If the principle of post-mortem retribution is general, notions of right and wrong can have widely divergent definitions. Thus among Fiji Islanders, only warriors who killed many enemies and fed upon them are entitled to the bliss of paradise. Men who have had the misfortune not to kill anyone during their lifetimes land together with other lost souls in an underwater Hades called Murimuria, where they pound muck with clubs. Other great sinners, such as women who have not been tattooed or men who have not had their ears bored, are tortured and mocked. Men whose wives have not followed them in death (by being strangled) complain bitterly, but their fate cannot be worse than a bachelor's, who may never live enough of his afterlife to see the doubtful splendors of Murimuria. In fact, different monsters try to catch a bachelor's soul, and usually succeed; such monsters include the Great Woman and especially the ferocious goblin Nangganangga, who smashes the soul to pieces on a black rock. A giant appropriately called Killer of Souls, who lies in ambush beyond the town of Nambanaggatai, strikes both married and unmarried, but there are means to get past him. If he catches your soul, however, he cooks and eats it. In the general uncertainty about the fate of the soul, the inhabitants of a Micronesian island draw lots to find out if the soul will be crushed between two stones and deleted from among the living and the dead alike, or if it will continue to exist in a plentiful land. Different terrifying guardians stop, frighten, and torture the soul for no reason at all, or for some reason such as searching the heart for traces of sin.
I.P. Coulianou - Out of the World (1991), p. 36
[Перевод, не отдающий должного оригиналу:]
Притом, что сам принцип посмертного воздаяния универсален, представления о пороках и добродетелях чрезвычайно разнообразны. Так, у островитян с Фиджи блаженства рая заслуживают только воины, убившие и съевшие множество врагов. Мужчины, имевшие несчастье никого не убить при жизни, вместе с прочими пропащими душами оказываются в подводном Аиде под названием Муримурия, где они колотят навоз дубинками. Другие великие грешники, например не имеющие татуировок женщины и мужчины с непроколотыми ушами, обречены на пытки и издевательства. Мужчины, чьи жены не последовали за ними в посмертие (посредством удушения), горестно сетуют, но их судьба ничуть не страшнее судьбы холостяков, которые рискуют вообще не дотянуть до сомнительных восторгов Муримурии, так как на них покушаются разнообразные чудовища - как правило, успешно, - в том числе Великая Женщина и особенно свирепый гоблин Нангганангга, разбивающий души холостяков о черную скалу. У города Намбанаггатай залег в засаде великан с говорящим именем Душегуб; он нападает и на женатых, и на неженатых, но есть способы пробраться мимо; попавшись же ему, душа будет приготовлена и съедена. Чтобы развеять неопределенность, в которой скрыта посмертная судьба души, обитатели одного микронезийского острова бросают жребий: таким образом можно узнать, будет ли та сокрушена между двумя камнями и вычеркнута и из живых, и из мертвых, или продолжит существование в земле изобилия. Разные ужасающие стражники останавливают, пугают и мучают душу в поисках печати греха в сердце - или вовсе без определенных целей.
I.P. Coulianou - Out of the World (1991), p. 36
[Перевод, не отдающий должного оригиналу:]
Притом, что сам принцип посмертного воздаяния универсален, представления о пороках и добродетелях чрезвычайно разнообразны. Так, у островитян с Фиджи блаженства рая заслуживают только воины, убившие и съевшие множество врагов. Мужчины, имевшие несчастье никого не убить при жизни, вместе с прочими пропащими душами оказываются в подводном Аиде под названием Муримурия, где они колотят навоз дубинками. Другие великие грешники, например не имеющие татуировок женщины и мужчины с непроколотыми ушами, обречены на пытки и издевательства. Мужчины, чьи жены не последовали за ними в посмертие (посредством удушения), горестно сетуют, но их судьба ничуть не страшнее судьбы холостяков, которые рискуют вообще не дотянуть до сомнительных восторгов Муримурии, так как на них покушаются разнообразные чудовища - как правило, успешно, - в том числе Великая Женщина и особенно свирепый гоблин Нангганангга, разбивающий души холостяков о черную скалу. У города Намбанаггатай залег в засаде великан с говорящим именем Душегуб; он нападает и на женатых, и на неженатых, но есть способы пробраться мимо; попавшись же ему, душа будет приготовлена и съедена. Чтобы развеять неопределенность, в которой скрыта посмертная судьба души, обитатели одного микронезийского острова бросают жребий: таким образом можно узнать, будет ли та сокрушена между двумя камнями и вычеркнута и из живых, и из мертвых, или продолжит существование в земле изобилия. Разные ужасающие стражники останавливают, пугают и мучают душу в поисках печати греха в сердце - или вовсе без определенных целей.
