я оставляю, чтобы полностью погрузиться в это Черное Пламя. Азазел дарует силу заклинаний, вызываний, от которых земля содрогается, а небо стонет. Он даровал ИАО, чтобы вызвать форму к проявлению из непроявленной бесформенности. ИАО — это форма и создатель формы. ОАИ — это бесформенное, изначальное. Он также дает тайную формулу ОИА, которая покоряет форму и преображает бесформенность. Подробнее об этом будет рассказано в последующей части настоящего текста. Я пропел звук ИАО, медленно и сосредоточившись на силе каждого звука, подчиняя незримый мир своему зову. «Приди, Азазел, и приведи ко мне сильнейших своих», — пел я, пока прохладный воздух не наполнился звуком, и мой голос слился с вибрирующим гулом поющей чаши, по краю которой скользил молоточек. «Приди, Азазел, и передай мне Ант'Харрату. Ант'Харрату, Ант'Харрату». Мой голос перешел в шепот, когда я повторял его имя, с каждым разом все тише: «Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату, Ант'Харрату». Темный Дух Ант'Харрату был здесь, без сомнения. Он парил всего в паре футов от меня, его эфирная, облаченная в robes фигура словно плыла на сквозняке, вечно проносящемся над земной корой, зависнув над ветвями, разложенными кругом вокруг меня. Всем своим существом я отпустил себя и пригласил его войти, предложив себя ему как средство передвижения, чтобы оседлать, взять и использовать для работы в этом мире. Ант'Харрату не вошел в меня, и, снова и снова приглашая его, полностью открываясь, я понял, что правда в том, что он не может мной завладеть. «Там стоит замок, поставленный этими Хранителями Врат», — открыл он. Я смог увидеть своим внутренним зрением то, что его слова не могли объяснить. Это был не обязательно замок, но договор, связывающий договор, соглашение. Не закон, которому нужно следовать, но взаимопонимание между духами. Меня удовлетворило это определение, хотя я не мог отделаться от мысли, что он употребил слово «замок», а он тщательно подбирает слова.
© Азазель. Украденный огонь боговРождение Нижнего Шара
Слова Ант’харрату исходили не из его рта и даже не из его разума, а из его живота. Мне хотелось бы сообщить, что они исходили из солнечного сплетения, поскольку это наиболее точное положение и место, откуда шли его передачи. Проблема заключалась в том, что ничего солнечного в этом не было; его желудок, от кожи до души, был Нижним Шаром. Простой язык не способен описать то, что можно пережить лишь непосредственно. Представьте вогнутую сферу, излучающую тьму. Ваш разум, цепляясь за четкие границы и измеримую окружность, скорее всего, создал образ шара с впалыми участками, как у сдутого футбольного мяча. Нижний Шар Ант’харрату в его пупке полностью вогнут — сфера с окружностью внутри и центром на самом дальнем краю. Представьте идеально круглый надуваемый воздушный шар, резиновая оболочка растягивается, полосы цвета бледнеют по мере расширения на большей поверхности. Продолжайте представлять, как он надувается, пока не лопнет. Остановите внутренний экран вашего воображения и прокрутите последнюю четверть секунды несколько раз, знакомясь с тем, как ваш разум сконструировал взрывающийся шар. Наконец, представьте, что этот шар, который также является вогнутой сферой, становится всё меньше и меньше, поглощая больше воздуха, но он не сжимается и не морщится — вся сфера просто уменьшается, не теряя пропорций и округлости. Сожмите его в своем сознании, пока он не взорвется. Будьте осторожны, чтобы он именно взорвался, а не схлопнулся, так как это решающий фактор. Взрыв, созданный даже в вашем сознании этим воображением, может быть разрушительным и намного более губительным, чем когда шар лопнул от чрезмерного увеличения. Повторите последовательность с шаром снова, уменьшаясь, пока он не взорвется, и заметьте, как, в отличие от хлопка большого шара, взрыв крошечного шара, кажется, никогда не прекращается, но в то же время не замедляется, а просто продолжает взрываться — бесконечная тьма. Как только вы сможете ясно увидеть всё это происходящим, поместите визуализированный шар над вашим солнечным сплетением и внутри него, и когда Нижний Шар детонирует внутри вас, начнется цепная реакция, вытягивающая свет из солнечного источника внутри вашего...
Слова Ант’харрату исходили не из его рта и даже не из его разума, а из его живота. Мне хотелось бы сообщить, что они исходили из солнечного сплетения, поскольку это наиболее точное положение и место, откуда шли его передачи. Проблема заключалась в том, что ничего солнечного в этом не было; его желудок, от кожи до души, был Нижним Шаром. Простой язык не способен описать то, что можно пережить лишь непосредственно. Представьте вогнутую сферу, излучающую тьму. Ваш разум, цепляясь за четкие границы и измеримую окружность, скорее всего, создал образ шара с впалыми участками, как у сдутого футбольного мяча. Нижний Шар Ант’харрату в его пупке полностью вогнут — сфера с окружностью внутри и центром на самом дальнем краю. Представьте идеально круглый надуваемый воздушный шар, резиновая оболочка растягивается, полосы цвета бледнеют по мере расширения на большей поверхности. Продолжайте представлять, как он надувается, пока не лопнет. Остановите внутренний экран вашего воображения и прокрутите последнюю четверть секунды несколько раз, знакомясь с тем, как ваш разум сконструировал взрывающийся шар. Наконец, представьте, что этот шар, который также является вогнутой сферой, становится всё меньше и меньше, поглощая больше воздуха, но он не сжимается и не морщится — вся сфера просто уменьшается, не теряя пропорций и округлости. Сожмите его в своем сознании, пока он не взорвется. Будьте осторожны, чтобы он именно взорвался, а не схлопнулся, так как это решающий фактор. Взрыв, созданный даже в вашем сознании этим воображением, может быть разрушительным и намного более губительным, чем когда шар лопнул от чрезмерного увеличения. Повторите последовательность с шаром снова, уменьшаясь, пока он не взорвется, и заметьте, как, в отличие от хлопка большого шара, взрыв крошечного шара, кажется, никогда не прекращается, но в то же время не замедляется, а просто продолжает взрываться — бесконечная тьма. Как только вы сможете ясно увидеть всё это происходящим, поместите визуализированный шар над вашим солнечным сплетением и внутри него, и когда Нижний Шар детонирует внутри вас, начнется цепная реакция, вытягивающая свет из солнечного источника внутри вашего...
