Концовка про изменения в греческом эллинистической эпохи из маленькой истории языка Николая Андриотиса.

Раздел «Новшества в лексике»; Андриотис использует слово νεωτερισμός, которое и в древности означало перемену, но часто имело и дурной оттенок смуты и революции, напр. νεωτερίζω τὴν πολιτείαν — устраиваю госпереворот*, поднимаю мятеж в государстве, ну а νεωτεροποιία — введение новшеств, восстание и всякий модернизм и обновленчество.

*μεμφόμεθα


«Многие древние слова в повседневном употреблении заменяются другими — тоже древними или более новыми. Характерно, что выходят из употребления обычно трудносклоняемые и маленькие: οἷς (овца) — πρόβατον («новогреческая" {НГ} овца), ὗς (свинья) — χοῖρος (свинья), μῦς (мышь), ποντικός (мышь), ναῦς (корабль) — πλοῖον (корабль/судно), ὕδωρ (вода) — νηρόν (НГ вода), ἰχθύς (рыба) — ὀψάριον (рыбка), ἄρτος (хлеб) — ψωμίον (хлебец), μισθός (плата) — ὀψώνιον (жалованье/паёк), ἐρυθρός (красный) — κόκκινος (НГ красный), χλωρός (бледно-зелёный) — πράσινος (НГ зелёный), λευκός (белый) — ἄσπρος (белый), μέλας (чёрный) — μαῦρος (НГ чёрный), τίς (кто?) — ποῖος (какой?), ὅς (который) — ὅστις (который), ὕει (идёт дождь) — βρέχει (НГ идёт дождь), ἐσθίω (ем) — τρώγω (ем), κορέννυμι (насыщаю) — χορτάζω (насыщаю/кормлю досыта), ποιῶ (делаю) — κάμνω (делаю).

Другие слова, наоборот, меняют значение. θυμός (гнев), которое означало «душа», ὀργή (гнев), которое означало «настроение», ὄρνις (птица) — «любая птица» — приобретают свои сегодняшние значения. Другие, особенно после появления христианства, приобретают более узкое, специальное значение, которое сохраняют до сегодняшнего дня: Χριστός (Христос), ἐκκλησία (церковь), ἱερόν (храм/святилище), νάρθηξ (нартекс/притвор), βάπτισμα (крещение), Κυριακή (воскресенье), λειτουργία (литургия/служба), ἐπίσκοπος (епископ), πρεσβύτερος (пресвитер/священник), διάκονος (диакон), ψάλτης (псалмопевец/певчий), ἄγγελος (ангел), διάβολος (дьявол), ἄρτος (хлеб), ζέον (горячая вода/кипяток), λάτρης (поклонник/служитель), μάρτυς (мученик/свидетель), μονή (монастырь), μοναχός (монах), ἡγούμενος (игумен) и т.д. Тогда и Ἕλλην (эллин/грек) приобретает значение «язычник/идолопоклонник», потому что пропитанные греческой образованностью воспротивились утверждению христианства.

Но и иностранные слова, особенно латинские, входят в греческий язык и из латыни, например: ἀσσάριον (ассарий), βιάτικον (дорожные деньги/припасы), δηνάριον (денарий), δικτάτωρ (диктатор), κάστρον (крепость/лагерь), κέλλα (келья/кладовая), κεντυρίων (центурион), κουστωδία (стража/охрана), λεγεών (легион), μίλιον (миля), μόδιος (модий), ὁσπίτιον (гостиница/жильё), πραιτώριον (преторий), σουδάριον (платок/полотенце), τίτλος (титул/надпись), φαμίλια (семья/домочадцы), φραγγέλιον (бич/плеть) и др., а вместе с ними некоторые латинские словообразовательные окончания: -inus, -anus, -ensis, -arius, как в Ἀλεξανδρείνη (Александрина), Χριστιανοί (христиане), Φιλιππήσιοι (филиппийцы), μηχανάριος (механик), νομικάριος (юрист/законовед).

