Μὴ οὖν τις ὑμᾶς κρινέτω ἐν βρώσει ἢ ἐν πόσει ἢ ἐν μέρει ἑορτῆς ἢ νουμηνίας (Πρὸς Κολοσσαεῖς 2:16) — никто да не осуждает вас за пищу или питие или ради празднования дней или новомесячия.

Καλὸν μῆνα!

Наткнулся тут на филологический флекс уважаемого Станислава Нарановича, где он объясняет на карточках, как пристало проводить свои собачьи дни (κυνάδες ἡμέραι, так филологи-классики каникулы называют). Зрим плотную пятидневку, окрещённую на аттический лад по именам эллинских богов, хотя mille pardons, никакого крещения: автор сего распорядка дня ориентирован на классическую античность πρὸ Χριστοῦ, да и сам, насколько я знаю, философ-стоик по своему σύμβολον πίστεως. Хотя стоп, видим выше 2026 год от рождения Спасителя, ну хоть тогда уж, если поархаичнее — византийский календарь, где у нас сейчас 7534 от создания мира (ἔτος ͵ζφλδʹ ἀπὸ κτίσεως κόσμου). Месяцы, июни с июлями эти, с классической античностью стилистически не бьются, это уже поздняя Римская империя, а ещё лучше — уже Византия, где, например, Иоанн Малала скрупулёзно дублирует «наши» римские месяцы старыми греческими названиями рядом. Поэтому на древний лад дата наверху будет звучать как Σκιροφοριῶνος 15η – 20ης Σκιροφοριῶνος. Впрочем, это мелочи.

Итак, день начинается с συνῳδία — это что вы там делаете? Хором поёте, что ли? Я слышал, что вы у себя в παλαίστρα поёте, аттические песняры в унисон, импортировав эту практику из Vivarium Novum. Да нет, круто, Εὖγε.

У эллинистов в их идеальном элизиуме, как мы видим, хорошее четырёхразовое питание, где даже полдник δειλινόν присутствует, подозрительно совпадая по времени с five o'clock tea старых английских филологов-классиков, коих Станислав любит и обильно для нас переводит. Вот завтрак, правда, в периклову эпоху съедался вскоре после восхода солнца, которое, например, сегодня в Афинах взошло в 6 утра, а ув. Станислав ранее девяти в столовой появляться не планирует. После плотного обеда составителя расписания одолевает сонливость, и послеобеденный Лисий во вторник написан с сигмой, коей место в конце, а не в середине слова — Λυςίας, а сегодня написан уже верно как Λυσίας. Также Плотин пишется через омегу — Πλωτίνου, а не через омикрон (см. четвёртую строку снизу слева ниже таблицы), а в четвёртой сверху справа — Феофрастовы ἐκ Χαρακτήρων, а не ἐξ. Раб-писец Станислава μάλα κάμνει — ерунда, бывает.

Шрифт в целом выглядит скорее ренессансно, тут я подозреваю эстетическое влияние А. В. Белоусова, чьи ролевые модели преимущественно обитают в этом историческом отрезке, но доказать не могу. Но это всё пустые придирки, друзья, живите как Станислав, если сможете, конечно.

Вот вам расписание, как надо проводить лето — этой неделей можно не ограничиваться, а повторять ἐς ἀεί.

Ладно.

«Ты судишь по себе, малыш».

Устойчивое выражение ἐξ ἰδίων κρίνει τὰ ἀλλότρια — «судит о чужом по своему; меряет других собственной меркой», вроде латинского ex suis aliena judica.

Ἡ νεοκλασικὴ εἴσοδος τῆς Παλαιᾶς Βουλῆς ἐπὶ τῆς ὁδοῦ Κολοκοτρώνη. Χρόνος κατασκευῆς: 1858–1875. Ἀρχιτέκτονες: François Boulanger καὶ ὁ Παναγιώτης Κάλκος.

ἀνίη καὶ τὸ φυλάσσειν πάννυχον ἐγρήσσοντα

Кстати, это единственное место у Гомера, где встречается инфинитив с артиклем (articular infinitive).

Пусть явится сон, ведь это мученье — на страже
всю ночь не спать... ты скоро покончишь с бедами

«Начиная со времён Писистрата, в V веке до н. э., афинские дети изучали греческий язык в школах на основе Гомера. То же самое происходило и 15 веков спустя, в византийский период, и во многом так будет продолжаться вплоть до начала XX века.»

