С удовольствием посмотрел как Раньери закупается продуктами на древнегреческом, он поскуфел, раздобрел, усы эти позднесоветские, чисто чей-то батя в магаз в пятницу вышел, такое тёплое ощущение от видео.

Эммануил Роидис издевается над средневековым духовенством, которые из-за своей паршивой латыни крестили младенцев (ἐβάπτιζον τὰ βρέφη) во имя Родины, Дочери и Святого Дуновения (εἰς τὸ ὄνομα τῆς Πατρίδος, τῆς Θυγατρὸς καὶ τῆς ῾Αγίας Πνοῆς), вместо Отца, Сына и Святого Духа (ἀντὶ τοῦ Πατρός, τοῦ Υἱοῦ καὶ τοῦ ῾Αγίου Πνεύματος).

Некоторые изменения в византийском и новогреческом языках, по сравнению с древним,

(1) Дательный падеж слился с родительным: καλὴ μέρα σου.

(2) Существительные на -ηρ, -ωρ, -ων были перестроены следующим образом:
πατήρ → πατέρας (вин. и род. πατέρα, им. и вин. мн. πατέρες), μήτηρ → μητέρα (вин. μητέραν, род. μητέρας), ῥήτωρ → ῥήτορας, δαίμων → δαίμονας, θυγάτηρ → θυγατέρα и т. д.

(3) Существительные на -ις были уподоблены именам на -η: πόλις → πόλη (вин. πόλην, род. πόλης и т. д., по образцу λύπη).

(4) Многие существительные были изменились через уменьшительный суффикс -ιον : χέρι (< χέριον), πόδι (< πόδιον), μάτι (< ὀμμάτιον).

(5) Окончания множественного числа -αι, -ας стали -ες: ὥραι, ὥρας → ὧρες.

(6) Наречное окончание -ως было заменено «средним множественным» на -α.

(7) ἡμεῖς и ὑμεῖς, став омофонами, были перестроены в ἐμεῖς и ἐσεῖς по образцу ἐμέ и ἐσέ (ἐσέ вместо σέ по аналогии с ἐμέ).

(8) αὐτός стал указательным местоимением, подобным οὗτος (> τοῦτος), но сохранил функцию местоимения третьего лица в формах τόν, τήν, τό и т. д. (< ἀτόν, ἀτήν, ἀτό).

(9) Относительное местоимение ὅς, ἥ, ὅ было заменено в письменном языке на ὁ ὁποῖος и т. д. (ср. итал. il quale), а в разговорном языке — на ὁπού (древнегреческий язык - ὅπου, новогреческий πού) неизменяемое.

(10) Оптатив исчез и был заменён перифрастическими выражениями с θέλω: θέλω νὰ εἶχα (θὰ εἶχα) «я должен был бы иметь».

(11) Будущее время было перестроено на основе θέλω ἵνα > θενά > θά с сослагательным наклонением: θὰ γράφω (несовершенный вид), θὰ γράψω (совершенный вид).

(12) Инфинитив сохранился только в формах γράψειν (новогреческий γράψει из древнегреческий γράψειν вместо γράψαι) активного залога и γραφῆν (новогреческий γραφῆ из древнегреческий γραφῆναι) пассивного залога; они употреблялись с ἔχω для замены утраченного перфекта:
Ἔχω γράψει τὸ ὄνομά μου — «я написал своё имя»,
Τὸ ὄνομά μου ἔχει γραφῆ — «моё имя было написано».

(13) Активные причастия в повседневном языке уступили место γερούνδιον - γράφοντας (неизменяемая форма)

(14) Окончание 3-го лица множественного числа настоящего времени -ουσι было заменено на -ουν по аналогии с имперфектом и аористом на -αν: γράφουν(ε), ἔγραφαν, ἔγραψαν. В некоторых диалектах, наоборот, формы имперфекта и аориста на -αν были заменены на -ασι по аналогии с -ουσι: γράφουσι, ἐγράφασι, ἐγράψασι.