Из Священного Писания входят еврейские слова, например: ἀλληλούια (аллилуйя), ἀμήν (аминь), βάιον (пальмовая ветвь/вайя), Βεελζεβούλ (Вельзевул), γέεννα (геенна), Ἰεχωβᾶς (Иегова), μαμωνᾶς (мамона), μάννα (манна), μεσσίας (мессия), Πάσχα (Пасха), Σαβαώθ (Саваоф), Σάββατον (суббота), Σατανᾶς (сатана), Σεραφείμ (серафим), Χερουβείμ (херувим), ὡσαννά (осанна), а также имена, такие как Γαβριήλ (Гавриил), Ἰάκωβος (Иаков), Ἰωάννης (Иоанн), Μάρθα (Марфа), Μαρία (Мария), Ματθαῖος (Матфей), Μιχαήλ (Михаил), Συμεών (Симеон) и др.

Из египетского языка входят ἡ βᾶρις (=βάρκα) (барка/лодка), ζῦθος (пиво), ἶβις (ибис), κόμμι (камедь/гумми), ὀθόνη (полотно/ткань), πάπυρος (папирус), ὄασις (оазис), и имена, такие как Ὀνούφριος (Онуфрий), Παφνούτιος (Пафнутий), Παχώμιος (Пахомий), а из семитских языков — ὁ ἀββᾶς (авва/отец), ἡ νάρδος (нард) и прочее.

Уже во времена преемников Александра Македонского распространение общего языка в их владениях было огромным: «Καὶ τὴν κοινὴν ἑλληνικὴ λαλιὰ ὡς μέσα στὴ Βακτριανὴ τὴν πήγαμεν, ὡς τοὺς Ἰνδούς», как говорит поэт, и восточные варварские народы, которым впервые открылась греческая культура, стремились научиться говорить и писать на «ἐν λόγῳ ἑλληνικῷ, ποὺ εἶν' ὁ φορεὺς τῆς φήμης» («греческом языке, который является носителем славы»). Это великое распространение греческого не только не ограничилось эпохой римского владычества, но, напротив, было поддержано восхищавшимися греческой культурой римскими императорами и духовными лидерами, которые способствовали ещё большему распространению и внедрению его на всём необъятном пространстве восточной римской державы, и превращению его в язык ойкумены, в незаменимое орудие культуры. «Τὰ ἑλληνικὰ ὑπὸ σχεδὸν πάντων τῶν ἐθνῶν ἀναγινώσκεται, ἐνῶ τὰ λατινικὰ ἐν τοῖς ἑαυτῶν ὁρίοις περιορίζεται.» («На греческом читают почти все народы, тогда как латинский ограничен своими границами»), — утверждает для своей эпохи (I в. до н. э.) Цицерон (Κικέρων). «Δι' ὑμῶν ὁμόφωνος πᾶσα ἐγένετο ἡ οἰκουμένη» («Благодаря вам вся вселенная стала единоязычной»), — говорит афинянам оратор II в. н. э. Аристид (Ἀριστείδης). Поэтому и эллинизированные евреи Египта перевели сами в III в. до н. э., при Птолемее (Πτολεμαῖος ὁ Φιλάδελφος), свои священные книги на современный им греческий язык, чтобы иметь возможность их читать. Так, не стремясь к тому, греки приобрели так называемую «Μετάφρασις τῶν Ἑβδομήκοντα» («Перевод семидесяти»), который охватывает весь Ветхий Завет, то есть ценнейший языковой памятник эллинистического греческого. Как язык всемирный, ἡ κοινή использовался и первыми проповедниками христианства для написания или перевода текстов Нового Завета.»

Если вы устали к концу рабочей недели.

«Медея. Нет более глубокого и окончательного анализа женской любовной проблемы. Еврипид сказал последнее слово. Она выучила наизусть всю трагедию от первого до последнего стиха. Когда время занятия подходило к концу, учитель закрывал книги и говорил:
— А теперь мадемуазель Баре продекламирует нам «Медею».
Она вставала и декламировала стасимы и хоровые партии, окрашивая их выражением страдальческим.

