Вѣтродуи Смертина ⬇️

Павел Смертин. 10-я звездочка
1976

Картина из Воронежского музея им. Крамского попалась мне случайно, но зацепила глубиной и странностью.

Погуглила автора и узнала, что это воронежский художник-самоучка, который был изобретателем механической собаки и вечного двигателя в форме колясок на парусном ходу. Он назвал их Ветродуями Смертина.

Вот он сам и ездил на такой коляске по городу с конца семидесятых. И на парусе реяла огромная надпись во славу Смертина П.Е.

Фото можно посмотреть тут

NB Familia Caritatis

Chapter 99 - The Doubloon

"Well, that's funny."

NB Hermann von der Hardt

Прочла любопытную статью Аллисонъ П. Кудертъ (Кудеръ? Coudert) 'Toxic Positivity': From New Thought to Donald Trump въ сборникѣ "Religious Dimensions of Conspiracy Theories" (2023). Начинается она въ нѣкоторомъ родѣ за упокой, то есть неожиданными идеолого-морализаторскими выпадами противъ Трампа (что за дисциплина изучаетъ ужасность американскихъ политиковъ?), но продолжается за здравіе - исторіей New Thought, изъ экуменическаго микса романтизма, месмеризма, сведенборгіанства, трансцендентализма, спиритуализма и теософіи вылупившейся въ видѣ идей космическаго единства, всеобщаго спасенія и возможности полнаго исправленія человѣческой природы - помимо прочаго, въ пику свирѣпому кальвинисткому пессимизму. Ключевые слова - оптимизмъ, цѣлеустремленность, спирітуальное и матеріальное благополучіе (тандемомъ), "[u]tility, practicality, improvement, and self-reliance" въ духѣ Р.В. Эмерсона.

Не обошлось и безъ типичнаго для эзотерики (эзотерицизма? изъ-за неблагозвучія въ быту я говорю "оккультизмъ", но тутъ притворяюсь порядочнымъ человѣкомъ) эклектическаго науколюбія: Дарвинова эволюція, электромагнетизмъ, а въ дальнейшемъ, разумѣется, квантовая физика - "Марфинькѣ всякіе фрукты полезны". Подъ соусомъ изъ неоплатонизма и реминисценцій изъ Парацельса, Флудда и ванъ Гельмонта выходилъ своего рода гностическій эволюціонизмъ.

Сама New Thought, какъ водится, тоже эволюціонировала по нѣкоей древовидной структурѣ. Одну изъ развилокъ Кудер(т)ъ видитъ въ самыхъ истокахъ: Мэри Бэйкеръ Эдди была убѣждена, что духъ, и, соотвѣтственно, творческій потенціалъ человѣка имѣютъ внѣшній источникъ (своего рода божественный гласъ), а ея заклятый соратникъ Уорренъ Фельтъ Эвансъ, напротивъ, считалъ божественной саму по себѣ человѣческую природу. Также Эдди считала матерію фальшивой и злой, а Эвансъ - наоборотъ. Въ общемъ, похоже на споръ антикосмистовъ съ пантеистами. Такъ вотъ, Эдди связывала желаніе съ бездуховностью чувственностью и алчностью, а Эвансъ, наоборотъ, придавалъ ему самое положительное значеніе. Недолгое время антижеланцы побѣждали, но засимъ верхъ одержали прожеланцы (и доминируютъ до сихъ поръ). Начинали послѣдніе со здоровья какъ цѣли и цѣнности, а также conditio sine qua non счастья, но вскорости перешли къ богатству. "There isn’t a greater, grander, more God-like thing to do than to make money. It is the Law of your being which says 'I DESIRE'. And Desire is the Law" (B. Satter - "Each Mind a Kingdom: American Women, Sexual Purity, and the New Thought Movement" (1998), цит. по той же статьѣ). Также можно уловить кроуліанскія нотки, но, видимо, омонимія, хотя точно не знаю. Итакъ, продезидеранты приписывали желанію, какъ ментальному, такъ и физическому, божественную природу и всё болѣе отдавали предпочтеніе личному благополучію надъ коммунальнымъ.

