вот бы в моей жизни возникло чувство -
такое же,
которое появилось у выпрыгнувшего из травы кузнечика,
когда он впервые открыл свои крылья
и пролетел над межтравным миром,
над своими зелеными суетящимися друзьями,
и понял, что он - твердая птица, 
невиданная, шершавая птица-ящерица

с того момента мой необъятный соловей
(теперь я буду звать его - Необъятный)
увидел птицами всех окружающих его насекомых:
стрекоз, бабочек - было просто
муравьи, черви - дались посложнее
и в этом сочиненном им птичьем раю
он увидел свою способность
к стихосложению

с тех пор мой хитиновый друг
больше всерьёз ничего не делал,
не ел и никого особенно не любил
только складывал свои
кузнечно-соловьиные трели,
истончаясь от усилия
всегда возможно - напрасного
пока не исчез

теперь, узнав эту историю,
ложась в траву любого поля,
я слышу, как разлетающиеся соловьи
слагают мне мои стрекочащие строки,
и становлюсь
энтомологически Необъятной

Посмотрели сегодня на киноклубе фильм "Комиссар" (1967) режиссера Александра Аскольдова. Потрясающая картина, я просто пала ниц, далее начала сомневаться в смысле своего существования от сопоставления с такими высотами, съела конфеток в утешение (помогло). При этом первая и единственная работа за всю жизнь у автора, чудеса!

Я был очень мал,
и множество вод покрыло меня 
Они сами не знали, зачем 
И бедные ивы тянулись 
к моему размытому сердцу 
с далеким и бледным теплом
Когда-то
я трогал и знал,
какая под гривой коня
укрыта нежная кожа
Я видел и помнил,
как люди целуют людей –
между глаз, или в руки
Сейчас я забыл.
Но низкие ивы не верят,
что можно оставить утопших, –
и клонятся, зелень надежды,
к покрытым глубокой водой

Мой дом, который построил не я,
Распылился по ветру
Ушел в землю
В моих руках не задержится пташка
Ни живая, ни мёртвая
(пой, пой вместе с нами)
У ограды мне нравилось наблюдать
Как женщины наклоняются к
Детям, цветам, колготкам
Мне нравилось, мне многое нравилось
И был я собранным
Как солдат, как букет
Не знал, зачем глупый старик
День за днем отпускает всю
Пойманную рыбу
А теперь
Я опустил ладони в воду
И гоню всех этих рыб
(отсюда)
Может, они найдут
Дорогу к своему рыбьему счастью

Когда два месяца не писал в свой канал, который собирался вести регулярно. Но вот силы во мне вновь свежи и я попробую снова !

Хочу поделиться прекрасным местом, которое я встретила на просторах Армении. Но как будто на самом деле это было и не в ней

У этого дома не было печали своей -
моя была
Бог знает, для чего все мы жили,
Разгребали сугробы с утра –
старого снега труд,
белый стих
или пёс
Я в цветке первым видела стебель
Я считаю, что это важно,
и не знаю других языков,
кроме живородящей печали
В каждой новорождённой пчёлке
распределяется мой уход
(потому цветы молчаливы)
Ты, вспомни:
твой ребёнок был смел, и заплакал
лишь после рожденья
Но кто-то заплакал о нём
ещё до
За века, за версту – их уже не отыщешь
(цветы: "Все пропали")
Печаль была раньше – словесности, медных орудий
Творила задолго до стен

Я очень люблю Якоба Бёме. Это немецкий христианский мистик, но в текстах, по-моему, - чистый поэт:

"Когда же дерево становится старым, так что ветви его засыхают и сок не может больше подниматься в вышину, то внизу, вкруг ствола, вырастает много зеленых веточек, под конец также и на корне, и они прославляют старое дерево, так как оно тоже было прекрасной зеленой веточкой и деревцем и теперь состарилось."

СТЕКЛЯННЫЙ ЗВЕРИНЕЦ

Родительский вздох длился дольше
Знал больше
Я только это запомнил,
а всё остальное забыл
И чью-то тугую тревогу
Мою ли, твою, афалины?
Я был оловяный солдатик
огромного красного мира,
бессильного слова
итог,
чудный сад
Я слышал, все знают,
что стало со мной,
что будет и было со мной
Скажи мне хоть год?
И сколько бы звезд ни сходилось на небе
И сколько бы снег ни тонул
Я хрупкость, которой
- позволь только вспомнить -
да
ей под сапогами хрустеть