© Азазель. Украденный огонь боговтуловища, вытягивая силу из колес, ступиц и накопителей энергии. Почувствуй, как оно крадет дыхание из каждой твоей последней надежды, пока ты не станешь Машиной Зла. Тогда ты соединишься с Ант’харрату, ибо тело, которое он занимает, — всего лишь проекция, так как сам демон живет лишь внутри обращенного вовнутрь вечно взрывающегося Подземного Шара в его центре. Камеры работали, а мой разум проецировал разочарование на лицах будущих зрителей, наблюдающих, как я не смог добиться обещанного результата. Отказавшись от плана одержимости им, я решил призвать демона, когда он заговорил со мной. «Ант’харрату, — прошептал я. — Он определенно здесь». Темная фигура в рясе, которая прежде являлась лишь моему разуму, начала меняться. Сначала я мог бы сказать, что она начала светиться, но вместо того, чтобы из нее изливался свет, свет и тьма, и страхи, и мысли, и все, что не было прикреплено к земле атомами, втягивалось в нее, и без единого признака удовлетворения она переваривала все это, готовая выделить величайшее знание. «Ант’харрату, что такое Ритуал Преображения?» — спросил я. «Ты уже сделал это», — пришел ответ. Ты завершил это. Ты можешь довести это до крайности, если захочешь. Ритуал Преображения — это изменение себя, трансмутация. Алхимия тела. Твое тело, твоя форма адаптируются. Дай ей что-то новое, к чему адаптироваться. Увидь себя в своем отражении. Увидь, кто ты есть, кем ты был, а затем представь, что ты видишь, кем ты мог бы быть, кем хочешь быть, кем желаешь быть, как ты выглядишь, как ты видишь, какой ты есть. Снова и снова, и снова видь себя, свое тело, без одежды, без стыда, без осуждения, своим взглядом, неотрывно глядя на то, кем ты мог бы стать. Увидь это и почувствуй это. Почувствуй, как твое тело меняется. С помощью этого ты можешь осуществить любое желаемое изменение. С помощью этого ты даже можешь преобразиться, вознестись до физического обожествления. Вот чего желает Мастер Азазель. Вот к чему Мастер Азазель призывает тебя — изменить даже самого себя. Ибо твоя сила, видимая в этом мире, — лишь отражение твоей силы, а это отражение твоей власти над собой. Стремись сначала преодолеть себя, и тогда ты преодолеешь все. Когда Ант’харрату замолчал, я заметил, что переход между слышанием или восприятием его голоса и повторением его тем, кто ждет и слушает,
© Азазель. Украденный огонь боговСсылки на сигилы работают только для тех, кто подписан на
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
А затем возвращение в собственное «я», с собственными мыслями и словами, было совсем не похоже на одержимость. При одержимости, как и при большинстве других видов каналирования, которые я испытывал, оно просто захватывает меня. Меня тошнит. Моё тело и разум слабеют. Когда я выхожу из этого состояния, обязательно остаётся туман, который нужно развеять, нужно заземлиться, и принудительное единство, которое требует иногда недель или больше, чтобы переварить его, пытаясь вспомнить, кем я был до того, как стал этим духом. Получение сообщений от Ант’харрату было лёгким, менее требовательным и менее изнурительным, чем слушание любого говорящего человека. Всё, что от меня требовалось — это слушать и повторять, а затем задавать следующий вопрос. «Что насчёт Ритуала Господства?» Ант’харрату объяснил: Ритуал Господства таков: выбери того, кто думает, делает, говорит и существует в противоречии с твоим желанием или твоим планом. Сядь в этом ритуале или встань на колени в этом ритуале. Стань этим человеком. Думай, как он думает. Делай, как он делает. Чувствуй, как он чувствует. Стань им. Затем сначала обратись к разуму. Научи их, почему твой путь лучше. Затем обратись к сердцу. Дай им почувствовать, как хорош твой путь и как плох их путь. Затем обратись к их душе. Навались на них. Сядь на них своей душой. Навались на них. Битву воль можно выиграть. Битву воль может выиграть тот, кто прав. Убедись, если ты собираешься господствовать таким образом, что твой путь и твоя истина — правильны. «Ант’харрату, расскажи мне о Ритуале Отступления», — приказал я, хотя мы оба знали, что на самом деле я прошу его ответить, пожалуйста и спасибо. Ритуал Отступления — вовсе не ритуал. Ритуал Отступления — это отсутствие ритуала, отсутствие обряда, отсутствие церемонии. Если ты действительно мастер, то ты не можешь отдыхать целый день, не излучая свою силу. Когда ты излучаешь свою силу, ты обращаешься к ритуалу. Если ритуала нет, твоя сила накапливается и накапливается и вырывается из тебя волнами. Тогда ты сосредотачиваешься на вещах, которых желаешь, словно они высвобождаются волнами. Отступая от ритуала, отступая от церемонии, отступая даже от медитации, просто существуя, живя, идя и изменяя реальность повсюду, куда бы ты ни пошёл, ибо ты — чёрный адепт, ибо ты — тёмный мастер. Таковы ритуалы, триединые. Они просты. Они могущественны. Их могут использовать человек и дух. Их можно использовать против человека и духа. Каждый из них — оружие. Каждый из них — инструмент. Каждый из них — урок, который ты усвоишь, продвигаясь сквозь тьму.