Γιῶργος Καραμπελιάς, Τὸ 1204 καὶ ἡ διαμόρφωση τοῦ νεώτερου ἑλληνισμοῦ.(2023)

Προσωπικαὶ ἀντωνυμίαι в древних диалектах. Разница ощутимая и аналогичный ряд современного стандартного греческого ряд ἐμεῖς, ἐμᾶς, ἐμᾶς не выглядит экстравагантно на фоне неаттических диалектов и сформировался к позднему средневековью: на настоящий момент переход, например, от ἡμεῖς к ἐμεῖς произошёл в веке 14 -15. Но это если судить письменным источникам, которые могут «отставать» от живой речи.

Ἡ Γλωσσολογία ἐν τῇ Δύσει.

— Выговорился?
— Выкурился.

Параллели.

Τοπίο στὴν ὁμίχλη — «Пейзаж в тумане» Теодороса Ангелопулоса (1988)

καὶ γὰρ ὁμίχλη ἐγένετο, ὥστ᾽ ἔλαθον ἐγγὺς προσελθόντες — «поднялся туман, так что они незаметно подошли очень близко», (Ἀνάβασις Ксенофонта)

(…) Потому что война, которая с короткими перерывами обманчивого перемирия длилась более тысячи лет, в последние месяцы казалось двигалась к своему концу (хотя уже давно не звучали ὡς εὐτυχῶς τὰ εἰς μάχην “как отлично идут дела на фронте”, ὡς εὐτυχοῦμεν τὰ κατὰ πόλεμον «как мы преуспеваем в войне» или ὡς νενικήκαμεν καὶ τὸν «как мы и тут победили»)

Δημήτρης Δημητριάδης, Πεθαίνω σὰν χώρα (1979).

Снижение значения слов.

Иногда значение слов со временем «портится» и смещается в худшую сторону. Это один из способов, которым слова меняют своё значение.

Иными словами, слово, которое изначально имело положительный или нейтральный смысл, постепенно начинает восприниматься отрицательно. Г. Бабиниотис называет это «изменением значения к худшему(μεταβολή της σημασίας προς το χειρότερο)».

Например, древнегреческое εὐήθης («человек с хорошим нравом») со временем стало означать простака, глупца, наивного человека.

По словам А. Тзарцаноса, такие изменения не происходят мгновенно — они накапливаются веками. Причина часто кроется в человеческой склонности принижать достоинства других и видеть их как слабости. И вообще, раньше трава была зеленее и век золотым.

Накидаем примеров,

ἀγαθός: изначально — «хороший», «добродетельный», «благородный», «смелый». Позже в разговорном языке нередко стало означать «простодушный», «слишком доверчивый», «наивный».

ἁγνός: от «чистый», «искренний», «незапятнанный» — к «простоватому», «неопытному», «наивному» человеку в некоторых употреблениях.

ἄθλιος: сначала — «участник состязания за награду», затем — «несчастный», «жалкий», «бедствующий».

δημαγωγός: от «вождя народа» — к «политику, который манипулирует общественным мнением ради собственной выгоды».

μοχθηρός: от «трудолюбивого, изнурённого работой» — к «злому, коварному, завистливому человеку».

πανοῦργος: от «умеющий всё, находчивый» — к «хитрому, беспринципному, обманщику».

πονηρός: от «утомлённого, измученного» — к «коварному, хитрому, склонному к обману».

В античной традиции слово «πονηρός» применялось к нравственно испорченному человеку, тогда как изначально оно было связано с тяжёлым трудом и усталостью.

В христианской традиции «лукавый» (πονηρός) — одно из обозначений дьявола: «избавь нас от лукавого».

σοφιστής: сначала — «мудрец, учитель риторики», позже — «ловкий спорщик, использующий уловки и словесные хитрости».

τύραννος: первоначально — просто «правитель», позже — «деспот, правящий насилием и произволом», а также «жестокий и властный человек».

Ὁ Μητροπολιτικὸς Ναὸς Ἀθηνῶν.

Ἀφιερωμένος εἰς τὸν Εὐαγγελισμὸν τῆς Θεοτόκου.

Ἀποτελεῖ τὸν Καθεδρικὸν καὶ Μητροπολιτικὸν ναὸν τῆς Ἱερᾶς Ἀρχιεπισκοπῆς Ἀθηνῶν καὶ κεῖται ἐν τῇ Πλατείᾳ Μητροπόλεως, ἐπὶ τῆς ὁμωνύμου ὁδοῦ.

Ἡ κατασκευὴ αὐτοῦ ἤρξατο τῷ 1842 καὶ ἐτελειώθη τῷ 1862.