Учитель качал головой с восхищением:
— Εἰ μή τῇ Καλλιόπῃ ἐμαθήτευσας, Μελπομένην προσῆκε σοι ὑπηρετεῖν.
— Τῇ προρρήσει σου σφάλλεις, ὦ ἀγαθέ. Θάλειαν καί Τερψιχόρην προσήκει μοι λατρεύειν· καί μουσικαῖς αἰθούσαις κόρδακα ὀρχουμένη, ἄνδρας ἐρεθίζειν καί πορνείαν ἐκδίδεσθαι.

Учитель молчал и смотрел на неё своими умнейшими глазами. Однокурсники же её смеялись, потому что знали её непоколебимую добродетель.»

Ἡ «Μεγάλη Χίμαιρα» τοῦ Μ. Καραγάτση (1936)

Постер для одноименного греческого сериала (2026)

Со стороны выглядит как буллинг какой-то задрота на древнегреческом.

Разговорник выходного дня.

Ἡ Ἀκρόπολις τῶν Ἀθηνῶν ἐν ἔτει 1850.
· Αὕτη ἐστὶν ἡ πρώτη γνωστὴ φωτογραφία τῶν Ἀθηνῶν.

Хотели чеканить монету с мотивами эзоповой басни, но получилось «проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.».

Н. П. Андриотис. «История греческого языка», глава «Аттикизм». Тут надо сказать, что Андриотис был димотикист, хотя и умеренный, и к древним аттикистам относился без придыхания.

«Однако образованные греческие грамматики александрийской эпохи, а затем и римских времен, чьей задачей было изучать и преподавать шедевры архаического и классического периода, не жаловали простой общеупотребительный язык (койне) и совершали ошибку, полагая, что литературный упадок их времени вызван тем, что язык отошел от образцовой аттической формы. Они не могли провести различие между грамматической простотой и убогостью. Они надеялись, что достаточно вернуть в употребление древний аттический диалект с его двойственным числом, инфинитивами, оптативами и всем прочим, что языковая эволюция отбросила как ненужное, — и тогда вновь в греческом мире расцветет литература, сравнимая с классической.

Противостояние образованных людей и койне становится заметным в I веке до н. э., при императоре Августе, в крупных культурных центрах греческого мира, особенно в Александрии. Однако оно становится более острым в I и II веках н. э., когда новая религия — христианство, несущая совершенно иное, чем у них, мировоззрение и отношение к жизни, начинает борьбу с древним языческим миром, то есть со святынями и устоями ученых-аттикистов, используя в качестве своего языка презираемое ими койне. Так религиозный и идеологический разрыв, разделяющий два враждующих мира, становится и языковым. В эпоху римских императоров движение аттикистов переносится и в Рим, где многие греческие ученые работали домашними учителями.

Здесь следует напомнить, что каждая новая религия для своего распространения и утверждения среди широких масс использовала простой, живой язык своего времени. Так было, например, в Индии, когда появился буддизм, так было в германских странах, когда Лютер провозгласил Реформацию. Это настолько логично и естественно, что нет ничего удивительного в том, что первые христиане, наряду с защитой своей веры, были вынуждены оправдываться и за языковые особенности языка Священного Писания. Еще в IV и V веках н. э. церковные писатели сетуют на то, что нехристианские ученые и грамматики свысока смотрят на язык Писания и христианской проповеди. «Ведь они высмеивают божественное Писание как варварское», — пишет Исидор Пелусиот. «Они обвиняют апостолов в невежестве, называя их варварами, а простоты они не имеют», — пишет Феодорит. Поэтому уже апостол Павел (1 Кор. 14:8) дает первым христианам и языковые наставления: «Если и труба издает неясный звук, кто станет готовиться к бою? Так и вы: если языком не скажете внятного слова, как поймут, что вы говорите? Вы будете говорить на ветер». Евангелия, апостолы христианства и первые Отцы Церкви, как это естественно, предпочитали неаттический, простой и безыскусный язык, потому что обращались к широким народным массам.

