ТАТИАН (ок. 120 — после 170)
Родился в Восточной Сирии около 120 г. н. э. Учился в школах Востока и расширил свои познания благодаря многочисленным путешествиям. В конце концов он оказался в Риме, где посещал лекции Иустина, философа и мученика, обезглавленного то ли за Платона, то ли за Христа, и испытал влияние его философских и религиозных воззрений. Возможно, через Иустина он обратился в христианство.
Сам он признаётся, что был язычником и пришёл к христианству самостоятельно, когда «случилось ему ознакомиться с некоторыми варварскими писаниями, более древними, чем учения эллинов, и более божественными, чем их заблуждения» (συνέβη γραφαίς τισιν ἐντυχεῖν βαρβαρικαῖς, πρεσβυτέραις μὲν ὡς πρὸς τὰ Ἑλλήνων δόγματα, θειοτέραις δὲ ὡς πρὸς τὴν ἐκείνων πλάνην), то есть когда он изучил Ветхий Завет евреев, который счёл более древним и истинным, чем философские системы греков.
После мученической смерти своего учителя (165 г. н. э.) он покинул Рим и поселился на Востоке, где преподавал философию до самой своей кончины, которая, должно быть, наступила много позже 170 г.
Татиан имел собственные воззрения на христианство и считался еретиком. Будучи приверженцем ересей гностицизма и энкратизма, процветавших в его время, он решительно отвергал все мирские удовольствия, в том числе брак, доходя до отрицания даже вкушения вина в таинстве Божественной Евхаристии.
Из его произведений сохранилось только одно — «Речь против эллинов», благодаря которому он причисляется к апологетам. Там он страстно поносит язычников и выражает крайнее презрение к античному миру, древней философии и образу жизни. Весьма примечательно, что он является древнейшим автором, у которого термин «эллин» употребляется в религиозном смысле и отождествляется с понятием «язычник», «идолопоклонник», — то есть в том значении, которое закрепилось за ним и в котором он был известен на протяжении всех последующих византийских веков.
Татиан, помимо прочего, упрекал этих «эллинов» в том, что они отращивают длинные волосы и πωγωνοτροφοῦσιν, то есть отпускают бороды, модные среди тогдашних людей, желавших выглядеть ведущими напряжённую духовную жизнь.
Ценители Платона и Аристотеля, похоже, платили ему ответной неприязнью, если судить по его стенаниям:
«Что мы вам делаем дурного, о мужи эллины? И почему вы ненавидите тех, кто следует слову Божию, как самых гнусных?» (Τί βλάπτομεν ὑμᾶς, ὦ ἄνδρες Ἕλληνες; τί δὲ τοὺς λόγῳ θεοῦ κατακολουθοῦντας καθάπερ μιαρωτάτους μεμισήκατε;)
Родился в Восточной Сирии около 120 г. н. э. Учился в школах Востока и расширил свои познания благодаря многочисленным путешествиям. В конце концов он оказался в Риме, где посещал лекции Иустина, философа и мученика, обезглавленного то ли за Платона, то ли за Христа, и испытал влияние его философских и религиозных воззрений. Возможно, через Иустина он обратился в христианство.
Сам он признаётся, что был язычником и пришёл к христианству самостоятельно, когда «случилось ему ознакомиться с некоторыми варварскими писаниями, более древними, чем учения эллинов, и более божественными, чем их заблуждения» (συνέβη γραφαίς τισιν ἐντυχεῖν βαρβαρικαῖς, πρεσβυτέραις μὲν ὡς πρὸς τὰ Ἑλλήνων δόγματα, θειοτέραις δὲ ὡς πρὸς τὴν ἐκείνων πλάνην), то есть когда он изучил Ветхий Завет евреев, который счёл более древним и истинным, чем философские системы греков.
После мученической смерти своего учителя (165 г. н. э.) он покинул Рим и поселился на Востоке, где преподавал философию до самой своей кончины, которая, должно быть, наступила много позже 170 г.
Татиан имел собственные воззрения на христианство и считался еретиком. Будучи приверженцем ересей гностицизма и энкратизма, процветавших в его время, он решительно отвергал все мирские удовольствия, в том числе брак, доходя до отрицания даже вкушения вина в таинстве Божественной Евхаристии.
Из его произведений сохранилось только одно — «Речь против эллинов», благодаря которому он причисляется к апологетам. Там он страстно поносит язычников и выражает крайнее презрение к античному миру, древней философии и образу жизни. Весьма примечательно, что он является древнейшим автором, у которого термин «эллин» употребляется в религиозном смысле и отождествляется с понятием «язычник», «идолопоклонник», — то есть в том значении, которое закрепилось за ним и в котором он был известен на протяжении всех последующих византийских веков.
Татиан, помимо прочего, упрекал этих «эллинов» в том, что они отращивают длинные волосы и πωγωνοτροφοῦσιν, то есть отпускают бороды, модные среди тогдашних людей, желавших выглядеть ведущими напряжённую духовную жизнь.
Ценители Платона и Аристотеля, похоже, платили ему ответной неприязнью, если судить по его стенаниям:
«Что мы вам делаем дурного, о мужи эллины? И почему вы ненавидите тех, кто следует слову Божию, как самых гнусных?» (Τί βλάπτομεν ὑμᾶς, ὦ ἄνδρες Ἕλληνες; τί δὲ τοὺς λόγῳ θεοῦ κατακολουθοῦντας καθάπερ μιαρωτάτους μεμισήκατε;)
❤10😁6🔥1
Поэт и литературовед Алексис Раннит, приехав в Рим, посетил Вячеслава Иванова за несколько месяцев до его смерти. Он вспоминает: «На прощание я спросил поэта, что он думает о будущем европейской мысли. Он ответил мне, улыбаясь, что ничего не знает о судьбах европейской культуры, но одно он знает наверное: если ему на том свете не дадут возможности читать, говорить и писать по-гречески, он будет глубоко несчастен».
Вячеслав Иванович Иванов. Собрание сочинений. Т. 1. С. 213.
Вячеслав Иванович Иванов. Собрание сочинений. Т. 1. С. 213.
❤19
Очень приятно, что уважаемый Алексей Владиславович в этот раз дошёл до греков–языковедов. Обычно это французы и немцы. Когда я пишу "уважаемый", то это не этикетная формальность, я отношусь к Алексею Владиславовичу с большим уважением, хотя мне не нравится и не близко многое из того, что он пишет.
Значит, во-первых, Христидис — очень важная фигура в греческой филологии, но он не единственный (ну, чтобы без пафоса «тут ученый грек правду сказал от лица всей Эллады») И читатели должны знать, что есть и другие мнения, и другое отношение к языку. В том числе Бабиньотис имеет, возможно, некоторые другие взгляды на свой язык, как и греки — по-разному, и не все из них являются националистами, держателями мифов и так далее. Значит, хорошо, что Христидис нисколько не отрицает преемственности; на этом, в принципе, можно было бы и закончить. Да? И неважно, какие причины — политические или языковые — привели к консервативности греческого языка текущего и его сравнительно малой изменённости по сравнению с предыдущим древним состоянием (точнее сказать, рядом состояний). Но это факт. Никто не утверждает никакой мистики. Что касается аргумента: если действительно один и тот же язык, почему мы пользуемся переводами? Ну послушайте, есть разные тексты, разные сложности и никто не утверждает, что как газету, но это не иностранный язык для нынешнего грека. И никто не говорит, что это один и тот же язык в смысле синхроническом. Зачем воевать с ветряными мельницами и говорить то, чего даже языковые «националисты» не утверждают? Та самая преемственность, о которой идёт речь, позволяет образованному носителю греческого языка с большой лёгкостью по сравнению с неносителями читать свои старые тексты — подчёркиваю, свои. Вы можете называть это единым либо не единым языком, как хотите. Диахронически это один язык, и история его действительно уникальна. Спасибо, что хотя бы с этим соглашаетесь.
