Известно, что Р. Якобсон заявил (в своей работе «Лингвистика и поэтика», 1960), что «лингвист, который не понимает, как функционирует язык литературы, так же как и филолог, который безразличен к лингвистическим проблемам и не знаком с лингвистическими методами, являются ныне двумя одинаково очевидными анахронизмами».

Минутка общих мест. Доброе утро.

— Алло. Не могу сейчас разговаривать, я отдыхаю в местном баре в Салониках.
— Ты же сам мне позвонил.
— Ничего не слышно из-за бара. Все, пока!

Гомер и Гесиод часто использовали слово ὄϊς (в разных падежах: ὄϊος, ὀΐ, δϊν) – например, в «Одиссее» (IX, 425): ἄρσενες ὄιες ἦσαν εὐτρεφέες. Однако позже, в аттической прозе, авторы стали предпочитать более регулярное слово πρόβατον, и эта традиция дожила до новозаветных времён (ср. Ин. 10:1: εἰς τὴν αὐλὴν τῶν προβάτων) и даже до современного греческого. Более древнее слово ὄϊς к тому времени уже вышло из обихода.

Точно так же слово ὖς (с формами ὑός, ὑΐ, ὕα) постепенно уступало место слову χοῖρος, хотя в Новом Завете старый вариант встречается один раз – ὖς λουσαμένη [sc. ἐπέστρεψεν] εἰς κυλισμὸν βορβόρου (2 Пет. 2:22). Любопытно, что если заглянуть в корпус TLG, то ὖς встречается там около 1700 раз, тогда как χοῖρος – всего 500. Форма σῦς, которая часто использовалась как синоним ὖς, появляется примерно 350 раз. При этом χοῖρος явно был более «живым» и выразительным словом: от него образовалось не меньше восьмидесяти сложных слов, тогда как от ὖς и σῦς таких производных почти нет.

В Новом Завете один раз встречается слово προσφάγιον (Ин. 21:5): παιδία, μή τι προσφάγιον ἔχετε; В классическую эпоху в таком случае сказали бы ὄψον. Например, в лексиконе Гесихия читаем: ὄψον: προσφάγιον. Фотий определяет его ещё шире: ὄψον: πᾶν προσόψημα ἢ προσφάγιον (почти дословно это повторяется и в других византийских словарях).

Кроме Эзопа (у него это слово встречается один раз), προσφάγιον в более поздних авторах появляется всего 24 раза. Правда, оно бытовало и в народных новогреческих текстах (в формах προσφάγι, προσφάϊ). Что касается ὄψον, то оно обозначало обычно какое-нибудь приготовленное блюдо, часто рыбное, и от него произошло слово ὀψώνιον. Интересно, что у Фукидида (V век до н.э.) это слово, по-видимому, означало что-то вроде «приготовленная рыба», но со временем смысл сместился на вторую часть этого составного слова.

Классическое слово ἰχθύς в Новом Завете ещё держится (23 раза), но в народной речи уже начинает появляться его замена – ὀψάριον (5 раз). В современном греческом уживаются оба варианта: ἰχθύς используется в кафаревусе (официально-книжном стиле), а в димотике (повседневном языке) говорят ψάρι, которое восходит через византийское ὀψάριν к тому самому ὀψάριον. И хотя в новогреческом от ὀψάριον образовалось около 13 слов, у ἰχθύς производных более сотни, и большинство из них вполне активно и в димотике. См. Παπύρου Λεξικό, т. 4, стр. 600–604, например: ἰχθυαγορά ('рыбный рынок'), ἰχθυοκαλλιέργεια ('рыборазведение'), ἰχθυβόρος ('рыбоядный'), ἰχθύδιον ('рыбёшка'), ἰχθυέλαιον ('рыбий жир'), ἰχθυοκομία ('рыбоводство', 'рыборазведение'), ἰχθυοτροφία ('рыборазведение'), ἰχθυολιμήν -μένας ('гавань для рыболовных судов'), ἰχθυοπαραγωγός ('производитель рыбы'), ἰχθυοπώλης ('продавец рыбы') и т. д. и т. п.