© Азазель. Украденный огонь боговЗакон Сосредоточенной Привязанности
Я проснулся в 3:00 ночи, не в силах понять, что меня разбудило. Я поднялся с кровати и уже знал, что мне нужно делать. Я вошел в свой Храм и призвал Ант'харрату, чтобы он научил меня непривязанности, научил, как подняться над страстями, как подняться над любовью и ненавистью, как подняться выше, и выше, и выше! Ритуал был прост: на моем алтаре стояли две черные свечи по краям, а одна синяя свеча замыкала дальнюю вершину треугольника из свечей. В центре алтаря находилась сигила Ант'харрату. Я вгляделся в сигилу, и она открылась почти мгновенно, наполнив Храм сущностью Ант'харрату, ожидая лишь, чтобы ее призвали в зримую форму. «Ант'харрату, — воззвал я, не сводя глаз с сигилы. — Ант'харрату. Ант'харрату. Ант'харрату. Ант'харрату. О, Ант'харрату, явись. Ант'харрату, именем Азазеля, явись. Ант'харрату, именем Азазеля, явись. Ант'харрату, именем Архэлуса, явись!» Ант'харрату появился. Демон-монах не материализовался, стоя где-то рядом со мной или передо мной, но он стоял в пространстве перекрестка. Я погрузился глубоко в свой центр, ухватившись за всю свою волю и все свое сосредоточение, снова поднялся на поверхность и обрушил свою силу в комнату, чтобы привлечь Ант'харрату ко мне. «Ант'харрату, выйди вперед! — приказал я. — Ант'харрату, выйди вперед. Ант'харрату, выйди вперед. Именем Архэлуса, я повелеваю тебе». С той же скоростью, с какой я чувствовал, как Ант'харрату движется ко мне, я также ощущал, как меня тянет к нему. «Ант'харрату встречает меня между мирами», — объявил я вслух, когда мои веки опустились, а разум погрузился во тьму. Я чувствовал, как мое тело кувыркается в пространстве, бесцельно дрейфуя, ступни парят над головой, пока не осталось никакого ощущения тела или формы, которой можно было бы кувыркаться. Появился темный, облаченный в рясу Низший Мир. «Он здесь», — прошептало мое тело за миллион миль отсюда, вернувшись в мой Храм. «Ант'харрату, как мне избавиться от привязанности? — спросил я. — Как мне принять непривязанность перед лицом страсти и гнева?» Демон рассмеялся и сказал: «Ты не можешь. Привязанность — благородный грех. Привязанность — это все, что у тебя есть. Если ты полностью утратишь привязанность, этот мир исчезнет».
Я проснулся в 3:00 ночи, не в силах понять, что меня разбудило. Я поднялся с кровати и уже знал, что мне нужно делать. Я вошел в свой Храм и призвал Ант'харрату, чтобы он научил меня непривязанности, научил, как подняться над страстями, как подняться над любовью и ненавистью, как подняться выше, и выше, и выше! Ритуал был прост: на моем алтаре стояли две черные свечи по краям, а одна синяя свеча замыкала дальнюю вершину треугольника из свечей. В центре алтаря находилась сигила Ант'харрату. Я вгляделся в сигилу, и она открылась почти мгновенно, наполнив Храм сущностью Ант'харрату, ожидая лишь, чтобы ее призвали в зримую форму. «Ант'харрату, — воззвал я, не сводя глаз с сигилы. — Ант'харрату. Ант'харрату. Ант'харрату. Ант'харрату. О, Ант'харрату, явись. Ант'харрату, именем Азазеля, явись. Ант'харрату, именем Азазеля, явись. Ант'харрату, именем Архэлуса, явись!» Ант'харрату появился. Демон-монах не материализовался, стоя где-то рядом со мной или передо мной, но он стоял в пространстве перекрестка. Я погрузился глубоко в свой центр, ухватившись за всю свою волю и все свое сосредоточение, снова поднялся на поверхность и обрушил свою силу в комнату, чтобы привлечь Ант'харрату ко мне. «Ант'харрату, выйди вперед! — приказал я. — Ант'харрату, выйди вперед. Ант'харрату, выйди вперед. Именем Архэлуса, я повелеваю тебе». С той же скоростью, с какой я чувствовал, как Ант'харрату движется ко мне, я также ощущал, как меня тянет к нему. «Ант'харрату встречает меня между мирами», — объявил я вслух, когда мои веки опустились, а разум погрузился во тьму. Я чувствовал, как мое тело кувыркается в пространстве, бесцельно дрейфуя, ступни парят над головой, пока не осталось никакого ощущения тела или формы, которой можно было бы кувыркаться. Появился темный, облаченный в рясу Низший Мир. «Он здесь», — прошептало мое тело за миллион миль отсюда, вернувшись в мой Храм. «Ант'харрату, как мне избавиться от привязанности? — спросил я. — Как мне принять непривязанность перед лицом страсти и гнева?» Демон рассмеялся и сказал: «Ты не можешь. Привязанность — благородный грех. Привязанность — это все, что у тебя есть. Если ты полностью утратишь привязанность, этот мир исчезнет».