По поводу замечания: почему современный грек не читает Платона и Фукидида так же свободно, как и газету? Ну послушайте, старые тексты и мы не читаем свободно. Но даже если это требует подготовки, современный грек (как там, над чем смеялся Христидис?) при должном руководстве читает древних авторов с гораздо большей лёгкостью — несоизмеримо — чем студент «Палестры» после года тяжёлых упражнений. В практическом смысле, повторяю, в практическом: семьдесят процентов слов, которые были у древних авторов, современный грек употребляет в современной бытовой жизни постоянно, в той или иной форме, пусть он даже не знает об этом.
По поводу язвительного выступления насчёт словаря Бабиньотиса: современный грек при должном руководстве способен понимать Ксенофонта и Плутарха. Если вам приходится писать «при должном руководстве», вы признаёте существование огромной языковой дистанции? Нет, «огромной» дистанции. Вполне преодолимая. "При должном руководстве» и подготовке. Все равно греки много ближе к древнегреческому языку, чем любой иностранец, который начинает его учить.
Поэтому практический вывод: учите сначала в качестве вводного курса перед древнегреческим новогреческий — для простоты и из практических соображений. Начните с консервативной вариации, которая весьма обобщённо называется «кафаревуса». Не потому, что она лучше современного стандартного греческого, просто там морфология древняя и легче переходить к самим древним текстам. Студенту проще. Это поможет вам чувствовать настоящий греческий язык и понимать старые тексты намного легче. И не начинать с искусственного эсперанто, который иногда называют «живым древнегреческим».
Именно так я и стараюсь, и, наверное, с нового учебного года постараюсь учить — я к этому потихоньку пришёл. Поэтому читайте современных греческих филологов дальше и читайте на греческом.
Ну а мы продолжим дальше заниматься «языковым фашизмом», потрошить древнегреческие тексты, показывая их преемственность с современными, слегка глумиться над носителями «живого древнегреческого» и всячески раздражать фанатов, уверенных, что это «их» язык, к которому современные греки не имеют никакого отношения. Хотелось бы раздражать ещё больше, но я писатель ленивый и бесталанный, простите меня за это, друзья.
P.S. Восстановленное произношение всё равно уродство.
Значит, во-первых, Христидис — очень важная фигура в греческой филологии, но он не единственный (ну, чтобы без пафоса «тут ученый грек правду сказал от лица всей Эллады») И читатели должны знать, что есть и другие мнения, и другое отношение к языку. В том числе Бабиньотис имеет, возможно, некоторые другие взгляды на свой язык, как и греки — по-разному, и не все из них являются националистами, держателями мифов и так далее. Значит, хорошо, что Христидис нисколько не отрицает преемственности; на этом, в принципе, можно было бы и закончить. Да? И неважно, какие причины — политические или языковые — привели к консервативности греческого языка текущего и его сравнительно малой изменённости по сравнению с предыдущим древним состоянием (точнее сказать, рядом состояний). Но это факт. Никто не утверждает никакой мистики. Что касается аргумента: если действительно один и тот же язык, почему мы пользуемся переводами? Ну послушайте, есть разные тексты, разные сложности и никто не утверждает, что как газету, но это не иностранный язык для нынешнего грека. И никто не говорит, что это один и тот же язык в смысле синхроническом. Зачем воевать с ветряными мельницами и говорить то, чего даже языковые «националисты» не утверждают? Та самая преемственность, о которой идёт речь, позволяет образованному носителю греческого языка с большой лёгкостью по сравнению с неносителями читать свои старые тексты — подчёркиваю, свои. Вы можете называть это единым либо не единым языком, как хотите. Диахронически это один язык, и история его действительно уникальна. Спасибо, что хотя бы с этим соглашаетесь.
По поводу замечания: почему современный грек не читает Платона и Фукидида так же свободно, как и газету? Ну послушайте, старые тексты и мы не читаем свободно. Но даже если это требует подготовки, современный грек (как там, над чем смеялся Христидис?) при должном руководстве читает древних авторов с гораздо большей лёгкостью — несоизмеримо — чем студент «Палестры» после года тяжёлых упражнений. В практическом смысле, повторяю, в практическом: семьдесят процентов слов, которые были у древних авторов, современный грек употребляет в современной бытовой жизни постоянно, в той или иной форме, пусть он даже не знает об этом.
По поводу язвительного выступления насчёт словаря Бабиньотиса: современный грек при должном руководстве способен понимать Ксенофонта и Плутарха. Если вам приходится писать «при должном руководстве», вы признаёте существование огромной языковой дистанции? Нет, «огромной» дистанции. Вполне преодолимая. "При должном руководстве» и подготовке. Все равно греки много ближе к древнегреческому языку, чем любой иностранец, который начинает его учить.
Поэтому практический вывод: учите сначала в качестве вводного курса перед древнегреческим новогреческий — для простоты и из практических соображений. Начните с консервативной вариации, которая весьма обобщённо называется «кафаревуса». Не потому, что она лучше современного стандартного греческого, просто там морфология древняя и легче переходить к самим древним текстам. Студенту проще. Это поможет вам чувствовать настоящий греческий язык и понимать старые тексты намного легче. И не начинать с искусственного эсперанто, который иногда называют «живым древнегреческим».
Именно так я и стараюсь, и, наверное, с нового учебного года постараюсь учить — я к этому потихоньку пришёл. Поэтому читайте современных греческих филологов дальше и читайте на греческом.
Ну а мы продолжим дальше заниматься «языковым фашизмом», потрошить древнегреческие тексты, показывая их преемственность с современными, слегка глумиться над носителями «живого древнегреческого» и всячески раздражать фанатов, уверенных, что это «их» язык, к которому современные греки не имеют никакого отношения. Хотелось бы раздражать ещё больше, но я писатель ленивый и бесталанный, простите меня за это, друзья.
P.S. Восстановленное произношение всё равно уродство.
❤21👏7😁4🔥2😢1
Forwarded from Leucomustaceus
Единый и неделимый… греческий
Совершенно случайно попался мне на днях на просторах сети сборник блестящих статей замечательного греческого филолога-классика и лингвиста Анастасиоса-Фивоса Христидиса (1946–2004) Γλώσσα, πολιτική, πολιτισμός («Язык, политика, культура», 1999). Это тот самый Христидис, под редакцией которого вышла в своем время та самая бетонная плита A History of Ancient Greek: From the Beginnings to Late Antiquity (Cambridge, 2007). А эта вот книга совершенно удивительная. Статьи написаны с редким сочетанием академической строгости, остроумия и почти сократической иронии. Через весь сборник проходят несколько больших тем: язык и национальная идентичность, языковая политика, образование, мифология греческой исключительности. Но больше всего меня зацепила эта тема: последовательное и очень смешное разрушение мифа о «едином и неизменном греческом языке».