Въ своей работѣ "Mind Cure in New England" (1973) Г.Т. Паркеръ утверждаетъ, что литература New Thought помогла американцамъ перейти отъ producer capitalism (съ его этосомъ самоограниченій и трудолюбія) къ потребительскому капитализму съ его пріоритизаціей тратъ и self-gratification. Приведу пару фразъ изъ статьи Кудертъ: "The new emphasis on wealth eventually led New Thought down an increasingly materialistic path. But in its initial stages, the idea that the mind could be a powerful tool of wealth creation appealed to many progressives and social reformers, among whom were liberal and radical Protestant ministers, suffragettes, democratic socialists, pioneering investigative reporters (often known as ‘Muckrakers’), black liberationists, trade unionists, and animal rights activists. They saw the creation of wealth as a means to promote greater equality and redistribute the enormous fortunes made by a small coterie of businessmen more evenly across the social spectrum". Списокъ тѣхъ, кому матеріалистическій и продезидерабельный разворотъ New Thought и представленіе о человѣческой психикѣ какъ могущественномъ инструментѣ матеріального обогащенія пришлись по вкусу: прогрессивная общественность, сторонники соціальныхъ реформъ, либеральное и радикальное протестантское духовенство, суфражистки, соцдемы, репортеры, стоящіе у истоковъ разслѣдовательской журналистики, борцы за освобожденіе чернокожихъ, профсоюзники и защитники правъ животныхъ - мне кажется примѣчательнымъ. Фактически, таковы истоки SJW / woke.

При этомъ начиная съ 1890-хъ годовъ многіе сторонники прогрессивныхъ реформъ были заодно убѣждены, будто профильныя для New Thought медитаціи, наряду съ гипнозомъ, телепатіей и прочимъ подобнымъ, - мощные инструменты имманентизаціи эсхатона усовершествованія общества и вообще человѣчества (см. Metaphysical Club of Boston). Сама идея, будто мысли матеріальны, - обычное дѣло для New Thought, однако представленіе ихъ въ видѣ нѣкихъ силъ (ради компоненты активности, дѣйственности) ввелъ Уильямъ Уолкеръ Аткинсонъ. Таковъ былъ мостикъ къ идеѣ mind control, возможности внѣшняго контроля надъ индивидуальнымъ сознаніемъ. Аткинсонъ, впрочѣмъ, планировалъ защищаться отъ него мысленной аурой, образующейся благодаря связи съ высшимъ "я" или чѣмъ-то вродѣ того. Но вотъ нынешніе штатовскіе консервативные евангелисты, видимо, не вполнѣ обнадежены этой стратегіей и въ своихъ эсхатологіяхъ сценаріевъ à la мэтръ Свенгали всё-таки опасаются.

Во время Великой Депрессіи позитивное мышленіе, предсказуемымъ образомъ, только набрало популярность, опредѣленный вкладъ въ которую сдѣлала и прагматическая философія Уильяма Джеймса, который самъ находился подъ вліяніемъ New Thought. Это подготовило почву для многочисленныхъ self-help движеній, вѣдающихъ борьбой съ алкоголизмомъ (Анонимные Алкоголики), лудоманіей, переѣданіемъ и другими зависимостями, созависимостью, "хроническимъ гнѣвомъ", транжирствомъ и тагдаліѣ. Эти движенія, въ свою очередь, сказывались на обиходѣ и повседневномъ языкѣ, а также поощряли распространеніе экуменическихъ терминовъ: "Высшая Сила" вмѣсто "Богъ", напримѣръ. При этомъ аудиторія расширялась: благодаря, помимо прочаго, публикаціямъ въ мейнстримныхъ журналахъ типа "Good Housekeeping" и "Woman's Home Companion" и книгамъ Дейла Карнеги и Наполеона изъ Ноттингъ-Хилла, New Thought благополучно превратилась въ еще одинъ конвейерный товаръ широкаго потребленія на религіозномъ рынкѣ.

Насчетъ Наполеона Хилла: онъ ни реформами, ни общественной моралью уже особенно не интересовался, а топилъ за лютый соціалъ-дарвинизмъ, что весьма поспособствовало конвергенціи New Thought съ экономическимъ принципомъ laissez-fair. Чаемое выживаніе сильнѣйшихъ (съ евгеническими, понятно, а также расистскими, иначе невкусно, обертонами) и сопутствующая борьба съ коммунизмомъ подразумѣвали опредѣленную брутальность, оформленную, помимо прочаго, въ риторику "Muscular Christianity". По мнѣнію Кудертъ, корпоративная Америка оказалось средой, весьма благопріятствующей сращиванію консервативнаго евангелическаго христіанства съ капиталистическимъ laissez-faire въ рамкахъ современнаго христіанскаго патріотизма, борющагося за вѣру, семью и свободу и порицающаго практически любые формы welfare, ограниченія на ношеніе оружія, идеологію глобальнаго потеплѣнія, повышеніе налоговъ и соціальную поддержку (кромѣ церковной) за то, что они_ѣ unbiblical.