(15) Повелительное наклонение 3-го лица было заменено конструкцией с ἄς (древнегреческий язык ἄφες) и сослагательным наклонением.

(16) Аорист среднего залога исчез, а аорист страдательного был перестроен на основе старого перфекта действительного: ἐλύθηκα < ἐλύθην, ср. λέλυκα.

(17) Инфинитив был заменён конструкцией с να и сослагательным наклонением.

(18) Глагол εἰμί был перестроен как медио-пассив.

(19) Развился инфикс настоящего времени -ν-: наст. φέρνω, имперф. ἔφερνα, аорист ἔφερα, будущее θὰ φέρνω, θὰ φέρω.

(20) Слитые глаголы на -ῶ (-άω) и -ῶ (-έω) частично объединились; глаголы на -ῶ (-όω) были перестроены с инфиксом -ν-: δηλώνω < δηλῶ (-όω).

(21) Имперфект слитых глаголов образовывался на -οῦσα (φιλῶ → ἐφιλ-οῦσα) по аналогии с формой 3-го лица множественного числа древнегреческий язык ἐφιλοῦσαν вместо ἐφίλουν. Эти изменения происходили постепенно и неравномерно в период 500–1500 гг. н. э.

Лексикология:
(22) Многие латинские слова были заимствованы в византийский греческий язык, и некоторые из них сохранились, например, κάμαρα (camera «комната»), πόρτα (porta «дверь»), σπίτι (hospitium «дом»). Также этимология некоторых нынешних слов стоит внимания
ἀκόμη < ἀκμήν, γρήγορος < ἐγρηγορώς, ἐδῶ < ὧδε, δικός < εἰδικός, ἔτσι < οὗτωσί, κάθε от καθένας < καθείς на основе древнегреческого εἷς καθ᾽ ἕνα, κανείς от (οὐ) κἂν εἶς, μπορῶ < εὐπορῶ, ξέρω, ἤξερα на основе древнего ἐξηῦρον, νερό < νεαρόν, πάω, πῆγα < ὑπάγω, ὑπῆγον, μά < μόνα вместо μόνον, πιά, πιό < πλέον, τέτοιος на основе τι τοῖον, τώρα < τῇ ὥρᾳ.

Прокопий почти на каждой странице «Тайной истории»:

когда они пришли за аблативом, я молчал не всё ли равно кто откуда пришёл, когда они пришли за инструменталисом я молчал, потому что мне всё равно как делают вещи, да и можно использовать дативус инструменти, когда они пришли за локативом, я тоже молчал, меня не интересовало где находятся вещи, но когда они пришли за дативом некому было его защитить...

Напомним в каком порядке, кто и за кем приходил.

«Наконец, я готовил одного студента к дополнительному экзамену по греческому языку, по рублю в час. А за год вышло с него всего сто двадцать пять рублей.»

Алексей Федорович Лосев о своих молодых годах.

Сценка из греческого комедийного сериала Σαββατογεννημένες (2003), где персонаж весело мучает перевод Фукидида с листа, конкретно ὁ Ἐπιτάφιος τοῦ Περικλέους. (Β´36.) ῎Αρξομαι δὲ ἀπὸ τῶν προγόνων πρῶτον •δίκαιον γὰρ αὐτοῖς καὶ πρέπον δὲ ἅμα ἐν τῷ τοιῷδε τὴν τιμὴν ταύτην τῆς μνήμης δίδοσθαι.

Интересный факт.
Древнегреческого комедиографа Аристофана в античности часто упрекали в грубости, непристойности и неблагородном стиле. Однако гуманисты, взявшие на себя труд оправдать Аристофана, утверждали, что даже иные отцы церкви относились к нему с бОльшим пониманием: святитель Иоанн Златоуст якобы не просто читал «неприличного» комедиографа, но и, подобно Александру Македонскому с Гомером, подкладывал себе сочинения Аристофана под подушку перед сном.
Несмотря на то, что сам Златоуст не упоминает Аристофана, этот анекдот, активно растиражированный Альдом Мануцием, опубликовавшим тексты Аристофана, и Никодемусом Фришлином, переведшим их на латынь, стал убедительным аргументом для оправдание античного комедиографа, представляя его творчество как кладезь классического языка и эффективный инструмент для обличения пороков. Вот небольшие выдержки.