Forwarded from ВИРУСНАЯ НАГРУЗКА
ВОЙНА ИЛИ CAR-T
Как было очевидно с самого начала, «кощеева игла» российской обеспеченности фармпрепаратами лежит не в поле массовых заболеваний – от гипертензии до диабета, а в области редких и дорогих болезней. И вот первый серьезный удар нанесен в области онкогематологии.
Немецкий производитель оборудования и технологий для трансплантации костного мозга и CAR-T-клеточной терапии Miltenyi Biotec в конце марта приостановил поставки своих продуктов в Россию, предположительно, на фоне логистических проблем. Наиболее сильно это решение ударит по пациентам, проходящим CAR-T-терапию в онкологических центрах, в т.ч. детском НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева, поскольку аналогов технологиям Miltenyi Biotec на отечественном рынке нет. (От себя добавим что и не будет в ближайшие годы).
Суть CAR-T-терапии при лечении рака заключается в том, что из крови пациента извлекают Т-лимфоциты и модифицируют их, вставляя в генетический код последовательность, которая кодирует химерный рецептор антигена к белку CD19, экспрессируемый на поверхности раковых клеток. После чего лимфоциты уничтожают их. Они размножаются в лаборатории и вводятся в организм пациента, где борются с пораженными клетками и продолжают самовоспроизводиться, в течение 2 недель замещая до 90% от всех Т-лимфоцитов пациента. Преимущество технологии заключается в том, что больной получает собственные клетки, которые не вызывают аутоиммунных реакций. Недостатки - высокая стоимость, поскольку препарат создается для каждого больного индивидуально, и сложная технология его получения.
Miltenyi Biotec поставлял российским лабораториям, работающим с CAR-T, вирусные векторы для генетической модификации лимфоцитов, но не предоставил лицензию на саму технологию. НМИЦ им. Н.Н. Петрова, занимающийся разработками в области CAR-T и также использующий векторы Miltenyi Biotec, заявлял о намерении в будущем создать собственный. Но до реальных успехов тут очень далеко. Ожидается, что на то, чтобы компенсировать дефицит с нуля, понадобится 3-5 лет.
CAR-T-терапия стала одним из наиболее значимых прорывов XXI века в лечении онкозаболеваний. Ее используют в тех случаях, когда пациенту не помогла терапия 2-й, 3-й или 4-й линии, и единственное, что оставалось ему в прошлом - паллиативная помощь (хотя даже в России есть случаи использования ее в качестве 1-й линии). Терапия CAR-T-клетками позволяет добиться значительных успехов: у 90% пациентов с лимфобластным лейкозом и 30-40% с лимфомами, считавшимися неизлечимыми, наступает полная ремиссия.
Первый препарат на основе CAR-T, тисагенлеклейсел от Novartis, был зарегистрирован в США в 2017 г., после чего на мировой рынок вышло еще несколько таких разработок. В июне 2021 г. Novartis подал регистрационное досье в России, ранее ожидалось, что препарат может быть одобрен до конца 2022 г. Но усиление санкций и проблемы с транспортным сообщением могут, если не полностью прекратить процесс, то отложить его на месяцы и годы. Пока CAR-T-терапия в России остается уделом нескольких академических лабораторий, которые могли производить препарат для 3-4 пациентов в месяц, но прекращение поставок от Miltenyi Biotec поставило под угрозу даже их работу.