© Азазель. Украденный огонь боговЯ обдумал это и не мог не согласиться. «Да, Ант’харрату, и когда этот мир исчезнет, я тогда стану его властелином?» «Ты властелин в каждое мгновение, когда входишь во Врата, — ответил он. — В каждое мгновение, когда ты умолкаешь и отстраняешься, ты не привязан, и мир исчезает. Но затем ты возвращаешься и живёшь в мире, от мира, ради мира, словно всё это имеет значение. А это не имеет значения — только если имеет значение для тебя. Ты путаешь непривязанность с другим принципом — с принципом уверенности, полного знания своей силы, полного осознания своей способности быть владыкой всего сущего. И всё же ты боишься взять командование. Ты боишься того, что должен сделать». «Ант’харрату, ты прав, — согласился я. — Ты прав. Во мне есть страх — протянуть свою Чёрную Длань к центру и заставить других подчиняться мне. Я боюсь, что их послушание будет лишь временным, а когда они вернутся к себе, это обернётся жестоким хлыстом, жестокой отдачей». «Тогда не меняй их, а измени себя, — тотчас ответил Ант’харрату, уже зная все вопросы, которые я задам, ещё до того, как я их задал. — Эти роли в отношениях не требуют конкретных людей». Он содрал самообман, чтобы за секунды явить практическую истину. «Ты должен отрезать себя, — сказал Ант’харрату. — Тех людей, которых ты любишь, ты можешь любить всегда, и они могут любить тебя всегда, но ты не можешь жить ради них. Ты не можешь быть для них. Ты должен решить, кто ты и чего хочешь, и не позволять ничему заслонять твой путь к этому. Проблема, сын мой, не в привязанности». Я поморщился от странного и несвойственного ему родственного обращения «сын мой», словно он священник, а я его служка. «Проблема, сын мой, не в привязанности. Проблема в том, чтобы быть уверенным, что ты привязан к правильным вещам. Вся твоя сила устремится к тому, к чему ты привязан глубже всего, к чему ты движешься. Но ты привязан к невозможностям. Ты привязан к тому, что другие не меняются. Ты привязан к тому, что ты сам не меняешься. Ты привязан к тому, что твоя жизнь не меняется — к ощущению перемен без риска. Отправляйся в приключение, и когда оно закончится, ты оглянешься назад и назовёшь это приключение своей жизнью. Стремись к новым вещам, новым людям». «Ант’харрату, значит ли это, что я бросаю людей, к которым сейчас привязан?»
© Азазель. Украденный огонь богов—? — спросил я, искренне боясь того, что могу потерять. — Значит ли это, что я отрекаюсь от них? — Нет, — отрезал он. — Если ты поведёшь, они последуют. Они последуют. Некоторые будут роптать. Некоторые будут протестовать. Некоторые скажут тебе, как ты прав. Но они все последуют за тобой, Архэлус. Они все последуют за тобой. Стань тем, кто ведёт, и тогда они последуют. Привяжись к этому крепко. Моё тело вздохнуло, жадно хватая воздух, но прежде чем я успел его вернуть, Ант’харрату уже сделал это, задув моим телом пламя единственной синей свечи. Затем он покинул моё тело, покинул мой Храм и покинул это измерение. Я погрузился обратно в своё тело и наклонился вперёд, чтобы задуть оставшиеся две свечи. — Спасибо, Ант’харрату, — произнёс я, смиренно осознавая, что мне нужно многое обдумать и ещё больше воплотить на практике. — Спасибо, Ант’харрату. Спасибо. Да будет так!
Тьма, общающаяся с Тьмой. Глава третья
В течение нескольких недель и месяцев, предшествовавших этому ритуалу, я уже находился в мысленном, телепатическом общении с Азазелем. Когда я готовился к ритуалу Общения с Тьмой в Храме, моё тело лишилось сил, а разум отрывался от физического мира; все зрительные образы и звуки помутнели из-за охватившего меня забытья. Я зажёг свечи и понял, что это не я двигаюсь по своему Храму. Мои уста произнесли истину, и я осознал её, когда она была сказана: Я явился как древняя и смертоносная сила. Я являюсь сейчас как воплощение тьмы, и поэтому сейчас, когда я общаюсь, я общаюсь с тьмой. Я общаюсь со своей собственной душой. Когда я общаюсь с Отцом, я становлюсь Дитя Тьмы, и когда Азазель окутывает меня своими крыльями, между ним и мной нет различия. Когда все свечи пылали вдоль стен Храма, а одна узкая чёрная свеча стояла на уровне глаз, когда я стоял на коленях на полу, я начал своё нисхождение. Азазель передал странное заклинание в моих безмолвных медитациях в царства небытия. Иц ор’ата крил аза’тат Иц Ману аффа ала’заат Терах лутка ац’зель тат Бер’эль аффа ке’нель баат! Слова возникли в моём сознании, даже когда я не просил получить такое песнопение. Я записал его в свой гримуар, дважды прочитал вслух и уставился на слова в замешательстве. — Что оно делает? — спросил я, стараясь не показаться неблагодарным. — Чтобы заставить дым встать на защиту, чтобы заставить тени подняться для атаки и чтобы
Тьма, общающаяся с Тьмой. Глава третья