Характерной чертой духовного и языкового противостояния двух миров — языческого и христианского — является то, что языковые предписания аттикистов не оказали влияния на язык Священного Писания, как показывает сопоставление трудов Фриниха с соответствующими местами Нового Завета:

· Εὐχαριστεῖν (благодарить) — никто из образцовых [писателей] не сказал, а [нужно] χάριν εἰδέναι. — Εὐχαριστήσας ἔδωκεν αὐτοῖς λέγων (Матф. 26:27). [Благодарив, дал им, говоря].
· Ἀκμήν вместо ἔτι (еще)... избегай, говори ἔτι. — Ὁ δὲ Ἰησοῦς εἶπεν· ἀκμὴν καὶ ὑμεῖς ἀσύνετοί ἐστε; (Матф. 15:16). [Иисус сказал: неужели и вы еще не разумеете?].
· Ἀλεῖν (молоть) скажешь, а не ἀλήθειν. — Ἀλήθουσαι ἐν τῷ μύλῳ (Матф. 24:41). [Молящие на мельнице].
· Βασίλισσα (царица) — никто из древних не сказал, а [нужно] βασίλεια или βασιλίς. — Τῆς βασιλίσσης Αἰθιόπων (Деян. 8:27). [Царицы Эфиопской].
· Σίναπι (горчица) не следует говорить, а νᾶπυ. — Ὁμοία ἐστὶν ἡ βασιλεία τῶν οὐρανῶν κόκκῳ σινάπεως (Матф. 13:31). [Подобно Царство Небесное зерну горчичному].
· Ἐκτενῶς (усердно) не говори, а вместо этого говори δαψιλῶς. — Γενόμενος ἐν ἀγωνίᾳ ἐκτενέστερον προσηύχετο (Лук. 22:44). [Находясь в борении, прилежнее молился].
· Βελόνη (игла) и βελονοπώλης (торговец иглами) — древние [слова], а ῥαφίς (иголка) — что это такое, никто бы не понял. — Διὰ τρυμαλιᾶς ῥαφίδος εἰσελθεῖν (Марк. 10:25). [Пройти сквозь игольное ушко].
· Ἀποτάσσομαί σοι (отказываюсь от тебя) — совершенно избегай. Следует говорить ἀσπάζομαί σε (приветствую тебя). — Πρῶτον μέν μοι ἀποτάξασθαι τοῖς εἰς τὸν οἶκόν μου (Лук. 9:61). [Прежде дай мне пойти и проститься с домашними моими].
· Βιωτικόν (житейский) — слово неприятное; говори лучше χρήσιμον ἐν τῷ βίῳ (полезное в жизни). — Ἐν κραιπάλῃ καὶ μέθῃ καὶ μερίμναις βιωτικαῖς (Лук. 21:34). [В объядении и пьянстве и житейских заботах].
· Φάγομαι (я буду есть) — варварское [слово]; говори ἔδομαι и κατέδομαι; это ведь аттическое. — Μακάριος ὅστις φάγεται ἄριστον (Лук. 14:15). [Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием].

К сожалению, приверженность первых Отцов Церкви к простонародному языку ослабнет позже, когда с появлением выпускников риторических школ, получивших классическое образование, — трех святителей: Василия [Великого], Григория [Богослова] и Иоанна [Златоуста], — греческая образованность ворвется в христианскую жизнь и церковную проповедь. Сохранились свидетельства, что когда Иоанн Златоуст проповедовал с амвона в Антиохии, церковь гудела, как улей, из-за ропота прихожан, которые не понимали языка проповеди. С тех пор Церковь становится более «ученой» и отстраняется от простых людей как от язычников-архаистов, но эта победа в полной мере оплачивается резким отчуждением от языкового чутья и способности понимать простой народ.