Приостановка поставок также вызвала серьезный дефицит оборудования для трансплантации костного мозга и необходимых для этого реагентов. Хотя заменить их будет несколько проще, чем технологии CAR-T, на это уйдут многие месяцы, на протяжении которых сотни больных будут оставаться без помощи.
Обвинять немцев в отсутствии человеколюбия тут, пожалуй, не следует. Для биопрепаратов ключевой историей является скорость их доставки потребителям и вообще логистика. Нет свободного перемещения людей, материалов и технологий между Россией и Европой, нет и самих технологий. И это логично. Почти весь 20-й век войны были, а эффективной онкогематологии не было. Это такой цивилизационный выбор: война или CAR-T.
Как было очевидно с самого начала, «кощеева игла» российской обеспеченности фармпрепаратами лежит не в поле массовых заболеваний – от гипертензии до диабета, а в области редких и дорогих болезней. И вот первый серьезный удар нанесен в области онкогематологии.
Немецкий производитель оборудования и технологий для трансплантации костного мозга и CAR-T-клеточной терапии Miltenyi Biotec в конце марта приостановил поставки своих продуктов в Россию, предположительно, на фоне логистических проблем. Наиболее сильно это решение ударит по пациентам, проходящим CAR-T-терапию в онкологических центрах, в т.ч. детском НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева, поскольку аналогов технологиям Miltenyi Biotec на отечественном рынке нет. (От себя добавим что и не будет в ближайшие годы).
Суть CAR-T-терапии при лечении рака заключается в том, что из крови пациента извлекают Т-лимфоциты и модифицируют их, вставляя в генетический код последовательность, которая кодирует химерный рецептор антигена к белку CD19, экспрессируемый на поверхности раковых клеток. После чего лимфоциты уничтожают их. Они размножаются в лаборатории и вводятся в организм пациента, где борются с пораженными клетками и продолжают самовоспроизводиться, в течение 2 недель замещая до 90% от всех Т-лимфоцитов пациента. Преимущество технологии заключается в том, что больной получает собственные клетки, которые не вызывают аутоиммунных реакций. Недостатки - высокая стоимость, поскольку препарат создается для каждого больного индивидуально, и сложная технология его получения.
Miltenyi Biotec поставлял российским лабораториям, работающим с CAR-T, вирусные векторы для генетической модификации лимфоцитов, но не предоставил лицензию на саму технологию. НМИЦ им. Н.Н. Петрова, занимающийся разработками в области CAR-T и также использующий векторы Miltenyi Biotec, заявлял о намерении в будущем создать собственный. Но до реальных успехов тут очень далеко. Ожидается, что на то, чтобы компенсировать дефицит с нуля, понадобится 3-5 лет.
CAR-T-терапия стала одним из наиболее значимых прорывов XXI века в лечении онкозаболеваний. Ее используют в тех случаях, когда пациенту не помогла терапия 2-й, 3-й или 4-й линии, и единственное, что оставалось ему в прошлом - паллиативная помощь (хотя даже в России есть случаи использования ее в качестве 1-й линии). Терапия CAR-T-клетками позволяет добиться значительных успехов: у 90% пациентов с лимфобластным лейкозом и 30-40% с лимфомами, считавшимися неизлечимыми, наступает полная ремиссия.
Первый препарат на основе CAR-T, тисагенлеклейсел от Novartis, был зарегистрирован в США в 2017 г., после чего на мировой рынок вышло еще несколько таких разработок. В июне 2021 г. Novartis подал регистрационное досье в России, ранее ожидалось, что препарат может быть одобрен до конца 2022 г. Но усиление санкций и проблемы с транспортным сообщением могут, если не полностью прекратить процесс, то отложить его на месяцы и годы. Пока CAR-T-терапия в России остается уделом нескольких академических лабораторий, которые могли производить препарат для 3-4 пациентов в месяц, но прекращение поставок от Miltenyi Biotec поставило под угрозу даже их работу.