Хатцидакис высказывал мысль, что именно по той же причине – стремлению к большей выразительности – поздний греческий язык стал предпочитать уменьшительные формы вместо обычных слов. Так, вместо классического τὸ οὖς в Новом Завете мы видим уменьшительное τὸ ὠτίον (Мф. 26:51; Лк. 22:51; Ин. 18:26), а в Евангелии от Марка и у Иоанна – другую уменьшительную форму, τὸ ὠτάριον (Мк. 14:47; Ин. 18:10), хотя из контекста вовсе не следует, что у Малха были какие-то особенно маленькие уши.

То же самое происходит с классическим ὁ/ἡ παῖς. В Новом Завете чаще встречаются τὸ παιδίον (а для девочек – ἡ παιδίσκη) и τὸ παιδάριον. Первое из них дало начало новогреческому димотическому τὸ παιδί (через византийское παιδίν), но при этом уменьшительного оттенка уже не несёт. Аналогично: от ὁ κύων образуется κυνάριον (ср. Мф. 15:26–27 – «собачки», которые едят со стола господ), от ἡ κλείς – уменьшительное τὸ κλειδίον, которое через византийское κλειδίν дало современное τὸ κλειδί (уже без уменьшительного значения). По той же модели от ἡ κτείς (в Новом Завете не встречается) произошло τὸ κτένιον, а от него – новогреческое димотическое τὸ κτένι (в диалектах – χτένι), тогда как кафаревуса сохраняет древнюю форму.

....но 40 фунтов это 40 фунтов.

Τὸν Χριστὸν πρωτότοκον τοῦ θεοῦ εἶναι ἐδιδάχθημεν καὶ προεμηνύσαμεν λόγον ὄντα, οὗ πᾶν γένος ἀνθρώπων μετέσχε. Καὶ οἱ μετὰ λόγου βιώσαντες Χριστιανοί εἰσι, κἂν ἄθεοι ἐνομίσθησαν, οἷον ἐν Ἕλλησι μὲν Σωκράτης καὶ Ἡράκλειτος καὶ οἱ ὅμοιοι αὐτοῖς, ἐν βαρβάροις δὲ Ἀβραὰμ καὶ Ἀνανίας καὶ ᾿Αζαρίας καὶ Μισαὴλ καὶ Ἠλίας καὶ ἄλλοι πολλοί, ὧν τὰς πράξεις ἢ τὰ ὀνό ματα καταλέγειν μακρὸν εἶναι ἐπιστάμενοι τανῦν παραιτούμεθα.

«Мы научены, что Христос есть Первородный Бога, и мы возвестили, что Он есть Слово (Логос), в Котором участвует весь род человеческий. И те, кто жили согласно Слову, суть христиане, даже если они считались безбожниками, — как среди эллинов Сократ, Гераклит и им подобные, а среди варваров — Авраам, Анания, Азария, Мисаил, Илия и многие другие; перечислять же деяния или имена которых, зная, что это было бы долго, мы ныне отказываемся».

Мужа, выдавшего Гераклиту задним числом удостоверение христианина, звали Иустин Философ (ок. 110–165 гг. н. э.). Будучи сначала язычником, он обратился в христианство около 135 г. по Р. Х. после беседы с таинственным старцем, касавшейся платоновских воззрений на бессмертие души. Перепрошившись после этого платоноведческого диспута, он пошёл к успеху: как христианин он преподавал философию в Риме, где нажил себе многих врагов из-за своей известности и религиозных убеждений. Почему мы можем быть уверены, что его успех в столице мира был успешен? По той простой причине, что если вы в чём-то преуспеваете, то у вас появляются haters (по тогдашнему: οἱ δυσμενεῖς, οἱ μισοῦντες καὶ φθονοῦντες).
Некий киник Крискент (Κρήσκης) оклеветал его перед императором Марком Аврелием, «мужчиной с такими красивыми и меланхоличными, как у доктора Хауса, глазами», цитируя одну мою знакомую, и добился смертного приговора — обезглавливания — в 165 г. по Р. Х. После этого Иустин получил второе прозвище — «Мученик».