Это стало однимъ изъ основаній поддержки Дональда Трампа, извѣстнаго либертина, силами довольно многочисленныхъ консервативыхъ пасторовъ и евангелическихъ группъ. Скажемъ, широкая и неплохо организованная сѣть поборниковъ теологіи New Apostolic Reformation, вылупившейся въ 1970-хъ изъ болѣе раннихъ харизматическихъ и пятидесятническихъ движеній, подразумѣвающей возможность вернуть Спасителя на землю при помощи молитвъ, правильныхъ мыслей и добрыхъ дѣлъ и промышляющей, помимо прочаго, (буквально) пророчествами, сообщила, что Трампа якобы избралъ самъ Богъ и поэтому надо бороться съ демоническими силами (особенно Клинтонами), которые чинятъ ему препятствія на пути къ президентству. Подобныя пророчества изрекали и Лэнсъ Уоллнау и пасторъ Фрэнкъ Амейда, основатель молитвенной группы съ живописнымъ названіемъ "POTUS Shield"; первый сообщалъ, въ частности, что Богъ велѣлъ ему перечесть Ис. 45:1, явно такимъ образомъ намекая на аналогію между Киромъ, позволившимъ евреямъ вернуться въ Израиль изъ вавилонскаго плѣненія, и Трампомъ, что сняло проблему недостаточной набожности послѣдняго. См. также Seven Mountains, The Trump Prophecy, некоторые выкладки QAnon и прочее.

Мнѣ этотъ сюжетъ кажется полезнымъ для технической реэкзотизаціи штатовской культуры и философіи, буде кто-нибудь хочетъ ее мысленно произвести (какъ, напримѣръ, хотѣла бы я). Понятно, что гегемонъ не можетъ не сбрасывать своихъ крокодильчиковъ на остальной міръ, - проблема въ ползучей фоновой нормализаціи тамошнихъ крайне своеобразныхъ раскладовъ черезъ вписываніе ихъ въ мѣстные контексты, совершенно имъ чуждые. То, что можетъ быть относительно здравымъ процессомъ въ странѣ производства - скажемъ, нащупываніемъ лекарствъ противъ мѣстныхъ болѣзней ума и общества, - въ импортированномъ видѣ, тамъ, гдѣ именно этихъ немощей отродясь не водилось, зачастую приноситъ очень мало пользы, діалектика и пересвистъ концепцій внѣ исторической оптики прескучнымъ образомъ выхолащиваются, а вотъ первоначальный религіозный, идеологическій и политическій зарядъ - вполнѣ выживаетъ и дѣйствуетъ, что относится и къ яростно оппонирующимъ другъ другу позиціямъ, чьи истоки налиты при этомъ изъ одной бочки.

Сборникъ есть на Дженезисѣ въ форматѣ .pdf!

Esoteric knowledge is not so much secret, but hidden.

Kocky von Stuckrad - Locations of Knowledge in Medieval and Early Modern Europe: Esoteric Discourse and Western Identities (2010), p. 56

This is the reason why it is very fruitful to use twentieth-century philosophy in order to understand kabbalistic literature. Phenomenological continental philosophy and what sometimes is vaguely referred to as ‘postmodern’ philosophy, are particularly worthwhile for exploring the many dimensions of kabbalistic texts, for the simple reason that this philosophy is also characterized by intertextuality, multivalence, a dialectic of concealment and revelation of truth, and the approach of texts as textures in which the reader plays a decisive role and the time gap between texts and reader is invalidated.

Ibid., p. 102

At first glance, academic philology of the fifteenth and sixteenth centuries may look like a sober revaluation of religious texts. However, when we take a closer look at the field of philology, we encounter many actors who are well known from the history of esoteric discourses. This is because many humanist philologists were not simply interested in the objective description of the development of human languages or the exact contextualization and translation of ancient texts; many humanists applied the instruments of philological scrutiny to their overall search for the ultimate language, or Ursprache. The quest for the “Adamic language” that was spoken in Paradise and that there- fore represented the closest affinity to the divine or sacred language is particularly relevant for experts of the Hebrew language. Within the humanist movement, the Christian Hebraists played a crucial role, both for esoteric interpretations of the cosmos and for the emergence of modern societies.

Ibid., p. 111

I have argued above that the term ‘occult sciences’ is a misleading category that artificially links disciplines that are in fact very diverse and historically complex. However, what unites—to some extent—the disciplines of astrology, alchemy, and magic, is the fact that all of them have been ‘distanced away’ by what I call the processes of disjunction since the eighteenth century. In such a dialectic, these disciplines func- tion as a ‘significant Other’ of post-Enlightenment Western identities. From a discursive point of view, it is interesting to look at the forma- tion of academic theories that legitimate the distancing of these disci- plines. The episteme even determines what counts as relevant objects of study in the academy.