Приостановка поставок также вызвала серьезный дефицит оборудования для трансплантации костного мозга и необходимых для этого реагентов. Хотя заменить их будет несколько проще, чем технологии CAR-T, на это уйдут многие месяцы, на протяжении которых сотни больных будут оставаться без помощи.
Обвинять немцев в отсутствии человеколюбия тут, пожалуй, не следует. Для биопрепаратов ключевой историей является скорость их доставки потребителям и вообще логистика. Нет свободного перемещения людей, материалов и технологий между Россией и Европой, нет и самих технологий. И это логично. Почти весь 20-й век войны были, а эффективной онкогематологии не было. Это такой цивилизационный выбор: война или CAR-T.
Forwarded from Ivan Begtin (Ivan Begtin)
Давно хочу поделиться наблюдением что практически у большинства тех кого я знаю из лиц принимающих решения и распоряжающиеся бюджетами, личными или государственными, есть какой-то устойчивый стыд современности. Не свежей, возникшей в этом году, а продолжающееся уже не одно десятилетие. У них практически полностью отсутствует ощущение что вокруг создаётся хоть что-то что должно быть сохранено для следующих поколений, столетий, общем, будущего.
Поэтому в течение этих лет мне, например, удавалось находить средства на проекты про "общественную ценность здесь и сейчас", но во всём что касалось сохранения современного культурного наследия, искусства, цифровых ресурсов всегда было полное непонимание кому и зачем это нужно.
Это касается и культурной сферы, публичная и финансируемая часть которая почти на 99% живёт прошлым, и архивной сферы которая живёт не просто прошлым, а это эдакий "концлагерь истории", выпускающий из своих недр по чуть-чуть исторической реальности.
Даже сейчас, когда на фоне первого, но не последнего цифрового цунами, из-за которого информационное пространство в России сильно сжимается, есть низовой запрос от реальных пострадавших от потери знаний и данных людей и отсутствует аналогичный запрос от тех кто принимает решения.
Почему так? Пока у меня ответ только через стыд. Большая часть элиты испытывает эпохальный стыд, не в смысле масштабов, а в смысле эпохи в которой, видимо, по их мнению не происходит ничего значимого.
#thoughts
Поэтому в течение этих лет мне, например, удавалось находить средства на проекты про "общественную ценность здесь и сейчас", но во всём что касалось сохранения современного культурного наследия, искусства, цифровых ресурсов всегда было полное непонимание кому и зачем это нужно.
Это касается и культурной сферы, публичная и финансируемая часть которая почти на 99% живёт прошлым, и архивной сферы которая живёт не просто прошлым, а это эдакий "концлагерь истории", выпускающий из своих недр по чуть-чуть исторической реальности.
Даже сейчас, когда на фоне первого, но не последнего цифрового цунами, из-за которого информационное пространство в России сильно сжимается, есть низовой запрос от реальных пострадавших от потери знаний и данных людей и отсутствует аналогичный запрос от тех кто принимает решения.
Почему так? Пока у меня ответ только через стыд. Большая часть элиты испытывает эпохальный стыд, не в смысле масштабов, а в смысле эпохи в которой, видимо, по их мнению не происходит ничего значимого.
#thoughts
Однако! ⬇️
(Не знаю, впрочем, правда ли впервые.
Сам твит https://twitter.com/JosepBorrellF/status/1512778418445860864 говорит: "This war will be won on the battlefield" и дальше про новую военную помощь.)
(Не знаю, впрочем, правда ли впервые.
Сам твит https://twitter.com/JosepBorrellF/status/1512778418445860864 говорит: "This war will be won on the battlefield" и дальше про новую военную помощь.)
Forwarded from Раньше всех. Ну почти.
❗️Глава Евродипломатии Жозеп Боррель в ходе визита в Киев впервые в истории Евросоюза пожелал, чтобы конфликт был разрешен военным, а не дипломатическим путем.