Сразу оговорюсь: Христидис вовсе не отрицает исторической преемственности греческого языка. Он же не безумец. Наоборот, он постоянно подчеркивает ее, но его раздражает превращение этой преемственности в идеологический догмат, в представление о том, будто существует один и тот же греческий язык, непрерывно существующий со времен линейного письма B, а вся история сводится лишь к накоплению новых слов. Разбирает он этот миф буквально по винтикам.
Один из любимых аргументов языковых консерваторов таков: греческий уникален, потому что, в отличие от латыни, никогда не распался на отдельные языки. Христидис отвечает элементарной исторической справкой. Западная Римская империя рухнула уже в V в., а Восточная (Византия) еще почти тысячу лет оставалась грекоязычным государством с единой администрацией, школой, церковью и литературной традицией, сознательно поддерживавшей классическую (аттическую) языковую норму. Именно эта историческая непрерывность и удерживала определенное литературное (и, ближе к центрам, коммуникативное) языковое единство. Там же, где греческие говоры столетиями «бесхозно» существовали вне этого культурного пространства, например, в Каппадокии или Южной Италии, различия становились куда более радикальными. Прямое следствие: для периода от поздней эллинистической эпохи до XI в. н. э. (когда, по мнению Христидиса, новогреческий уже, вероятно, сформировался) практически нет письменных свидетельств разговорного языка: письменная традиция целиком под властью классицизирующей формы. Только с XII в. появляются первые образцы литературы на разговорном языке эпохи.
То есть причина долговременного «единства» нааходится не в мистической природе самого языка, а в совершенно конкретной, причем политической истории.
Ещё интереснее его постоянный простой вопрос, который он словно задает своим оппонентам: «Если это действительно один и тот же язык, почему тогда мы пользуемся переводами?» Почему современный грек не читает Платона или Фукидида так же свободно, как газету? Почему древние тексты требуют комментариев, словарей, а нередко и переводов на новогреческий? Почему слова οὐσία, ὥρα или ἀπαλλάττομαι систематически понимаются неправильно, если воспринимать их в современных значениях? Христидис вовсе не говорит, что преемственности нет. Он просто показывает: между исторической преемственностью и утверждением, будто «это один и тот же язык», лежит огромная дистанция.
Не менее язвительно он разбирает выступления и знаменитый словарь Бабиниотиса. Тот пишет, что современный грек «при должном руководстве» способен понимать Ксенофонта или Плутарха. Христидис замечает: если вам уже приходится писать «при должном руководстве» и «более или менее», вы сами признаете существование огромной языковой дистанции. Почему бы просто честно не сказать об этом?
Или другой пример. Всем давно известно от самих древних еще, что греческий алфавит был заимствован из финикийского. Бабиниотис этого не отрицал, но пытался смягчить вывод, предполагая, что сама семитская письменность, возможно, восходит к критским системам письма. Христидис с убийственным сарказмом замечает, что такой логикой скоро и финикийский алфавит окажется греческим.
Совершенно случайно попался мне на днях на просторах сети сборник блестящих статей замечательного греческого филолога-классика и лингвиста Анастасиоса-Фивоса Христидиса (1946–2004) Γλώσσα, πολιτική, πολιτισμός («Язык, политика, культура», 1999). Это тот самый Христидис, под редакцией которого вышла в своем время та самая бетонная плита A History of Ancient Greek: From the Beginnings to Late Antiquity (Cambridge, 2007). А эта вот книга совершенно удивительная. Статьи написаны с редким сочетанием академической строгости, остроумия и почти сократической иронии. Через весь сборник проходят несколько больших тем: язык и национальная идентичность, языковая политика, образование, мифология греческой исключительности. Но больше всего меня зацепила эта тема: последовательное и очень смешное разрушение мифа о «едином и неизменном греческом языке».
Сразу оговорюсь: Христидис вовсе не отрицает исторической преемственности греческого языка. Он же не безумец. Наоборот, он постоянно подчеркивает ее, но его раздражает превращение этой преемственности в идеологический догмат, в представление о том, будто существует один и тот же греческий язык, непрерывно существующий со времен линейного письма B, а вся история сводится лишь к накоплению новых слов. Разбирает он этот миф буквально по винтикам.
Один из любимых аргументов языковых консерваторов таков: греческий уникален, потому что, в отличие от латыни, никогда не распался на отдельные языки. Христидис отвечает элементарной исторической справкой. Западная Римская империя рухнула уже в V в., а Восточная (Византия) еще почти тысячу лет оставалась грекоязычным государством с единой администрацией, школой, церковью и литературной традицией, сознательно поддерживавшей классическую (аттическую) языковую норму. Именно эта историческая непрерывность и удерживала определенное литературное (и, ближе к центрам, коммуникативное) языковое единство. Там же, где греческие говоры столетиями «бесхозно» существовали вне этого культурного пространства, например, в Каппадокии или Южной Италии, различия становились куда более радикальными. Прямое следствие: для периода от поздней эллинистической эпохи до XI в. н. э. (когда, по мнению Христидиса, новогреческий уже, вероятно, сформировался) практически нет письменных свидетельств разговорного языка: письменная традиция целиком под властью классицизирующей формы. Только с XII в. появляются первые образцы литературы на разговорном языке эпохи.
То есть причина долговременного «единства» нааходится не в мистической природе самого языка, а в совершенно конкретной, причем политической истории.
Ещё интереснее его постоянный простой вопрос, который он словно задает своим оппонентам: «Если это действительно один и тот же язык, почему тогда мы пользуемся переводами?» Почему современный грек не читает Платона или Фукидида так же свободно, как газету? Почему древние тексты требуют комментариев, словарей, а нередко и переводов на новогреческий? Почему слова οὐσία, ὥρα или ἀπαλλάττομαι систематически понимаются неправильно, если воспринимать их в современных значениях? Христидис вовсе не говорит, что преемственности нет. Он просто показывает: между исторической преемственностью и утверждением, будто «это один и тот же язык», лежит огромная дистанция.
Не менее язвительно он разбирает выступления и знаменитый словарь Бабиниотиса. Тот пишет, что современный грек «при должном руководстве» способен понимать Ксенофонта или Плутарха. Христидис замечает: если вам уже приходится писать «при должном руководстве» и «более или менее», вы сами признаете существование огромной языковой дистанции. Почему бы просто честно не сказать об этом?
Или другой пример. Всем давно известно от самих древних еще, что греческий алфавит был заимствован из финикийского. Бабиниотис этого не отрицал, но пытался смягчить вывод, предполагая, что сама семитская письменность, возможно, восходит к критским системам письма. Христидис с убийственным сарказмом замечает, что такой логикой скоро и финикийский алфавит окажется греческим.
❤9
Forwarded from Leucomustaceus
А значит, можно наконец успокоить националистов, возмущавшихся «семитским происхождением» греческого письма.
Но, пожалуй, самая сильная мысль Христидиса состоит в другом. Он показывает, что мы постоянно склеиваем швы между разными историческими состояниями греческого языка; между античными литературными диалектами, койне, византийским греческим, кафаревусой, димотикой, современным литературным языком. И нередко эту работу по «склеиванию» выполняет вовсе не история языка, а национальная идеология.