И поскольку аттикизм, как называют поворот греческой учености римских времен к образцовому аттическому [диалекту], имел непредвиденные последствия для дальнейшего языкового пути греческого мира, так как породил то двуязычие, которое тиранит нас и сегодня (уже не тиранит, прим.переводчика), стоит рассмотреть его суть поближе. В чем именно заключается аттикизм, мы можем узнать, во-первых, из проповедей его основоположников, насколько сохранились их тексты, а затем из его результатов, то есть из сочинений его последователей, которые составляют научный язык греческого народа на всем его дальнейшем историческом пути.

Двумя главными учителями аттикизма в его самом воинственном периоде, во II веке н. э., были Φρύνιχος по прозвищу Ἀράβιος из Вифинии, от которого сохранилось сочинение под названием «Ἐκλογὴ ὀνομάτων καὶ ῥημάτων ἀττικῶν», и Μοῖρις, чей труд «Λέξεις ἀττικαὶ κατὰ στοιχεῖον», то есть своего рода словарь образцового аттического языка, упоминает Фотий. Мы уже видели, когда говорили о косвенных источниках койне, несколько примеров из текста Φρύνιχος. Здесь мы можем добавить еще некоторые его предписания, где фраза «не говори» ( μὴ λέγε) выдает его стремление помочь победе аттикизма и в разговорном языке.

· Говори θερμότης (теплота), а не θερμασία.
· Скажешь ἀλεῖν (молоть), а не ἀλήθειν, и ἤλει (он молол), а не ἤληθε.
· Μέθυσος ἀνήρ (пьяный муж) не говори, а [говори] μεθυστικός.
· Говори ἐνίστατο (он возражал), а не ἠνίστατο.
· Ἀνέῳγεν ἡ θύρα (дверь была открыта) — солецизм (варваризм); нужно ведь говорить ἀνέῳκται.
· Ἐξυπνισθῆναι (проснуться) не следует говорить, а ἀφυπνισθῆναι.
· Σκορπίζεται (рассеивается). Это говорит Гекатей Милетский, а аттики говорят σκεδάννυται.
· Ῥέει, ζέει, πλέει (течет, кипит, плывет). Это ионийские [формы] без слияния; говори же ῥεῖ, ζεῖ, πλεῖ.
· Τὸ μάγειρος (повар) — образцовое [слово], а μαγειρεῖον (поварня) — уже нет, вместо этого говорят ὀψώνιον.
· Λιθάριον (камешек) — старательно избегай говорить, [говори] λιθίδιον.
· Ξύστραν (скребок) не говори, а στλεγγίδα.
· Ἀντίρρησιν (возражение) не говори, а ἀντιλογίαν.
· Σικχαίνομαι (чувствовать отвращение) — поистине имя, достойное моряка, но ты скажешь βδελύττομαι, как [говорит] Афиней.
· Γεννήματα (плоды): я часто слышу, как это слово употребляют по отношению к плодам; но я не знаю, является ли оно древним и образцовым.

· Ῥάξ (виноград) скажешь ты; а ῥώξ имеет две ошибки.
· Ψύλλος (блоха) — варварское [слово]; а ψύλλα — образцовое, так как и древнее.
· Οἰκοδομή (строительство) не говорится; вместо этого οἰκοδόμημα (постройка).
· Ἵπτασθαι (летать, парить) — следует избегать... говори πέτεσθαι.
· Αἰχμαλωτισθῆναι (быть взятым в плен): это настолько необразцово, что даже Менандр им не пользовался; говори же, разбирая [по частям], αἰχμάλωτον γενέσθαι (стать пленным).

Μοῖρις, более умеренный наблюдатель языковой действительности, ограничивается сопоставлением слов и грамматических форм Аттики с общими, которые он называет «эллинскими» (общегреческими).