"Эта война должна быть выиграна на поле боя", - написал Боррель в Twitter. Заявлений о приоритетности военной победы над политическим решением конфликта лидеры Евросоюза не делали ни во время войны в Югославии, ни в Ливии, ни в Афганистане, в которых в рамках структур НАТО принимали участие большинство стран сообщества.
"Эта война должна быть выиграна на поле боя", - написал Боррель в Twitter. Заявлений о приоритетности военной победы над политическим решением конфликта лидеры Евросоюза не делали ни во время войны в Югославии, ни в Ливии, ни в Афганистане, в которых в рамках структур НАТО принимали участие большинство стран сообщества.
Forwarded from Gleb Pavlovsky
Вчера был у посла Евросоюза в Мскве. Пили плохой кофе и долго разговоривали. Цитировать не стану, а выводы такие: Боррель не врал - идея мирного соглашения в любой форме отброшена, заодно с идеей гарантий. Решение по санкциям, включая европейские, и по условиям будущей сделки – признавать/не признавать - примет сенат США. Украине volens nolens предстоит воевать до конца. Западу предпочтительна победившая Украина, но сойдет и Украина проигравшая – как мотив для будущих эскалаций. Итак, партии войны в Мскве и Вашингтоне обнялись и маршируют в едином направлении - #СистемаРФ одобряэ
Возникло подозрѣнiе, не подмѣнился ли нѣкогда мой внутреннiй Екклесiастъ Фукуямой.
Какъ и собиралась, буду потихоньку цитировать изъ "Трехъ допросовъ по теоріи дѣйствія", интервью, которое Александръ Филипповъ взялъ у Глѣба Павловскаго въ 2013 году, - хотя обрывками не передашь ни композиціи, ни интонаціи діалога.
Вотъ для начала реплика Павловскаго: ⬇️
Вотъ для начала реплика Павловскаго: ⬇️
"Почему я сразу ощутил в гласности своего врага? Потому что гласность была антимеритократической. Она вырубила меритократическое начало в Советском Союзе, оставив Россию единственной страной без своей меритократии. Весь русский опыт самоосвобождения утопили в помойном, намеренно оскорбляющем человека "сталинистском антисталинизме" гласности. Перестройка разрушила того советского человека, который знал, чем и как спастись. Это был отказ от Спасения, потеря шанса, уже и дорого оплаченного страной. Русский корабль опять затонул при входе в гавань, "когда все жертвы уже были принесены", как говорил Черчилль про 1917-й. Ничего демократического в этом не было. Это уничтожило всё, зачем я действовал, и к началу 90-х я был человек отчаявшийся"
(сс. 80-81)
(сс. 80-81)
"Мне кажется, что мы к ней [теме знания] потом еще, может быть, придем. Потому что там появляется следующая, очень важная тема: как свое знание перевести в работу с теми, кто свое что-то решает. Естественно, так мы слишком близко подходим к взрывоопасным темам. Однако меня всегда волновало, чтó вы хотите сделать с людьми наверху, для которых у вас есть какие-то свои слова и ничего, кроме слов, на самом деле нет. Нужно использовать какие-то слова, чтобы люди, которые в принципе никаким словам вообще уже не верят, вдруг начали делать что-то, что хотя бы отчасти совпадало с вашими намерениями. Это какая-то загадочная техника слова, которая предполагает либо совершенно человеческое, но очень полное знание о том, как устроены обе стороны, либо сверхчеловеческую интуицию. И понятно, что, поскольку затрагиваются действительно эффективные действия и их результат, тема приобретает взрывоопасный характер. Поэтому я предпочел начать именно с исторических вещей, котиторые не представляют такой опасности в смысле необходимости взвешивать каждое слово"
(сс. 85-86)
(сс. 85-86)
Что-то въ этомъ есть (из канала, кажется, Андрея Тесли). Особенно, конечно, про интеллектуальные дебаты. ⬇️
Forwarded from введение к отсутствующему
а попутно думаю - что вот все то, что сейчас происходит - как раз расставание с xx веком - ну, если не будет ядерной войны -
- расставание с несоразмерной (и счастливой) ролью в мировой культуре - значением в мире, значимостью и слышимостью -