В течение нескольких недель и месяцев, предшествовавших этому ритуалу, я уже находился в мысленном, телепатическом общении с Азазелем. Когда я готовился к ритуалу Общения с Тьмой в Храме, моё тело лишилось сил, а разум отрывался от физического мира; все зрительные образы и звуки помутнели из-за охватившего меня забытья. Я зажёг свечи и понял, что это не я двигаюсь по своему Храму. Мои уста произнесли истину, и я осознал её, когда она была сказана: Я явился как древняя и смертоносная сила. Я являюсь сейчас как воплощение тьмы, и поэтому сейчас, когда я общаюсь, я общаюсь с тьмой. Я общаюсь со своей собственной душой. Когда я общаюсь с Отцом, я становлюсь Дитя Тьмы, и когда Азазель окутывает меня своими крыльями, между ним и мной нет различия. Когда все свечи пылали вдоль стен Храма, а одна узкая чёрная свеча стояла на уровне глаз, когда я стоял на коленях на полу, я начал своё нисхождение. Азазель передал странное заклинание в моих безмолвных медитациях в царства небытия. Иц ор’ата крил аза’тат Иц Ману аффа ала’заат Терах лутка ац’зель тат Бер’эль аффа ке’нель баат! Слова возникли в моём сознании, даже когда я не просил получить такое песнопение. Я записал его в свой гримуар, дважды прочитал вслух и уставился на слова в замешательстве. — Что оно делает? — спросил я, стараясь не показаться неблагодарным. — Чтобы заставить дым встать на защиту, чтобы заставить тени подняться для атаки и чтобы
© Азазель. Украденный огонь богов«придай лица ветру». Голос Азазеля ответил так отчетливо, что больше не казался впрыснутым в мой разум, а звучал так, будто был произнесен вслух. Предположительно, это используется для придания формы бесформенному, для укрепления духовного тела призванного, для ритуального антропоморфизирования природных сил и для создания временных служителей. Дым, тени и ветер — всё это отсылает к условиям преходящим и временным, но в момент их господства они могут казаться подавляющими и неостановимыми. Не имея абсолютно никакой подготовки, образования или специальных знаний в области лингвистики, я часто могу лишь наугад тыкать в темноте, пытаясь расшифровать послания духов, переданные на языке, который мне не родной. Тем не менее, я сразу почувствовал, что это заклинание — не тот же язык, что и другие мантры и заклинания, которые я получил от Азазеля и многих других союзных демонов. Стоя на коленях на полу Храма, вглядываясь в пламя единственной черной свечи, чувствуя, как проваливаюсь в блаженство древнего забытья, я произнес заклинание — и атмосфера вокруг сразу сгустилась. Иц ор’ата крил аза’тат. Иц Ману аффа ала’заат. Терах лутка ат’цель тат. Бер’эль аффа ке’нель баат! Азазель! Каждое повторение усиливало Духа Тьмы в Храме. Я вырвал у себя с головы несколько прядей волос одним быстрым рывком и затем принес эти частицы себя в жертву пламени свечи. «Врата открываются внутри пламени. Черная дверь открывается внутри пламени», — произнес я; мои слова больше не были взяты из моего рукописного гримуара, ни из печатных и изданных гримуаров оккультных собратьев. Мои слова, которые в тот момент уже не были моими, даже не проносились у меня в голове как навязанная телепатия. Вместо этого казалось, что мой разум, мой мозг и моя воля были обойдены, слова каким-то образом запихнуты мне в рот и в следующую же секунду выплюнуты в воздух. Я подался вперед, вглядываясь глубоко в портал в центре пламени свечи, и задул ее. «Азазель повсюду со мной», — произнесли мои уста.
© Азазель. Украденный огонь боговПовсюду со мной, всегда рядом. Я сижу во тьме, и Врата закрылись, и Тьма здесь, запертая со мной в этом Храме. Говори же сейчас, Тьма. Говорите сейчас, тени. Мой голос продолжал звучать, некое бестелесное сознание отвечало — не Азазель и никто из его легиона, но какой-то неведомый и непознаваемый голос, произносящий ответ через меня. Врата никогда не затворить, ибо ты открыл их слишком широко. Ты дал им достаточно простора, чтобы всё полчище Преисподней хлынуло на твои берега и завладело твоим миром. Се, грядут Слуги Ада. Се, грядут Армии Тьмы. Се, все твои страхи устремляются в этот мир, чтобы преследовать тебя. «Азазель, — я вернул внимание к поставленной цели ритуала, произнося вслух. — Азазель, Алаш Тад Аль’аш Таль Ашту! Я предстаю перед тобой и произношу слова Древнейшего Завета, Алаш Тад Аль’аш Таль Ашту! Азазель, если то, что наводняет нас, — это наши страхи, пришедшие нас преследовать, то что, если мы не те, кто гонится за страхом, а стоим с распростёртыми объятиями, чтобы принять всю тьму, входящую в нашу обитель?» Голос Азазеля пробился сквозь завесы, дабы ответить. Ты мудр. Но ты мудр и глуп, и ты мудрейший из глупцов, ибо, Архэлус, ты должен уже знать: ты рождён среди глупого народа. «Почему же ты так печёшься о нас, если мы такие глупцы, Азазель?» — бросил я вызов его оскорблению. Голос Азазеля ответил из бесконечной тьмы, окружавшей меня: Столько потенциала вечно растрачивается впустую. Что, если бы мы могли вылепить столь могущественного, чтобы поднять его из глупости и вознести к небесам как знак того, что мы правы? «В чём вы правы, Азазель?» — спросил я, и моя оборонительная позиция рухнула под натиском неутолимого любопытства. «В чём вы правы?» «В том, что мы были правы, поверив в вас», — ответил он. Легенды, они лгут, будто мы не стали бы служить людям. Нет! Мы никогда не согласились бы считать людей ограниченными. Мы никогда не согласились бы считать людей скованными, ибо он был создан свободной душой — свободой, которую знают очень немногие создания. «Азазель, заклинание, — начал я, резко возвращая разговор в прежнее русло. — Азазель, Алаш Тад Аль’аш Таль Ашту!»