Удивительно, но каким-то древним была знакома концепция рабочей пятидневки.
Как там? Ἡ δὲ γυνή, «ἀλλ᾿οὐ δυνατόν ἐστιν,» φησίν, «ἔτι καθεύδειν· καιρὸς γάρ ἐστι πονεῖν.»

И вам хорошего понедельника.

«Ces vingt jours de courses à travers la Grèce, je les contemple d’Athènes maintenant, avant mon départ, et ils m’apparaissent comme une seule et longue source de lumière que je pourrai garder au cœur de ma vie»

«Теперь, перед отъездом, из Афин я мысленно оглядываю эти двадцать дней странствий по Греции, и они предстают мне единым долгим источником света, который я сохраню в сердце на всю жизнь».

Albert Camus. Carnets III 

Энтони Калделлис о произношении древнегреческого и истории, что за ним стояла.

—————

«Это произошло и с греческим языком. То же самое случилось с рукописями, да и с самим наследием: половина Парфенона находится в Англии.
Иными словами, всё это — часть истории, в которой Древняя Греция определяется как часть Запада, тогда как современная Греция — нет. Под «современной» я имею в виду средневековую, османскую — вообще всю Грецию после античности.
— Да.
— То же самое произошло и с греческим языком. Древнегреческий был объявлен частью западной традиции, тогда как современный, новогреческий язык презрительно называли barbaro greco («варварский греческий»). Его не хотели признавать — ценили только древний язык.
Одной из составляющих этого процесса культурного присвоения стало создание особого произношения, которое должно было искусственно отделить древнегреческий язык от новогреческого.
Если почитать тексты XVI века, где обсуждается вопрос о том, как следует произносить древнегреческий, то увидишь, что примерно половина аргументов носит филологический характер. Авторы пытаются как можно точнее восстановить произношение — например, выяснить, как говорил Гомер.
Но наряду с этим встречается множество рассуждений совсем другого рода: «Посмотрите, как говорят эти люди на Востоке — они совершенно варвары. Мы не хотим звучать так же, как они. Они даже французский толком произнести не могут. Почему мы должны брать с них пример?»
А ведь до примерно 1550 года древнегреческий произносили именно так, как ему учили греческие преподаватели. То есть произношение было фактически современным греческим. Поэтому впоследствии понадобилось провести серьёзную реформу, и на Западе развернулась настоящая борьба за то, какое произношение следует считать правильным.
— Да, ведь древнегреческий язык вновь появился на Западе после падения Константинополя — благодаря самим грекам.
— Именно. Существовала живая преемственность.
— Да.
— Но затем сказали: нет.
— Поначалу — нет. Сначала они учили язык так, как его преподавали Хрисолорас, Халкокондил, Аргиропулос и другие греческие учёные. Но после падения Константинополя это поколение преподавателей постепенно исчезло. Город уже не мог поставлять в Италию учёных такого уровня.
Тогда преподавание классического наследия перешло к местным учёным — итальянцам, немцам и другим. Именно в XVI веке они начали менять и произношение.
Отчасти это делалось для того, чтобы классическая традиция превратилась в исключительное достояние элитарного образования, а не воспринималась как язык, на котором продолжают говорить «те люди там».
— Верно.
— И это продолжается до сих пор. Поразительно, насколько сильным остаётся сопротивление зарубежных классических филологов идее произносить греческий текст, даже относящийся к римскому или византийскому периоду, в соответствии с современным греческим произношением.
Удивительно, насколько лично они воспринимают этот вопрос. Они говорят: «Нет, я буду продолжать использовать эразмианское произношение», — даже применительно к эпохам, о которых мы совершенно точно знаем, что тогда так уже не говорили.
— Да, то есть уже после античности, в Византии...
— Совершенно верно. Но они всё равно продолжают. Почему? Потому что для них это часть элитарной классической культуры.
Если начать произносить древнегреческий так, как его произносят современные греки, то он сразу становится греческим языком. И тогда миллионы людей, для которых этот язык является родным, получают право голоса в вопросах его изучения и интерпретации. А этого они не хотят.
По сути, речь идёт о своеобразном профессиональном социолекте — языке определённого академического сообщества.
— То есть фактически это попытка отдалить культурную традицию... вернее, не саму традицию, а культурное наследие — от конкретного народа.
— Да.
— От определённого этноса, происхождения или сообщества людей, чтобы представить его как нечто универсальное, принадлежащее всем.»