- погружение не в мир xix столетия - где были "великие державы" венского концерта и последующей эпохи конгрессов -
- но другого, хоть и сродного -
- в региональный мир - местных войн и конфликтов, чего-то локального -
- другой "турции" (не в обиду ей) -
- своеобразной "сербии" 1914 г. - тот образ, который возник в первые дни новой реальности -
- правда, как и всякая аналогия - не точный -
- но передающий нечто важное - державы, чьи действия и, главное, ситуация, вызванная ими, вызвала глобальную переконфигурацию -
- расставание для нас с прежним местом - наследием вообще-то отсутствующих уже давно и РИ, и Союза -
- более чем болезненное - то, которое никогда не получится вернуть -
- но, парадоксально, вероятно - переход в свою категорию -
- переход болезненный, с потерями, которых можно было бы избежать - но чего уж жалеть о потерянном, которое все равно не вернуть, поскольку оно было инерционным - наследием предков, далеких и недавних -
- погружение в мутный хаос своих местечковых дел, источник беспокойства, поле влияний -
- и своих интеллектуальных дебатов, которые интересны мало кому, за пределами некоторого, весьма немного, числа специалистов по "этим самым местам" -
- и нет, это возвращение/приход/пришествие ничего доброго не обещает -
- кроме, разве что, соразмерности - и все-таки обращения и собственного внимания к своему, коли универсальная рамка утрачена/невозможна. -
- [но, в наступающем сложном, происходит попутно - длинное, то, первых ясных контуров чего мы сами уже вряд ли увидим - и переопределение универсального - в виде новой множественности, разноголосицы, "второй", герменевтической части модерна -
- так что избыточно сокрушаться здесь нет нужды, и так, без всякой избыточности, хватает причин для печали]
- расставание с несоразмерной (и счастливой) ролью в мировой культуре - значением в мире, значимостью и слышимостью -
- погружение не в мир xix столетия - где были "великие державы" венского концерта и последующей эпохи конгрессов -
- но другого, хоть и сродного -
- в региональный мир - местных войн и конфликтов, чего-то локального -
- другой "турции" (не в обиду ей) -
- своеобразной "сербии" 1914 г. - тот образ, который возник в первые дни новой реальности -
- правда, как и всякая аналогия - не точный -
- но передающий нечто важное - державы, чьи действия и, главное, ситуация, вызванная ими, вызвала глобальную переконфигурацию -
- расставание для нас с прежним местом - наследием вообще-то отсутствующих уже давно и РИ, и Союза -
- более чем болезненное - то, которое никогда не получится вернуть -
- но, парадоксально, вероятно - переход в свою категорию -
- переход болезненный, с потерями, которых можно было бы избежать - но чего уж жалеть о потерянном, которое все равно не вернуть, поскольку оно было инерционным - наследием предков, далеких и недавних -
- погружение в мутный хаос своих местечковых дел, источник беспокойства, поле влияний -
- и своих интеллектуальных дебатов, которые интересны мало кому, за пределами некоторого, весьма немного, числа специалистов по "этим самым местам" -
- и нет, это возвращение/приход/пришествие ничего доброго не обещает -
- кроме, разве что, соразмерности - и все-таки обращения и собственного внимания к своему, коли универсальная рамка утрачена/невозможна. -
- [но, в наступающем сложном, происходит попутно - длинное, то, первых ясных контуров чего мы сами уже вряд ли увидим - и переопределение универсального - в виде новой множественности, разноголосицы, "второй", герменевтической части модерна -
- так что избыточно сокрушаться здесь нет нужды, и так, без всякой избыточности, хватает причин для печали]
Въ колоніальномъ контекстѣ китобойнаго промысла китовый жиръ наводитъ на ассоціацію съ медомъ поэзіи ("Моби-Дикъ": чтеніе / письмо о китахъ при свѣтѣ кита и проч.).