Поэтому спор идет не столько о филологии, сколько об идеологии и соответствующей пропаганде. А если кто-то с ней не согласен, тому грозит φρονηματισμός. Недаром Христидис называет подобные построения «языковыми мегалоидеатизмами», отсылая к Μεγάλη Ιδέα XIX в.: политической программе, согласно которой молодое греческое государство должно было объединить все земли с греческим населением и стать наследником Византии, вновь сделав Константинополь столицей эллинского мира. По его мысли, та же логика переносится и в языкознание: язык становится не объектом исследования, а доказательством национальной исключительности.
И именно поэтому, мне кажется, стоит осторожнее относиться к очередным войнам вокруг «истинного» произношения древнегреческого, «единого греческого языка» или поисков «единственно правильной» традиции. Очень часто это не столько филология, сколько продолжение старой национальной идеологии другими средствами, национализма на еще одном витке.
Парадокс в том, что история греческого языка оказывается гораздо интереснее самого мифа. Это не история «одного и того же языка», неподвижно существующего четыре тысячи лет. И не история полного распада, как это принято представлять на примере латыни. Скорее, это история ряда языковых состояний – литературных и разговорных, – которые веками сосуществовали, влияли друг на друга, наслаивались друг на друга и постоянно переосмыслялись. И именно эта сложная история, а не идеологически склеенная схема, на мой взгляд, и делает греческий язык по-настоящему уникальным. Признаться, прочитать всё это мне было особенно любопытно именно сейчас, когда в русскоязычном интернете иногда встречаются люди, защищающие мифы о греческом языке с анекдотически куда большим пылом, чем разумные греческие филологи. Для меня это, пожалуй, и стало главным открытием книги Христидиса: зрелое отношение к собственной традиции начинается именно там, где миф уступает место истории. Я так люблю трезвомыслящих ученых, а Христидис вот такой как раз! Жаль, вечно недостает времени посмотреть, в чем там нынешние академические греки варятся. А у них там, судя по всему, жарко бывает. Но ὁ βίος βραχύς…
#graeca@leucomustaceus
Но, пожалуй, самая сильная мысль Христидиса состоит в другом. Он показывает, что мы постоянно склеиваем швы между разными историческими состояниями греческого языка; между античными литературными диалектами, койне, византийским греческим, кафаревусой, димотикой, современным литературным языком. И нередко эту работу по «склеиванию» выполняет вовсе не история языка, а национальная идеология.
Поэтому спор идет не столько о филологии, сколько об идеологии и соответствующей пропаганде. А если кто-то с ней не согласен, тому грозит φρονηματισμός. Недаром Христидис называет подобные построения «языковыми мегалоидеатизмами», отсылая к Μεγάλη Ιδέα XIX в.: политической программе, согласно которой молодое греческое государство должно было объединить все земли с греческим населением и стать наследником Византии, вновь сделав Константинополь столицей эллинского мира. По его мысли, та же логика переносится и в языкознание: язык становится не объектом исследования, а доказательством национальной исключительности.
И именно поэтому, мне кажется, стоит осторожнее относиться к очередным войнам вокруг «истинного» произношения древнегреческого, «единого греческого языка» или поисков «единственно правильной» традиции. Очень часто это не столько филология, сколько продолжение старой национальной идеологии другими средствами, национализма на еще одном витке.
Парадокс в том, что история греческого языка оказывается гораздо интереснее самого мифа. Это не история «одного и того же языка», неподвижно существующего четыре тысячи лет. И не история полного распада, как это принято представлять на примере латыни. Скорее, это история ряда языковых состояний – литературных и разговорных, – которые веками сосуществовали, влияли друг на друга, наслаивались друг на друга и постоянно переосмыслялись. И именно эта сложная история, а не идеологически склеенная схема, на мой взгляд, и делает греческий язык по-настоящему уникальным. Признаться, прочитать всё это мне было особенно любопытно именно сейчас, когда в русскоязычном интернете иногда встречаются люди, защищающие мифы о греческом языке с анекдотически куда большим пылом, чем разумные греческие филологи. Для меня это, пожалуй, и стало главным открытием книги Христидиса: зрелое отношение к собственной традиции начинается именно там, где миф уступает место истории. Я так люблю трезвомыслящих ученых, а Христидис вот такой как раз! Жаль, вечно недостает времени посмотреть, в чем там нынешние академические греки варятся. А у них там, судя по всему, жарко бывает. Но ὁ βίος βραχύς…
#graeca@leucomustaceus
👍8❤5
Forwarded from Эстетика Византии (ЭВ)
🌊Простор для подвигов
Читая "Алексиаду", наткнулись с товарищами на по-своему занимательный кусочек:
...Καὶ τότε μὲν ἀπελείφθη καὶ ἄκων τῶν συστρατευομένων, ἀλλ' ὅ γε ἐφεξῆς καιρὸς πέλαγος ὑπανέῳξεν αὐτῷ ἀνδραγαθημάτων.
дословно
... И тогда, вопреки его воле, он был отделен от соратников, однако время затем открыло перед ним море доблестных дел
перевод Любарского:
...Тогда, хотя и против воли, он был удален из рядов воинов, но пришло время, и перед ним открылся широкий простор для подвигов.
👁 Красивый образ! Не знаю, связано ли наше "море + ..." в смысле "очень много чего-то" с выражением πέλαγος + gen, возможно, просто совпадение в логике оборота. Важно, что τὸ πέλαγος — это, зачастую, не просто море, а именно "морской простор", "открытое море". В переносном значении употребляется уже у Эсхила (κακῶν — бед), у Платона(λόγων — слов), Пиндара (πλούτου — богатства) и других.
Может быть, и ничего такого, но каждый раз радуюсь таким маленьким моментам и не могу ими не поделиться с вами. На самом деле, это случается чаще, но не всегда дохожу написать про это пост, да и, пожалуй, не стоит описывать всё подряд.
♥️ Эстетика Византии
Читая "Алексиаду", наткнулись с товарищами на по-своему занимательный кусочек:
...Καὶ τότε μὲν ἀπελείφθη καὶ ἄκων τῶν συστρατευομένων, ἀλλ' ὅ γε ἐφεξῆς καιρὸς πέλαγος ὑπανέῳξεν αὐτῷ ἀνδραγαθημάτων.
дословно
... И тогда, вопреки его воле, он был отделен от соратников, однако время затем открыло перед ним море доблестных дел
перевод Любарского:
...Тогда, хотя и против воли, он был удален из рядов воинов, но пришло время, и перед ним открылся широкий простор для подвигов.
Может быть, и ничего такого, но каждый раз радуюсь таким маленьким моментам и не могу ими не поделиться с вами. На самом деле, это случается чаще, но не всегда дохожу написать про это пост, да и, пожалуй, не стоит описывать всё подряд.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6🔥3😁1
...Καὶ τότε μὲν ἀπελείφθη καὶ ἄκων τῶν συστρατευομένων, ἀλλ' ὅ γε ἐφεξῆς καιρὸς πέλαγος ὑπανέῳξεν αὐτῷ ἀνδραγαθημάτων.
ἄκων → неохотный, против воли
ἀνδραγάθημα → подвиг мужества, доблестное дело
ἀπολείπω → оставлять, покидать (в страд. – быть оставленным)
ἐφεξῆς → последовательно, далее, следующий
καί → произносится во времена Анны как [ke], а не «кай" (Кай это брат Герды из «Снежной королевы»)
καιρός → время, момент, благоприятный случай
πέλαγος → море, открытое море. Грецию прямо сейчас омывают: Αἰγαῖον Πέλαγος, Ἰόνιον Πέλαγος, Κρητικὸν Πέλαγος, Θρακικὸν Πέλαγος, Μυρτῷον Πέλαγος, Ἰκάριον Πέλαγος. Все очень даже открытые.