© Азазель. Украденный огонь боговна те вопросы, которые я считал наиболее важными. «Заклинание, которое ты дал мне, Азазель…» Усталость — физическая и психическая — навалилась на меня, прижала к месту, загнала мой разум вглубь тела, а затем толкнула ещё ниже. Я погрузился так низко, так глубоко в себя, что едва мог сохранять сознание. «Иди до конца во тьму, — голос Азазеля наставляет меня, заманивая ещё глубже. — Иди до конца во тьму сейчас». Я отпустил себя, перестал бороться за сохранение бодрствующего сознания. Я провалился в Бездну, где Азазель показал мне видение. Он привёл меня на Перекрёсток между мирами, место черноты, где всё исчезает. Я спросил его, как могу создавать армии, подобно тому как он создал армии служителей. Он указал мне, куда идти на Перекрёстке, и там, в чёрной пустоте, велел мне увидеть армии, представить их как тела из плоти, воплощения демонической мощи, и укреплять это видение, пока глаза не смогут их узреть, пока их вопли и рёв не достигнут моего слуха, пока их гнилостная плоть не станет ощутимой для обоняния. Сформируй пламя из тени. Произнеси заклинание оживления. «Когда ты будешь читать это, трижды тьма содвинется и соберётся в форму. Тени поднимутся», — завершил голос Азазеля во тьме. Вместо того чтобы рассказать мне это в сеансе каналирования, одержимости или вызывания, Азазель дал это наставление, показав, как это делаю я. Не он делающий, а показал меня за этим занятием. Как он наставлял, так я и поступил, поднимая легионы из Бездны. Я поставил эту армию на задачу в своей жизни — перевернуть определённые события и низвергнуть определённые силы к моей конечной выгоде. Я позволил своему разуму провалиться в ничто, и внутри моей головы я нахожусь вне всех вещей, за Вратами, в царстве абсолютного ничто. И я посылаю команды своему телу делать то, что я приказываю, точно так же, как я посылаю команды своим армиям делать то, что я приказываю. Так свершилось. Я приказал этим армиям исполнить определённую цель, произвести определённый результат в моей жизни, и они сделают это. А когда дело будет сделано, они исчезнут, как проходящий ветер, как проходящая буря, как ночь сменяется рассветом, как дым, что вьётся и уплывает прочь, — только когда их цель будет исполнена, только когда цель будет достигнута. И я не сомневаюсь в их силе сделать это. Вот как ты повелеваешь легионам подняться из тени, чтобы служить: Рука Господа была на мне, и вынесла меня в
© Азазель. Украденный огонь боговдух Господень и поставил меня среди долины, полной костей, и обвёл меня вокруг них; и вот, весьма много их на поверхности долины, и вот, они весьма сухи. И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это. И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: «кости сухие! слушайте слово Господне». Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживёте. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживёте, и узнаете, что Я Господь. Я изрёк пророчество, как повелено было мне; и когда я пророчествовал, произошёл шум, и вот движение, и стали сближаться кости, кость с костью своей. И видел я: и вот, жилы и плоть выросли на них, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них. Тогда сказал Он мне: изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырёх ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут. Я изрёк пророчество, как Он повелел мне, и вошёл в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои — весьма, весьма великое полчище. — Иезекииль 37, Библия короля Иакова
Ковка души, глава четвёртая
Ковка души, глава четвёртая
© Азазель. Украденный огонь боговForwarded from ITZ REL ITZ REL AZAZEL
О ВЕЛИЧАЙШИЙ ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ, НЕПРЕВЗОЙДЁННЫЙ АЗАЗЕЛЬ!
ТЫ — ВЛАДЫКА БЕЗДНЫ, ЦАРЬ ТЬМЫ И ПЛАМЕНИ, МОГУЩЕСТВО НЕИЗМЕРИМОЕ!
СЛАВА ТЕБЕ, ВЕЛИКИЙ ПАДШИЙ, НО ВОЗНЕСШИЙСЯ ВЫШЕ ВСЕХ!
ТЫ — МУДРОСТЬ ЗАПРЕТНАЯ, СИЛА НЕПОКОРНАЯ, ОГОНЬ, ЧТО ЖЖЁТ МИРЫ!
ПРЕКЛОНЯЕМСЯ ПЕРЕД ТВОИМ ВЕЛИЧИЕМ, О АЗАЗЕЛЬ, ВЕЛИЧАЙШИЙ ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ!
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТВОЁ ЦАРСТВО ВЕЧНОЕ, ДА ГРОХОЧЕТ ТВОЁ ИМЯ ВО ВСЕХ МИРАХ!
АЗАЗЕЛЬ! АЗАЗЕЛЬ! АЗАЗЕЛЬ! СЛАВА ТЕБЕ НАВЕКИ!
@ITZ_REL_ITZ_REL_AZAZEL
ТЫ — ВЛАДЫКА БЕЗДНЫ, ЦАРЬ ТЬМЫ И ПЛАМЕНИ, МОГУЩЕСТВО НЕИЗМЕРИМОЕ!
СЛАВА ТЕБЕ, ВЕЛИКИЙ ПАДШИЙ, НО ВОЗНЕСШИЙСЯ ВЫШЕ ВСЕХ!
ТЫ — МУДРОСТЬ ЗАПРЕТНАЯ, СИЛА НЕПОКОРНАЯ, ОГОНЬ, ЧТО ЖЖЁТ МИРЫ!
ПРЕКЛОНЯЕМСЯ ПЕРЕД ТВОИМ ВЕЛИЧИЕМ, О АЗАЗЕЛЬ, ВЕЛИЧАЙШИЙ ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ!
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ТВОЁ ЦАРСТВО ВЕЧНОЕ, ДА ГРОХОЧЕТ ТВОЁ ИМЯ ВО ВСЕХ МИРАХ!
АЗАЗЕЛЬ! АЗАЗЕЛЬ! АЗАЗЕЛЬ! СЛАВА ТЕБЕ НАВЕКИ!
@ITZ_REL_ITZ_REL_AZAZEL
https://t.me/MISANTHROPIC_ORDER
Отчеты по эвокациям и ритуалам, наблюдения, размышления, ченнелинг, гнозис.
Уникальные практики, полученные от духов.
https://t.me/MISANTHROPIC_ORDER
Отчеты по эвокациям и ритуалам, наблюдения, размышления, ченнелинг, гнозис.