· Ἀνάθημα (приношение) — по-аттически, ἀνάθεμα — по-эллински.
· Βασμός (ступень) — атт., βαθμός — элл.
· Δόχμη (ладонь) — атт., σπιθαμή — элл.
· Ἔπιον οἴνου (выпил вина) — атт., ἔπιον οἶνον — элл.
· Ζηλῶ (завидую) — атт., μακαρίζω — элл.
· Θαμινά (часто) — атт., πυκνά — элл.
· Κηδεστάς (свойственников) — атт., πενθερούς и γαμβρούς (тестей и зятьев) — элл.
· Οὖς (ухо) — атт., ὠτίον — элл.

Более снисходительный к языковой действительности, Μοῖρις часто становится защитником «антиаттикистов», когда аттикисты по незнанию запрещают употребление элементов, которые они не считают классическими, хотя они засвидетельствованы и в образцовых текстах. Μοῖρις и их называет, следовательно, «достойными» использования в соответствии с аттикистским образом мышления, для которого единственным критерием языковой правильности является то, встречается ли слово или грамматическая форма у образцового писателя. Так нас информирует Μοῖρις:

Ἄξιον ἀντὶ τοῦ εἴωνον, Λυσίας ἐν τῷ κατὰ σιτοπωλῶν.

Βασίλισσα, ᾿Αλκαῖος Γανυμήδει.

Ἐξόριστον ἀντὶ φυγάδα, Δημοσθένης.

Κλινάρια, οὐ μόνον κλινίδια, ᾿Αριστοφάνης Δαιταλεῦσιν.

Παρ' ἡμᾶς οἰκεῖ ἀντὶ τοῦ παρ' ἡμῖν, "Αλεξις Φιλαθηναίῳ.

Μίαν μίαν ἀντὶ τοῦ κατὰ μίαν, Σοφοκλῆς Ἔριδι κτλ.

Свидетельства «антиаттикистов», как, например, Γαληνός, Σέξτος ὁ Ἐμπειρικός, представляют собой обычно мягкую, а иногда и резкую реакцию на страстное стремление аттикистов изгнать из употребления все, что они не считают наследием образцовых писателей.

Как это было естественно для той эпохи, широкие народные массы, простой народ остался в стороне и даже не знал о проповедях аттикистов. Он продолжал беспрепятственно говорить на своем непрерывно развивающемся и обновляющемся языке, как достаточно показывают некоторые частные письма, написанные на папирусах, найденных в Египте, со всеми их неаттическими элементами и орфографическими ошибками.
........
Однако если широкие народные массы остались в стороне от движения аттикизма, то иначе обстояло дело с образованными слоями, которые в эллинистические и римские времена были гораздо многочисленнее, чем в классическую эпоху. Учителя и ученики философских, филологических и риторических школ, которые в изобилии существовали в крупных греческих центрах, были охвачены идеалом архаизма и следовали ему — каждый в меру своей начитанности в древних текстах и своего вкуса. Так с I века до н. э. начинается долгий и бесконечный в своих последствиях ряд писателей-аттикистов, которые, взяв за языковой образец сочинения афинян V века до н. э., заполнят греческую духовную жизнь на весь римский период и передадут в наследство византийским преемникам непоколебимый языковой архаизм. Таковы, среди прочих, софист Πολέμων, Διονύσιος ὁ Ἁλικαρνασσεύς, Πλούταρχος, Φιλόστρατος Β΄, Λουκιανός, Δίων ὁ Χρυσόστομος, ритор Ἀριστείδης, знаток греческого император Рима Μάρκος Αὐρήλιος, Ὠριγένης, Πλωτῖνος, упомянутые нами три святителя, Φρύνιχος, Ἀρποκρατίων, Ἰούλιος Πολυδεύκης и другие.