συστρατεύομαι → воевать вместе, участвовать в походе
ὑπανοίγω → открывать, распахивать
Все слова присутствуют в новогреческом, последние два, может несколько винтажны, но понять их по корням сможет даже ученик Ε' Δημοτικού.
Остановимся на существительном ἀνδραγάθημα. На фото определение из словаря Бабиньотиса:
«Доблестный, героический поступок, главным образом на войне; воинский подвиг.»
Пример:
τὰ ἀνδραγαθήματα τῶν παλαιοτέρων θὰ ἐμπνέουν καὶ θὰ παραδειγματίζουν τὶς ἐρχόμενες γενιές.
Подвиги предков будут вдохновлять и служить примером для будущих поколений.
Стиль высокий, конечно, сочетания вроде:
ἐξυμνῶ τὰ ἀνδραγαθήματα
— воспевать подвиги.
τιμῶ τὰ ἀνδραγαθήματα
— чтить подвиги.
ἀπαθανατίζω τὰ ἀνδραγαθήματα
— увековечивать подвиги.
Обычно, когда это слово звучит, то рядом поднимают флаг. До сего дня ἐπ' ἀνδραγαθίᾳ «за проявленную доблесть; за героизм», официальная формула при награждении.
Читайте с Давидом «Алексиаду»😊
ἄκων → неохотный, против воли
ἀνδραγάθημα → подвиг мужества, доблестное дело
ἀπολείπω → оставлять, покидать (в страд. – быть оставленным)
ἐφεξῆς → последовательно, далее, следующий
καί → произносится во времена Анны как [ke], а не «кай" (Кай это брат Герды из «Снежной королевы»)
καιρός → время, момент, благоприятный случай
πέλαγος → море, открытое море. Грецию прямо сейчас омывают: Αἰγαῖον Πέλαγος, Ἰόνιον Πέλαγος, Κρητικὸν Πέλαγος, Θρακικὸν Πέλαγος, Μυρτῷον Πέλαγος, Ἰκάριον Πέλαγος. Все очень даже открытые.
συστρατεύομαι → воевать вместе, участвовать в походе
ὑπανοίγω → открывать, распахивать
Все слова присутствуют в новогреческом, последние два, может несколько винтажны, но понять их по корням сможет даже ученик Ε' Δημοτικού.
Остановимся на существительном ἀνδραγάθημα. На фото определение из словаря Бабиньотиса:
«Доблестный, героический поступок, главным образом на войне; воинский подвиг.»
Пример:
τὰ ἀνδραγαθήματα τῶν παλαιοτέρων θὰ ἐμπνέουν καὶ θὰ παραδειγματίζουν τὶς ἐρχόμενες γενιές.
Подвиги предков будут вдохновлять и служить примером для будущих поколений.
Стиль высокий, конечно, сочетания вроде:
ἐξυμνῶ τὰ ἀνδραγαθήματα
— воспевать подвиги.
τιμῶ τὰ ἀνδραγαθήματα
— чтить подвиги.
ἀπαθανατίζω τὰ ἀνδραγαθήματα
— увековечивать подвиги.
Обычно, когда это слово звучит, то рядом поднимают флаг. До сего дня ἐπ' ἀνδραγαθίᾳ «за проявленную доблесть; за героизм», официальная формула при награждении.
Читайте с Давидом «Алексиаду»😊
❤9🔥2
«Что же до поколения инфинитивописателей, оно ныне не имеет иных представителей, кроме господина Афендулиса и некоей учительницы в Пиргосе, которой мэр поручил подносить цветы и инфинитивы проезжающим там именитым иностранцам.»
Роидис иронизирует над ἀπαρεμφατογράφος (инфинитивописателем), приводя дальше приветствие по случаю приезда королевы из афинской газеты Ἐφημερίς, которое гласит:
Μεγαλειοτάτη! Ἀδυνατοῦσα ἐκφράσαι συγκίνησιν καὶ χαράν μου περιορίζομαι ὑποβαλεῖν τὰ σεβάσματά μου καὶ τολμῶ προσφέρειν στέφανον ἐξ ἀνθέων κτλ.
(Ваше Величество! Не будучи в состоянии выразить моё волнение и радость, я ограничиваюсь тем, что приношу Вам своё глубочайшее почтение и осмеливаюсь преподнести венок из цветов и т. д.)
То самое принесение цветов и инфинитивов. Торжественно и величаво, вполне себе живой древнегреческий от учительницы из Пиргоса, а вечером народные гуляния.
Роидис иронизирует над ἀπαρεμφατογράφος (инфинитивописателем), приводя дальше приветствие по случаю приезда королевы из афинской газеты Ἐφημερίς, которое гласит:
Μεγαλειοτάτη! Ἀδυνατοῦσα ἐκφράσαι συγκίνησιν καὶ χαράν μου περιορίζομαι ὑποβαλεῖν τὰ σεβάσματά μου καὶ τολμῶ προσφέρειν στέφανον ἐξ ἀνθέων κτλ.
(Ваше Величество! Не будучи в состоянии выразить моё волнение и радость, я ограничиваюсь тем, что приношу Вам своё глубочайшее почтение и осмеливаюсь преподнести венок из цветов и т. д.)
То самое принесение цветов и инфинитивов. Торжественно и величаво, вполне себе живой древнегреческий от учительницы из Пиргоса, а вечером народные гуляния.
😁9❤6👏1
Forwarded from PhilosophyToday
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Найден будующий переводчик Аристотеля.
❤19😢5🔥1👏1
Господин с верхнего твита так долго жил ἐν τῷ ἐξωτερικῷ, что забыл социокультурные реалии в общении с соотечественниками:
«Я провёл столько времени в Шотландии, что забыл разницу в том, что означает фраза „увидимся вечером“ (τὰ λέμε τὸ ἀπόγευμα). Я ждал своего друга после 12 часов дня, а он имел в виду сегодня вечером, примерно в 6 часов».
Внизу, не без юмора, напоминают базу.
Я дополню выдержкой из «Ономастикона» Поллукса (книга I, глава 69) с намёком, что раньше всё было запутаннее.
Части дня:
· περίορθρον — предрассветная пора (время перед рассветом);
· ὄρθρος — раннее утро (заря);
· ὑπολαμπούσης ἡμέρας — когда день уже начинает заниматься (светает);
· ὑποφαινούσης — когда показывается свет (начинает рассветать);
· ὑπὸ πρώτην ἕω — перед самым рассветом (под самую утреннюю зарю);
· ἡλίου ἀνίσχοντος — при восходе солнца;
· περὶ ἡλίου ἐπιτολάς — около восхода солнца;
· πρωί — утром;
· καὶ πρωὶ τῆς ἡμέρας — и ранним утром (в начале дня).
· μεσούσης ἡμέρας — в середине дня;
· περὶ μεσημβρίαν — около полудня;
· ἡλίου ὑπὲρ κεφαλῆς ἱσταμένου — когда солнце стоит над головою;
· κλίναντος εἰς τὰ μεσημβρινὰ τοῦ θεοῦ — когда оно склоняется к полуденной стороне (т.е. начинает клониться к западу);
· δείλης — пополудни (после полудня);
· δείλης ὀψίας — поздним вечером (поздно пополудни);
· καὶ μεσημβρινοῦ καιροῦ — и в полуденное время;
· καὶ δειλινοῦ καιροῦ — и в послеполуденное время;
· ἡλίου εἰς τὸ κάτω ῥέποντος — когда солнце клонится к закату (склоняется вниз);
· ὀψὲ τῆς ἡμέρας — поздно днём (в конце дня).