Значим он был тем, что в целом Иустин — первый христианский апологет, который не поколебался ввести в богословскую мысль греческие элементы, выдвинув тезис, что учения Платона не чужды Христу, хотя и не во всём сходны с Ним, как и учения других — стоиков, поэтов и писателей: ибо каждый, видя нечто сродное себе в божественном Логосе, высказал прекрасное. Проще говоря, он был адвокатом заключённых дантовского лимба.

Мф 14:6 и далее (ср. Мк 6:21 и далее) описывает пир в честь дня рождения Ирода: γενεσίοις δὲ γενομένοις τοῦ Ἡρώδου ὠρχήσατο ἡ θυγάτηρ τῆς Ἡρωδιάδος. Матфей, как и Марк, использует τὰ γενέσια вместо классического τὰ γενέθλια. Несколько авторов указывают, что τὰ γενέσια употреблялось неправильно, когда использовалось в значении «день рождения». Так, историк Филохор (IV–III вв. до н.э.) (frg. 3b, 328 F. 168) объясняет, что γενέσια был государственным праздником в Афинах пятого числа месяца боэдромион: οὔσης τε ἑορτῆς [τῆς] δημοτελοῦς <ἐν> ᾿Αθήναις, Βοηδρομιῶνος πέμπτηι («праздник, проводимый в Афинах за государственный счёт пятого числа месяца боэдромион»), в то время как Аммоний Грамматик (I/II вв. н.э.) в сочинении Περὶ ὁμοίων καὶ διαφόρων λέξεων, 116, говорит: γενέθλια καὶ γενέσια διαφέρει. ὅτι μὲν γὰρ γενέθλια τάσσεται ἐπὶ τῶν ζώντων· καὶ ἐν ᾗ ἕκαστος ἡμέρᾳ ἐγεννήθη. αὕτη καλεῖται γενέθλιος ἡμέρα. γενέσια δὲ ἐπὶ τῶν τεθνηκότων («γενέθλια отличается от γενέσια: γενέθλια употребляется о живых, а день, в который каждый родился, называется γενέθλιος ἡμέρα, тогда как γενέσια употребляется об умерших»). Аналогично Фриних в «Эклоге», 75: Γενέσια οὐκ ὀρθῶς τίθεται ἐπὶ τῆς γενεθλίου ἡμέρας· Γενέσια γὰρ ᾿Αθήνησιν ἑορτή, λέγειν οὖν δεῖ τὰς γενεθλίους ἡμέρας ἢ γενέθλια («Γενέσια неправильно употребляется в значении дня рождения; Γενέσια — это праздник в Афинах. Надо говорить γενεθλίους ἡμέρας или γενέθλια»); Ὅρος Γραμματικός (5 в.н.э) и Гесихий в «Лексиконе», Г: 337: γενέσια· ἑορτὴ πένθιμος ᾿Αθηναίοις, οἱ δὲ τὰ νεκύσια, καὶ ἐν ᾗ ἡμέρᾳ τῇ γῇ θύουσι («γενέσια: траурный праздник у афинян. Другие называли τὰ νεκύσια [праздник мёртвых], в который приносят жертвы земле»); Это различие сохранялось и во времена византийского ритора Θωμᾶς Μάγιστρος (XIII–XIV вв.), «Эклога», Γ: 75.3–4, который объяснял, что γενέθλια δόκιμον, οὐ γενέσια. καὶ γενεθλιακός λόγος, οὐ γενεσιακός. Γενηθεὶς ἀντὶ τοῦ γενόμενος οὐδεὶς τῶν δοκίμων («γενέθλια является нормой, а не γενέσια. Также γενεθλιακός правильно, но не γενεσιακός. Никто из хороших авторов не употреблял γενηθεὶς вместо γενόμενος»).