Ни одной из фонетических, морфологических, синтаксических, лексических и смысловых «ошибок», которые отмечают аттикисты или которые встречаются в простонародных папирусных текстах, виденных нами выше, мы не найдем в сочинениях последователей аттикизма. Сочинения аттикистов количественно необозримы и представляют собой великую духовную традицию не только в прозе, которая охватывает все формы традиционного греческого мышления, но и в поэзии, где одних только поэтов эпиграмм насчитывается до 300, а «Палатинская антология» сохранила нам 4500 их эпиграмм. Однако было бы неправдой утверждать, что весь этот безграничный духовный продукт, будучи тематически зафиксированным, вообще способствовал развитию качества языка. Редко встречающийся большой писательский талант, как, например, в случае Πλούταρχος или Λουκιανός, сумел придать этим произведениям обаяние и живость классического сочинения. «Произведения, написанные в этом духе на протяжении многих веков, — пишет Г. Н. Хадзидакис (на прекрасной кафаревусе, прим.переводчика) — быстро стали достоянием только образованных слоев народа, но чуждыми для простого люда, который был оставлен во тьме невежества и был вынужден на протяжении многих веков питаться скудной духовной пищей, то есть читать дешевые, невежественные и неумелые сочинения еще более невежественных писателей... Изящество, легкость, свежесть и прочие достоинства языка, почерпнутые из самого народа, у них отсутствуют, и по этой причине по большей части их произведения бездушны и бесплодны. Какая разница между диалогами Платона и произведениями этих аттикистов!»

Однако в то время как образованные люди соревновались друг с другом в том, кто точнее подражает древним аттическим авторам, простой народ, не сдерживаемый и не связанный языковыми рамками, продолжал развивать и обновлять свой язык постоянными новшествами, подобными тем, что мы видели выше. Так было неизбежно, что с течением времени сформировались две языковые формы: одна — разговорная, другая — письменная. Первую можно уподобить реке, которая бьет ключом из природных источников и течет непрерывно по своему руслу, тогда как вторую — замерзшей поверхности пруда.».

Как пишут в таких случаях: «Мнение редакции может не совпадать с мнением автора.»

От себя добавлю, что с одной стороны, сторонники димотики (разговорного языка) усердно очищали новогреческий от элементов кафаревусы, заменяя их либо иностранными словами (турецкими, албанскими, итальянскими), либо создавая ad hoc новые слова и формы, никогда прежде не использовавшиеся греками, например, первый этимологический словарь новогреческого языка вышеупомянутого Андриотиса (1951) содержит множество турецких слов с его родного острова Имброс, которые обычные греки не понимают, но в нем отсутствует большое количество обычных новогреческих слов, которые используют все, а с другой стороны, для более требовательных контекстов они заимствовали кафаревусу и древние слова, которые, однако, видоизменяли, чтобы приспособить их к димотике. В этом они следуют доктрине Психариса (одобренной тем же Андриотисом и апостолом димотики Криарасом): «Когда в нашем димотическом языке больше нет слова, которое нам нужно, я беру слово из древнегреческого и стараюсь, насколько это возможно, приспособить его к грамматике народа» (Ὅταν ἡ δημοτική μας γλῶσσα δὲν ἔχει πιὰ λέξη ποὺ μᾶς χρειάζεται, παίρνω τὴ λέξη ἀπὸ τὴν ἀρχαία καὶ προσπαθῶ, ὅσο εἶναι δυνατό, νὰ τὴ ταιριάξω μὲ τὴ γραμματικὴ τοῦ λαοῦ).

Последнее является отрадным явлением, поскольку обогащает димотику, хотя и подразумевает, что собственно димотический элемент в новогреческом все больше сокращается в высоком регистре. Этот факт приводило к интересному развитию. Те ученые, которые боролись за «язык народа», не говорили и не писали как человек с улицы. Их язык — это более высокий регистр, обогащенный классическими словами и выражениями или словами, созданными на основе классического греческого и вписанными в синтаксис димотики. Это легко заметить в ежедневной прессе, которая также использует бесчисленные слова и выражения, взятые из классического греческого, в лекциях, научных книгах и статьях.

Ἡ Ἀκρόπολις, ὡς ἐφαίνετο σήμερον ἐκ τῆς Ἀρχαίας Ἀγορᾶς.