Ibid., p. 200

"Губки обладаютъ уникальной способностью къ регенераціи. Съ одной стороны, губка, разрѣзанная на пять разныхъ частей, даетъ начало пяти новымъ губкамъ. Съ другой стороны, двѣ губки, растертыя на на теркѣ на отдѣльныя клѣтки, послѣ этого перемѣшанныя между собой, вновь возстанавливаются въ качествѣ двухъ первоначальныхъ организмовъ. При этомъ клѣтки не перепутываются и возвращаются въ тѣло материнскаго организма"

С.В. Наугольныхъ - Палеонтологія Москвы и Подмосковья (2023)

NB Egill Asprem - The Magical Theory of Politics: Memes, Magic, and the Enchantment of Social Forces in the American Magic War
https://online.ucpress.edu/nr/article/23/4/15/107331/The-Magical-Theory-of-PoliticsMemes-Magic-and-the?searchresult=1

NB старенькое, но пусть будетъ https://www.nytimes.com/2017/12/16/us/politics/pentagon-program-ufo-harry-reid.html (о Луисѣ Элизондо)

Новости футбола ⬇️

Кстати, нашел еще один подледный футбольный клуб - "Металлург" из Кыштыма.

На фото фанаты кыштымского суперклуба на выезде в Златоусте. Это чемпионат Челябинской области.

А на баннере изображен один из важнейших подледных символов - кыштымский карлик Алешенька!

Chapter 73 - Stubb and Flask Kill a Right Whale and Then Have a Talk Over Him

"Do you suppose Fedallah wants to kidnap Captain Ahab?"

О суверенности, а также секретности и приватности какъ ея условіяхъ:

I refer to the state’s central need to pursue, generate, and manage secret knowledge in order to sustain its sovereignty. The capacity to do this is actually indispensable to the sovereignty that modern states claim and aim to practice today. Indeed, a state that cannot produce or manage secret knowledge — that is to say, a state that has no secrets and cannot hide its secrets simply cannot be sovereign. That is why scholars such as the historian Michael Warner* have defined the very notion of intelligence (as in, intelligence agencies) as the pursuit and management of secret knowledge by and for the preservation of sovereignty. And while the practices of espionage may be ancient, and not confined solely to states, Warner (2014) points to a set of fundamental transformations at the end of the nineteenth and beginning of the twentieth centuries that gave rise to what we now call “intelligence” — where it becomes bureaucratized, professionalized, centralized, institutionally independent, and increasingly indispensable to the modern state as it becomes the primary claimant to sovereignty. Warner shows that the institutionalization of secrecy and suspicion comes about historically with the modern state’s becoming the main claimant to sovereignty, above all other entities.

Importantly, liberal democracies are not exempt from this requirement of sovereignty and, thus, from their need to constantly gather secret knowledge. Without such sovereignty, they cannot claim to be genuinely democratic, as they would then be vulnerable to both external intervention and internal subversion. And if they cannot be genuinely democratic, then their claim to being liberal is also rendered unstable (think, for example, about the hacking of elections). It might seem as though the pursuit of secret knowledge through surveillance is incompatible with liberal democracy, but in an important sense, quite the opposite is true because the effective generation of secret knowledge requires that there be a domain of privacy. If there were nothing hidden from anybody, no one could have secret knowledge or the need to generate it. For the surveillance that generates secret knowledge to yield the results it seeks, people must believe in a domain where they are unseen, where they can act “as themselves” without hindrance, without their actions being guarded. Of course, the suspicion that such surveillance is happening can make people more guarded in their private lives, and this can generate a complex, intensifying dynamics of evasion and pursuit. That is one reason why the state aims to conduct its intelligence-gathering activities in secret. What I want to emphasize here is that the liberal democratic state not only requires secret knowledge to sustain its sovereignty but is, with its commitment to personal privacy, especially conducive to the generation of that knowledge. Maybe that is why, in liberal democracies like the United States, the amount of classified information is several times larger than all the information available in the public domain (see Masco 2014).

___
* Not Michael Warner the critical theorist.

Hussein Ali Agrama - After Muslims: Authority, Suspicion, and Secrecy in the Liberal Democratic State
in "Conspiracy / Theory" (2024), pp. 399-400

Любопытная статья (по большей части о паттернѣ смѣшенія или сліянія въ общественномъ воображеніи идей скрытой истины и латентной угрозы, которое авторъ находитъ не естественнымъ положеніемъ дѣлъ, а специфическимъ раскладомъ, источникъ котораго, если я правильно поняла, онъ видитъ въ "shifts in the structure and performance of secrecy as part of state governance in the wake of the atomic bomb and the rise of counterterrorism", ссылаясь, понятно, опять-таки на Джозефа Маско) со множествомъ полезныхъ ссылокъ; сборникъ уже выложенъ на Дженезисѣ.

Надо будетъ еще кое-что процитировать. Если нуженъ переводъ - я сдѣлаю.