Эта устойчивость правильного различия между γενέθλια и γενέσια показывает, что новозаветное употребление последующими греками принято не было, что объясняет, почему новогреческий (и кафаревуса, и димотика) использует γενέθλια, но никогда не употребляет γενέσια в значении дня рождения. Похоже на новозаветный реверанс в сторону просторечной лексики. В данном случае, хотя и произошло изменение от классического греческого к новозаветному, оно не закрепилось и греки и сейчас используют правильную древнегреческую форму.

«При-хлебатель"😊

Κώστας Μπαλάφας, μοναχός. 1960.
Παλαιαὶ φωτογραφίαι τῆς Ἑλλάδος.

Старая гавань, — я больше не в силах ждать
ни друга, что уплыл на сосновый остров,
ни друга, что уплыл на остров платанов,
ни друга, что вышел в открытое море.

Глажу ржавые пушки, глажу вёсла —
пусть тело моё оживёт и решится.

Паруса доносят лишь запах соли
иной бури.

Если я захотел остаться один,
я искал одиночества,
но не такого томленья,
не раскола души на горизонте,
не этих линий, не этих красок,
не этой тишины.

Ночные звёзды возвращают меня
к ожиданью Одиссея —
мёртвых среди асфоделей.

Среди асфоделей, когда мы причалили здесь,
мы искали лощину,
что видела раненого Адониса.

Γιώργος Σεφέρης – «Τὸ παλιὸ λιμάνι»
(ἀπὸ τὴ συλλογὴ «Μυθιστόρημα», IX)


В «Одиссее» впервые появляется знаменитый «луг асфоделей» (ἀσφοδελὸς λειμών) — место обитания душ в Аиде. Цветок мертых.

πὰρ δ᾽ ἴσαν ᾿Ὠκεανοῦ τε ῥοὰς καὶ Λευκάδα πέτρην,
ἠδὲ παρ᾿ Ηελίοιο πύλας καὶ δῆμον ὀνείρων ἤἴσαν· αἶψα δ᾽ ἵκοντο κατ᾿ ἀσφοδελὸν λειμώνα, ἔνθα τε ναίουσι ψυχαί, εἴδωλα καμόντων.

Мимо струй Океана, скалы Левкадской, Гелиосовых Врат и земли сновидений уходили и скоро вышли на луг асфоделей — призраки там обитали, души погибших. (перевод Григория Стариковского)

Или так, например, это растение представлено в одной старой миллениальской книжке:

— Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

В переводе стилизованном под древнегреческий от Эндрю Уилсона:

ἀλλ' ὁ Σίναπυς ἐξ ἀπροσδοκήτου Οὗτος, ἔφη, ὦ Ποτέρ. τί ἔχοιμ' ἂν εἰπέ μοι εἰ συμμείξαιμι ῥίζαν ἀσφοδελίνην εὖ τετριμμένην μετὰ ἀψινθίου ἑφθοῦ;

У Гомера на этом поле, среди асфоделей, гуляют Ахиллес и прочие герои. В культовой уже сцене из «Гладиатора» Максимус идёт по полю, этакому Элизиуму, проводя рукой по колосьям пшеницы, и сценарист будущей экранизации «Одиссеи» мог бы обыграть этот образ, заставив тень Ахилла идти по полю асфоделей, слегка их касаясь. Может, греческие кинематографисты в будущем это попробуют, ибо асфодели растут на земле Эллады так же, как и во времена Гомера.

Мне сказали, что это Δωρικὸς πέπλος, но я не очень разбираюсь.

О, Давид про Малалу рассказывает.

Ἡ παροῦσα διάθεσις.