· περὶ ἡλίου δυσμάς — около заката солнца;
· ἑσπέρας — вечером;
· ὅτε ἤδη συνεσκόταζε — когда уже начинало смеркаться;
· καὶ σκοταῖοι ἀφίκοντο — и они прибыли уже в темноте (пример употребления, судя п
Части ночи:
· νυκτὸς ἀρχή — начало ночи;
· περὶ πρώτην νύκτα — около первой стражи (букв. «около первой ночи»);
· νυκτὸς ἀρχομένης — когда ночь наступает (в начале ночи);
· περὶ πρώτας φυλακὰς καὶ δευτέρας καὶ τρίτας — около первой, второй и третьей стражи (ночные стражи — примерно по 3 часа каждая);
· καθ᾽ Ὅμηρον περὶ πρώτην μοῖραν — или, по Гомеру, около первой части ночи (μοῖρα — доля, часть);
· περὶ πρῶτον ὕπνον — около первого сна (т.е. вскоре после засыпания);
· μεσούσης νυκτός — в середине ночи;
· μέσων νυκτῶν — в полночь (букв. «среди ночей»);
· ὑπὸ τὸ λυκαυγές — перед самым рассветом, когда появляется утренний свет (λυκαυγές — «волчий свет», т.е. серый предрассветный свет);
· ὅπερ Ὅμηρος (Η 433) “ἀμφιλύκην νύκτα” καλεῖ — что Гомер (Илиада, VII, 433) называет «утренняя заря» (ἀμφιλύκη νύξ — ночь около рассвета);
· περὶ ἀλεκτρυόνων ᾠδάς — около петушиного пения (примерно время, когда поют петухи);
· ἀλεκτρυόνων ἀδόντων — когда поют петухи («петухопенье»);
· ὑπὸ τὸν ᾠδὸν ὄρνιθα — перед певчей птицей (т.е. до пения петуха).
· νυκτερεῦσαι — провести ночь, сделать что-то ночью (νυκτός τι πρᾶξαι);
· νυκτεριναὶ φυλακαί — ночные стражи;
· διανυκτερεῦσαι — пробыть всю ночь (δι᾽ ὅλης νυκτός) — бодрствовать или находиться где-то до утра;
· ἐφεσπερεῦσαι и ἐφεσπερεύσασθαι — провести вечер (без сна), бодрствовать вечером (τὸ μὲν ἐσπέρας προσαγρυπνῆσαι — бодрствовать вечером);
· ἐπορθρεύσασθαι — встать до рассвета, подняться около утренней зари (προαναστῆναι περὶ τὸν ὄρθρον — встать перед рассветом).
«Я провёл столько времени в Шотландии, что забыл разницу в том, что означает фраза „увидимся вечером“ (τὰ λέμε τὸ ἀπόγευμα). Я ждал своего друга после 12 часов дня, а он имел в виду сегодня вечером, примерно в 6 часов».
Внизу, не без юмора, напоминают базу.
Я дополню выдержкой из «Ономастикона» Поллукса (книга I, глава 69) с намёком, что раньше всё было запутаннее.
Части дня:
· περίορθρον — предрассветная пора (время перед рассветом);
· ὄρθρος — раннее утро (заря);
· ὑπολαμπούσης ἡμέρας — когда день уже начинает заниматься (светает);
· ὑποφαινούσης — когда показывается свет (начинает рассветать);
· ὑπὸ πρώτην ἕω — перед самым рассветом (под самую утреннюю зарю);
· ἡλίου ἀνίσχοντος — при восходе солнца;
· περὶ ἡλίου ἐπιτολάς — около восхода солнца;
· πρωί — утром;
· καὶ πρωὶ τῆς ἡμέρας — и ранним утром (в начале дня).
· μεσούσης ἡμέρας — в середине дня;
· περὶ μεσημβρίαν — около полудня;
· ἡλίου ὑπὲρ κεφαλῆς ἱσταμένου — когда солнце стоит над головою;
· κλίναντος εἰς τὰ μεσημβρινὰ τοῦ θεοῦ — когда оно склоняется к полуденной стороне (т.е. начинает клониться к западу);
· δείλης — пополудни (после полудня);
· δείλης ὀψίας — поздним вечером (поздно пополудни);
· καὶ μεσημβρινοῦ καιροῦ — и в полуденное время;
· καὶ δειλινοῦ καιροῦ — и в послеполуденное время;
· ἡλίου εἰς τὸ κάτω ῥέποντος — когда солнце клонится к закату (склоняется вниз);
· ὀψὲ τῆς ἡμέρας — поздно днём (в конце дня).
· περὶ ἡλίου δυσμάς — около заката солнца;
· ἑσπέρας — вечером;
· ὅτε ἤδη συνεσκόταζε — когда уже начинало смеркаться;
· καὶ σκοταῖοι ἀφίκοντο — и они прибыли уже в темноте (пример употребления, судя п
Части ночи:
· νυκτὸς ἀρχή — начало ночи;
· περὶ πρώτην νύκτα — около первой стражи (букв. «около первой ночи»);
· νυκτὸς ἀρχομένης — когда ночь наступает (в начале ночи);
· περὶ πρώτας φυλακὰς καὶ δευτέρας καὶ τρίτας — около первой, второй и третьей стражи (ночные стражи — примерно по 3 часа каждая);
· καθ᾽ Ὅμηρον περὶ πρώτην μοῖραν — или, по Гомеру, около первой части ночи (μοῖρα — доля, часть);
· περὶ πρῶτον ὕπνον — около первого сна (т.е. вскоре после засыпания);
· μεσούσης νυκτός — в середине ночи;
· μέσων νυκτῶν — в полночь (букв. «среди ночей»);
· ὑπὸ τὸ λυκαυγές — перед самым рассветом, когда появляется утренний свет (λυκαυγές — «волчий свет», т.е. серый предрассветный свет);
· ὅπερ Ὅμηρος (Η 433) “ἀμφιλύκην νύκτα” καλεῖ — что Гомер (Илиада, VII, 433) называет «утренняя заря» (ἀμφιλύκη νύξ — ночь около рассвета);
· περὶ ἀλεκτρυόνων ᾠδάς — около петушиного пения (примерно время, когда поют петухи);
· ἀλεκτρυόνων ἀδόντων — когда поют петухи («петухопенье»);
· ὑπὸ τὸν ᾠδὸν ὄρνιθα — перед певчей птицей (т.е. до пения петуха).
· νυκτερεῦσαι — провести ночь, сделать что-то ночью (νυκτός τι πρᾶξαι);
· νυκτεριναὶ φυλακαί — ночные стражи;
· διανυκτερεῦσαι — пробыть всю ночь (δι᾽ ὅλης νυκτός) — бодрствовать или находиться где-то до утра;
· ἐφεσπερεῦσαι и ἐφεσπερεύσασθαι — провести вечер (без сна), бодрствовать вечером (τὸ μὲν ἐσπέρας προσαγρυπνῆσαι — бодрствовать вечером);
· ἐπορθρεύσασθαι — встать до рассвета, подняться около утренней зари (προαναστῆναι περὶ τὸν ὄρθρον — встать перед рассветом).