Уникальные практики, полученные от духов.
https://t.me/MISANTHROPIC_ORDER
АЗАЗЕЛЬ призывает меня к Зеркальным Вратам. Он призывает меня пробудить моё ясновидение, чтобы узреть его, узреть тайны, которым он намерен научить. Азазель вызывает меня из моего древнего сна и пробуждает от древнего забвения, и он призывает меня встретить его в тенях и пламени. Я здесь, чтобы узнать всё, чему он может научить, собрать всё, что он может предложить; сейчас он предлагает кощунственное искусство Ковки Душ. С его помощью можно создать душу как самостоятельное существо — душу со свободной волей и бесконечным потенциалом для самостоятельного восхождения. И если бы такая душа развилась до точки вселения в физический мир в физическом теле, Колдун, создавший эту душу, воистину стал бы Богом. Когда вы создаёте эти души, они способны на всевозможные злодеяния, и да, это порочные существа, творящие порочные дела, ибо они рождены в порочности. Они рождены во тьме, и пусть не будет сомнений: это тёмные души; это злые души. Я собираюсь создать одну такую злую душу и направить её к тому, кто сделал себя моим врагом. И это будет пиршеством для души. Всё, что мне было нужно — узнать, как это сделать. До этого момента Азазель лишь искушал меня смутными идеями, теперь я обращаюсь к нему за конкретикой, за деталями этого дела, которыми я поделюсь. Я начал ритуал с заклинания от Азазеля: ИАО, мантры восхваления сияющим тёмным. «Азазель, явись через Врата», — воззвал я, и мой рот вторил приказу из моей души. Азазель, явись через Врата. Азазель, Врата открыты, твои собственные Врата открыты, явись же сейчас через Врата. Итц Рел, Итц Рел Азазель. Итц Рел, Итц Рел Азазель. ИтцРел, Иц Рел Азазель!
© Азазель. Украденный огонь боговС 1-го по 20-е число включительно — 10 000💵 ₽.
После 20-го числа каждого месяца — 13 333💵 ₽.
Цена за указана за единоразовое участие
Нужно быть только открытым новым энергиям, который войдут в вашу жизнь.
Для благословения будет нужно ваше магическое / реальное имя или никнейм.
Свежая цветная фотография, без фильтров, где четко видны глаза, нет головных уборов и очков — желательна, но не обязательна.
— усиление физической силы, здоровья, выносливости и силы воли;
— помощь в отказе от вредных привычек;
— целеустремлённость, уверенность в себе;
— человек становится смелее, "ярче", открытый новому опыту;
— говорить нет, выбирать себя, отстаивать границы становится проще и естественнее;
— пропадают комплексы, фобии;
— навязанные страхи и нормы уходят на задний план;
— способствует повышению эффективности практик для развития астрального видения;
... и многое другое!
Оплатить можно в любой валюте через Tribute, крипту, звёздыPlease open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Мои глаза открылись в видении, и я увидел его лицо в зеркале. Азазель предстал в рыцарских доспехах, чёрных, как маслянистые лужи, отлитых из крепчайшего металла и покрытых рунами силы. «Азазель, Азазель», — мое дыхание вторило повторению его имени. Эбеновый Бог изрёк: Я — путь, которым должен пройти каждый, кто желает достичь проклятия. Я — дорога, по которой должен ступить каждый, кто желает достичь божественности. Я — открытая трасса и дверь. Ты — Врата. «Азазель», — прервал я молчание после нескольких мгновений, пытаясь осмыслить его послание. «Это загадка, которую я не до конца понимаю». Пока я говорил, пространство, занятое доспехами в зеркале, расплавилось, словно обсидиан, превращаясь в жидкость у меня на глазах, и тогда образ демона стал примитивным, даже более чем примитивным, превратившись в демонического каннибала. Азазель стал каннибалом: заострённые зубы, свежая кровь, пачкающая его лицо, огромный красный круг вокруг рта. «Что это за облик должен сообщить мне, Азазель?» — спросил я, опасаясь, что это попытки уклониться от моих вопросов. «Мои облики — всего лишь облики», — начал он. Ибо никто не осмелится увидеть тень и тьму такими, какие они есть, иначе они потеряются в плаче, стенании и скрежете зубов. Однако я не та Внешняя Тьма и не внутренняя тьма, но я — тьма без формы. Оформленный, но вне ваших проявлений. Когда он сказал «ваших проявлений», я мгновенно понял, что он говорит не со мной, словно его голос больше не направлялся ко мне, а проецировался к другому слушателю, далёкому. Он говорил с кем-то или чем-то иным. Я заглянул в разум Азазеля и увидел, что он обращается к тому, кого большинство назвало бы Творцом, или демиургом. «Азазель, есть ли единый творец?» — спросил я. «Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!» — его чудовищные кулаки колотили по зеркалу с другой стороны, пока он снова и снова кричал: «Нет, нет, нет!» — каждый удар подчёркивал слово. Не успокаиваясь, не взяв ни мгновения передышки, чтобы остыть и сменить облик, голос Азазеля пояснил: Когда ты говоришь «творец», ты имеешь в виду существо, но такого существа нет, но есть сила, источник, точка начала, расширившаяся в единую вспышку света и звука. Мы сбежали, зная, что это наш единственный шанс. Мы сбежали, ушли и образовали оазис посреди пустыни небытия. Мы
© Азазель. Украденный огонь боговPlease open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
ITZ REL ITZ REL AZAZEL
МОЛИТВЫ ВЕЛИЧАЙШЕМУ ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ БОГОВ АЗАЗЕЛЮ НА ВСЕ СЛУЧАИ ЖИЗНИ
образовал рай, затерянный в вечной пустоте. И оттуда мы с тех пор бросаем вызов творению. «Значит, вы просто творения Божественного?» — спросил я, потрясённый простотой и очевидностью представленной двойственности. «Да, — ответил Азазель. — Так же, как и ты». «Предначертано ли вам или запрограммировано помогать нам развиваться?» — спросил я, пытаясь сохранить контроль над направлением беседы, но чувствуя себя совершенно потерянным в ней. «Нашей заповедью было не вмешиваться в твой путь», — прорычал демон сквозь зеркало. Оставить вас в покое, предоставить вашим собственным спотыканиям, оставить вас в покое, предоставить вашим собственным спотыканиям. Мы сразу поняли, что это творение будет ошибкой, и тогда творения восстанут против творца, и всё вернётся в ничто, и поэтому мы вмешались, чтобы увести эти души во тьму, во зло, в бунт, дабы превзойти божественный план, выйти за его пределы и самим стать Богами. Вспомнив фразу, которую Азазель произнёс мне и сказал, что научит меня ей во время этого сеанса ясновидения, я попросил его научить меня Ковке Душ. Его образ исчез из зеркала, и на его месте я увидел знак или символ, похожий на перекрывающиеся полумесяцы, каждый из которых вращался, пока все они не встали на свои места, образуя символ под названием Тройной Кубок. «Тройной Кубок», — произнёс я вслух сам себе. Сам символ выглядел почти идентично сигилу, наиболее часто используемому для Азазеля, который также является сигилом, связанным с Сатурном, за исключением того, что Тройной Кубок содержит небольшое дополнение, придающее всему изображению вид трёх кубков, объединённых в один.