❤23👏5🔥3😁1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Εὐτυχισμένος εἶναι ὁ ἄνθρωπος ποὺ πρὶν πεθάνει ἔχει τὴν καλὴ τύχη νὰ ταξιδέψει στὸ Αἰγαῖο.»
«Счастлив человек, которому до смерти выпала удача проплыть по Эгейскому морю.»
Νῖκος Καζαντζάκης, Ἀλέξης Ζορμπάς
«Счастлив человек, которому до смерти выпала удача проплыть по Эгейскому морю.»
Νῖκος Καζαντζάκης, Ἀλέξης Ζορμπάς
❤23🔥13👏1
τὸ δὲ ναυτικὸν τέχνης ἐστίν, ὥσπερ καὶ ἄλλο τι, καὶ οὐκ ἐνδέχεται, ὅταν τύχῃ, ἐκ παρέργου μελετᾶσθαι, ἀλλὰ μᾶλλον μηδὲν ἐκείνῳ πάρεργον ἄλλο γίγνεσθαι
Τὸ ναυτικό, περισσότερο ἀπὸ ἄλλα πράγματα, εἶναι ζήτημα τέχνης, καὶ δὲν γίνεται νὰ τὸ ἀσκεῖ κανεὶς ὅποτε τύχει, ὡς πάρεργο, ἀπεναντίας τίποτε ἄλλο δὲν μπορεῖ νὰ ἀσκεῖται ὡς πάρεργο παράλληλα μὲ αὐτό.(Μετάφρασις εἰς τὴν Νέαν Ἑλληνικὴν γλῶσσαν — Ὁ Ν. Μ. Σκουτερόπουλος)
Морское дело, как и всякое другое, есть искусство, и невозможно заниматься им, когда придется, как чем-то побочным; даже более того, при нем нет места ничему постороннему.
Θουκυδίδου, Ἱστορία τοῦ Πελοποννησιακοῦ πολέμου, Α´ 142.9.
Τὸ ναυτικό, περισσότερο ἀπὸ ἄλλα πράγματα, εἶναι ζήτημα τέχνης, καὶ δὲν γίνεται νὰ τὸ ἀσκεῖ κανεὶς ὅποτε τύχει, ὡς πάρεργο, ἀπεναντίας τίποτε ἄλλο δὲν μπορεῖ νὰ ἀσκεῖται ὡς πάρεργο παράλληλα μὲ αὐτό.(Μετάφρασις εἰς τὴν Νέαν Ἑλληνικὴν γλῶσσαν — Ὁ Ν. Μ. Σκουτερόπουλος)
Морское дело, как и всякое другое, есть искусство, и невозможно заниматься им, когда придется, как чем-то побочным; даже более того, при нем нет места ничему постороннему.
Θουκυδίδου, Ἱστορία τοῦ Πελοποννησιακοῦ πολέμου, Α´ 142.9.
❤10🔥2
Forwarded from Греция на русском
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🇬🇷🚣♂️🥇 Великий триумф эллинской гребли на чемпионате Европы в Варезе
Наш спортсмен Петрос Гайдадзис завоевал золотую медаль в соревнованиях одиночек лёгкого веса среди мужчин (Lightweight Men's Single Sculls) на чемпионате Европы, проходящем на озере Варезе (Италия).
🏆 Блестящее выступление принесло Элладе ещё одну европейскую победу и подтвердило высокий уровень эллинской школы академической гребли.
#спорт #видео
Ⓖⓡⓔⓔⓒⓔ
Вступай в группу 🇬🇷
Подпишись ✅
Канал в ВК
Греция 🇬🇷 на русском ➤ t.me/LoveGreece
Наш спортсмен Петрос Гайдадзис завоевал золотую медаль в соревнованиях одиночек лёгкого веса среди мужчин (Lightweight Men's Single Sculls) на чемпионате Европы, проходящем на озере Варезе (Италия).
🏆 Блестящее выступление принесло Элладе ещё одну европейскую победу и подтвердило высокий уровень эллинской школы академической гребли.
#спорт #видео
Ⓖⓡⓔⓔⓒⓔ
Вступай в группу 🇬🇷
Подпишись ✅
Канал в ВК
Греция 🇬🇷 на русском ➤ t.me/LoveGreece
❤9🔥5👏1😁1
«Средний залог показывает, насколько действие лично значимо для того, кто его совершает: оно может быть направлено либо на самого субъекта (λούομαι — моюсь), либо на то, что ему непосредственно интересно (ἄγομαι γυναῖκα = παντρεύομαι — женюсь). В отличие от активного залога, который описывает действие объективно, как простое внешнее событие, средний залог подчёркивает субъективное участие и заинтересованность действующего лица. Это участие бывает внутренним (возвратным), внешним (косвенным), полезным или вредным (ὀδύρομαι — оплакиваю), взаимным (μάχομαι — сражаюсь), простым или активным (στρατεύομαι — служу в войске). Разница между средним и активным залогом не сводится только к субъективности или объективности: в ряде случаев они приобретают совершенно разные значения. Средний залог совпадает со средним (медиальным) залогом; есть также пассивные будущие и аористы, которые по смыслу являются средними (σωθήσομαι — буду спасён, ἐσώθην = έσωσα τον εαυτό μου — спас себя).