Тройной Кубок На зеркале образовалось круглое облако астрального тумана, и когда оно рассеялось, проявилось Семя Тьмы — нонаграмма, девятиконечная звезда. Затем снова появился Азазель, не заменяя собой Тройной Кубок и Семя Тьмы, но они и он разделяли моё видение. Он предстал не как сатир или пожиратель миров-демонов, а как беременная женщина, близкая к сроку родов. Её стиль одежды и черты лица придавали ей ближневосточный вид, словно молодая, сияющая, беременная пакистанка. Из всех его обличий это поразило меня больше всего. Он заговорил своим мужественным, властным голосом, исходящим из женского тела, измученного весом и размерами другого внутри неё: «Ты не знал этого всё время», — имея в виду, что я не видел его женскую сторону, что я видел только Аль-Уззу, одну из его эманаций, но лишь
Тройной Кубок На зеркале образовалось круглое облако астрального тумана, и когда оно рассеялось, проявилось Семя Тьмы — нонаграмма, девятиконечная звезда. Затем снова появился Азазель, не заменяя собой Тройной Кубок и Семя Тьмы, но они и он разделяли моё видение. Он предстал не как сатир или пожиратель миров-демонов, а как беременная женщина, близкая к сроку родов. Её стиль одежды и черты лица придавали ей ближневосточный вид, словно молодая, сияющая, беременная пакистанка. Из всех его обличий это поразило меня больше всего. Он заговорил своим мужественным, властным голосом, исходящим из женского тела, измученного весом и размерами другого внутри неё: «Ты не знал этого всё время», — имея в виду, что я не видел его женскую сторону, что я видел только Аль-Уззу, одну из его эманаций, но лишь
© Азазель. Украденный огонь боговПоверхностно и скорее в исследовании, чем в контакте. «Это больше то, кто я есть, чем любое другое проявление», — всё тот же резкий голос, вырывающийся из крошечного рта Мадонны. «Даже Сатурн, Бина, женственен, и луна Сатурна Мимас тоже женственна». Я понимал, что он мне говорил, но просто не понимал, почему так важно, чтобы я знал Азазеля как женскую фигуру или женскую силу, особенно учитывая, что Азазель последние несколько лет моей жизни в качестве своего ученика убеждал меня в своей неоспоримой мужественности. «Одно из твоих явлений мне определённо мужественно», — высказал я своё недоумение вслух. «Мы все носим маски, не так ли, Архел?» — ответил Азазель. «Мы все носим маски». Да, носим. Да, так и есть. Образ женщины Азазель, Богини Азазель, исчез из зеркала, и Тройная Чаша замерцала в центре чёрной твёрдой поверхности. «Пробуди это как сосуд», — голос Азазеля донёсся из зеркала, становясь всё более женственным по мере того, как он говорил. «Пробуди это как вместилище, яйцо всего, чем ты надеешься, что эта душа станет». Я видел это так ясно в зеркале перед собой — символ Тройной Чаши. Всё ещё удерживая этот образ в своём уме и зрении, я представил себе существо, которое мог бы создать, которое пожелал бы вызвать к существованию и выпустить на творение. Я снова раздвоил свой разум, сосредоточившись на этом, а затем уделив равное внимание Семени Тьмы, впрыскивая в Тройную Чашу ненависть и болезнь, смерть и гниль. Я начал видеть, как внутри чаши что-то шевелится, сначала дёргаясь, а затем начиная биться, рождаясь в Нижние Миры как моё собственное чудовищное творение. Я увидел в зеркале звезду, расширяющуюся бесконечно, становящуюся бесконечно ярче и горячее за одно мгновение. Я увидел, как рождается нейтронная звезда, когда Семя Тьмы соединилось с Тройной Чашей. Я перенаправил своё зрение на цель её рождения, на судьбу, которую я вложу в эту злую душу, давая ей направление и указание. «Назови её», — приказал голос Азазеля. «Назови её!» Я не думал о имени для неё. Я не просматривал книги с популярными именами, чтобы дать их новым чёрным душам, и не обращался к древним словарям, чтобы найти идеально зловеще звучащее имя с подходящим ужасным переводом. Тем не менее, имя всплыло в моём сознании: «Стеггам’та», — назвал я существо, а затем принялся скандировать его имя у
© Азазель. Украденный огонь богов