Примеры:
· ἄγω (= ὁδηγῶ, μεταφέρω — веду, переношу)
ἄγομαι (= παίρνω γιά μένα — беру для себя)
· ἀμύνω τινί (= βοηθῶ κάποιον — помогаю кому-то)
ἀμύνομαί τινα (= ἀμύνομαι, ἀποκρούω — защищаюсь, отражаю)
· βλακεύω (= εἶμαι βλάκας — веду себя как дурак)
βλακεύομαι (= φέρομαι σὰν βλάκας — веду себя как дурак)
· βουλεύω (= εἶμαι βουλευτής — я член совета)
βουλεύομαι (= σκέφτομαι, συσκέπτομαι, ἀποφασίζω — думаю, обсуждаю, принимаю решение)
· γαμῶ (для мужчины) (= παίρνω γυναίκα, παντρεύομαι — беру жену, женюсь)
γαμοῦμαι (для женщины) (= δέχομαι νὰ παντρευτῶ — соглашаюсь выйти замуж)
· τίθημι ἢ γράφω νόμον (для законодателя) (= ψηφίζω νόμο, ἐπιβάλλω νόμο — голосую за закон, налагаю закон)
τίθεμαι ἢ γράφομαι νόμους (= θεσπίζω ὡς πόλη καὶ λαὸς νόμους ἐλευθέρα, χωρὶς κάποιος νὰ τοὺς ἐπιβάλει — устанавливаю законы как город и народ свободно, без принуждения)
· ποιῶ εἰρήνην (говорится о посланнике или политике, который ведёт переговоры о мире)
ποιοῦμαι εἰρήνην (говорится об общине, которая заключает мир в своих интересах)
· πορίζω τινί (= προμηθεύω σὲ κάποιον — снабжаю кого-то)
πορίζομαί τι (= προμηθεύομαι γιὰ τὸν ἑαυτό μου — добываю для себя)
· τιμωρῶ τινι (= βοηθῶ, τιμωρῶ, ἐκδικοῦμαι γιὰ λογαριασμὸ ἄλλου — помогаю, наказываю, мщу за другого)
τιμωροῦμαί τινα (= τιμωρῶ, ἐκδικοῦμαι ὑπερασπίζοντας τὴν τιμή μου, βοηθῶντας τὸν ἑαυτό μου — наказываю, мщу, защищая свою честь и помогая себе)
· πολιτεύω (= εἶμαι πολίτης — я гражданин)
πολιτεύομαι (= διάγω ὡς ἐλεύθερος πολίτης, ἀσχολοῦμαι μὲ τὰ κοινά — живу как свободный гражданин, занимаюсь общественными делами)
· φυλάττω τινά (= φυλάττω, φρουρῶ — охраняю, стерегу)
φυλάττομαι (= φυλάγομαι ἀπὸ κάποιον ἢ κάτι — остерегаюсь кого-то или чего-то)
· ἀποδίδωμι (= ἐπιστρέφω, δίνω πίσω, ἀποκαθιστῶ — возвращаю, отдаю обратно, восстанавливаю)
ἀποδίδομαι (= δίνω κάτι ἀπ’ τὰ δικά μου, πωλῶ — отдаю что-то из своего, продаю)
· ἄρχω λόγου (= λέγω πρῶτος σὲ σχέση μὲ ἄλλους — говорю первым по сравнению с другими)
ἄρχομαι λόγου (= ἀρχίζω νὰ λέγω (βρίσκομαι στὴν ἀρχὴ τοῦ λόγου μου) — начинаю говорить (нахожусь в начале своей речи))
· ἀνάγω (= ὁδηγῶ πρὸς τὰ πάνω — веду вверх)
ἀνάγομαι (= ἀνοίγομαι στὸ πέλαγος — выхожу в открытое море)
· κατάγω (= ὁδηγῶ πρὸς τὰ κάτω — веду вниз)
κατάγομαι (= ἐπανέρχομαι ἀπ’ τὴν θάλασσα στὴν ξηρά — возвращаюсь с моря на сушу)
· συμβουλεύω τινί (= συμβουλεύω κάποιον — советую кому-то)
συμβουλεύομαι τινί (= συμβουλεύομαι κάποιον — советуюсь с кем-то)
Смысловые расхождения между активным и средним залогом очевидны: в некоторых глаголах (ἀποδίδωμι — возвращаю, ἀποδίδομαι — продаю; ἀνάγω — веду вверх, ἀνάγομαι — выхожу в море) значение глагола в каждом залоге становится совершенно разным.»
Γρηγορόπουλος, Δημήτριος Ε. Ἡ σύνταξη τοῦ ἀρχαίου ἑλληνικοῦ λόγου: συστηματοποιημένη. σ. 321.
Примеры:
· ἄγω (= ὁδηγῶ, μεταφέρω — веду, переношу)
ἄγομαι (= παίρνω γιά μένα — беру для себя)
· ἀμύνω τινί (= βοηθῶ κάποιον — помогаю кому-то)
ἀμύνομαί τινα (= ἀμύνομαι, ἀποκρούω — защищаюсь, отражаю)
· βλακεύω (= εἶμαι βλάκας — веду себя как дурак)
βλακεύομαι (= φέρομαι σὰν βλάκας — веду себя как дурак)
· βουλεύω (= εἶμαι βουλευτής — я член совета)
βουλεύομαι (= σκέφτομαι, συσκέπτομαι, ἀποφασίζω — думаю, обсуждаю, принимаю решение)
· γαμῶ (для мужчины) (= παίρνω γυναίκα, παντρεύομαι — беру жену, женюсь)
γαμοῦμαι (для женщины) (= δέχομαι νὰ παντρευτῶ — соглашаюсь выйти замуж)
· τίθημι ἢ γράφω νόμον (для законодателя) (= ψηφίζω νόμο, ἐπιβάλλω νόμο — голосую за закон, налагаю закон)
τίθεμαι ἢ γράφομαι νόμους (= θεσπίζω ὡς πόλη καὶ λαὸς νόμους ἐλευθέρα, χωρὶς κάποιος νὰ τοὺς ἐπιβάλει — устанавливаю законы как город и народ свободно, без принуждения)
· ποιῶ εἰρήνην (говорится о посланнике или политике, который ведёт переговоры о мире)
ποιοῦμαι εἰρήνην (говорится об общине, которая заключает мир в своих интересах)
· πορίζω τινί (= προμηθεύω σὲ κάποιον — снабжаю кого-то)
πορίζομαί τι (= προμηθεύομαι γιὰ τὸν ἑαυτό μου — добываю для себя)
· τιμωρῶ τινι (= βοηθῶ, τιμωρῶ, ἐκδικοῦμαι γιὰ λογαριασμὸ ἄλλου — помогаю, наказываю, мщу за другого)
τιμωροῦμαί τινα (= τιμωρῶ, ἐκδικοῦμαι ὑπερασπίζοντας τὴν τιμή μου, βοηθῶντας τὸν ἑαυτό μου — наказываю, мщу, защищая свою честь и помогая себе)
· πολιτεύω (= εἶμαι πολίτης — я гражданин)
πολιτεύομαι (= διάγω ὡς ἐλεύθερος πολίτης, ἀσχολοῦμαι μὲ τὰ κοινά — живу как свободный гражданин, занимаюсь общественными делами)
· φυλάττω τινά (= φυλάττω, φρουρῶ — охраняю, стерегу)
φυλάττομαι (= φυλάγομαι ἀπὸ κάποιον ἢ κάτι — остерегаюсь кого-то или чего-то)
· ἀποδίδωμι (= ἐπιστρέφω, δίνω πίσω, ἀποκαθιστῶ — возвращаю, отдаю обратно, восстанавливаю)
ἀποδίδομαι (= δίνω κάτι ἀπ’ τὰ δικά μου, πωλῶ — отдаю что-то из своего, продаю)
· ἄρχω λόγου (= λέγω πρῶτος σὲ σχέση μὲ ἄλλους — говорю первым по сравнению с другими)
ἄρχομαι λόγου (= ἀρχίζω νὰ λέγω (βρίσκομαι στὴν ἀρχὴ τοῦ λόγου μου) — начинаю говорить (нахожусь в начале своей речи))
· ἀνάγω (= ὁδηγῶ πρὸς τὰ πάνω — веду вверх)
ἀνάγομαι (= ἀνοίγομαι στὸ πέλαγος — выхожу в открытое море)
· κατάγω (= ὁδηγῶ πρὸς τὰ κάτω — веду вниз)
κατάγομαι (= ἐπανέρχομαι ἀπ’ τὴν θάλασσα στὴν ξηρά — возвращаюсь с моря на сушу)
· συμβουλεύω τινί (= συμβουλεύω κάποιον — советую кому-то)
συμβουλεύομαι τινί (= συμβουλεύομαι κάποιον — советуюсь с кем-то)
Смысловые расхождения между активным и средним залогом очевидны: в некоторых глаголах (ἀποδίδωμι — возвращаю, ἀποδίδομαι — продаю; ἀνάγω — веду вверх, ἀνάγομαι — выхожу в море) значение глагола в каждом залоге становится совершенно разным.»
Γρηγορόπουλος, Δημήτριος Ε. Ἡ σύνταξη τοῦ ἀρχαίου ἑλληνικοῦ λόγου: συστηματοποιημένη. σ. 321.
🔥13❤2👏2