Альд Мануций (1498)

"Прими девять комедий Аристофана... Для тех, кто желает учиться по-гречески, ничего нет более подходящего, ничего нет лучше для чтения — не только по моему суждению (которое я не ставлю высоко), но и по мнению Феодора Газы, мужа во всех отношениях учёнейшего. Когда его спросили, какого из греческих авторов должно постоянно читать тем, кто хочет изучить греческую словесность, он ответил: «Одного Аристофана, ибо он весьма остроумен, богат, учён и чистейший аттик». Точно так же, говорят, Иоанн Златоуст так высоко ценил Аристофана, что постоянно держал при себе все двадцать восемь его комедий и даже во время сна использовал их вместо подушки; отсюда, как говорят, он почерпнул и красноречие, и строгость, коими он столь удивителен. Я полагаю, что Аристофана должны постоянно читать греки так же, как наши — Теренция, которого Марк Туллий, постоянно его читая, называл «своим другом».

Никодемус Фришлин (1586)

«Об Иоанне Златоусте, искуснейшем богослове, некоторые пишут, что он лучшую часть своего красноречия и силы в обличении пороков, особенно женских, почерпнул из ежедневного чтения Аристофана и, отправляясь спать, имел обыкновение подкладывать книги этого автора под подушку — как некогда Александр Великий поэму Гомера».

Да, клал под подушку, перечитывал и завидовал слогу и urban lifestyle классической эпохи.

Да–да, так и было.

Всё-таки самые рафинированные шизы — у Шариняна в комментах VK, прикармливает он их что ли?

καί νά μή μιλήσης μήτε σέ ἄνδρα μήτε σέ γυναῖκα,
ἀπό ὅλους, πώς ἦλθες δηλαδή περιπλανώμενος, ἀλλά μέ σιωπή
νὰ πάσχης ἄλγη πολλά, τίς βιαιότητες δεχόμενος τῶν ἀνδρῶν.

ῥαψωδία ν, 308, ἡ μετάφρασις: Κώστας Δούκας.

Оригинал: μηδέ τῳ ἐκφάσθαι μήτ᾽ ἀνδρῶν μήτε γυναικῶν,
πάντων, οὖνεκ᾽ ἄρ᾽ ἦλθες ἀλώμενος, ἀλλὰ σιωπῇ
πάσχειν ἄλγεα πολλά, βίας ὑποδέγμενος ἀνδρῶν.


#Ὁμηρικαι_ἐκφράσεις

И вот пришли жестокие завоеватели — инди-европейцы, под звуки инди-рока. Тёмные были времена, тёмные.

«Что касается братьев, то старший служил юнкером в уланском полку и никак не мог сдать экзамен из закона божия, а младший ходил в гимназию и не понимал, зачем начальству понадобилось, чтобы он греческий язык знал.
   — Ну, на кой мне, маменька, черт этот остолопий язык? — жаловался он мамаше своей.
— Ну, латинский -- это я еще понимаю. "Mons, parturiens mus..." [гора, родившая мышь (лат.)] mus, muris... mons, mentis... parturio, parturivi, parturire... допустим! Рецепт написать, цитату в передовую статью подпустить — готово! Но греческий... ну, зачем, спрашиваю я вас, мне греческий язык!
   — Может быть, для поведения? —догадывалась мать.»

М.Е.Салтыков-Щедрин, «Чижиково горе».

Боромир умник не забыл бы датив.

Умник нашёлся

Πᾶσαι αὗται αἱ στιγμαὶ θὰ ἀπολεσθῶσιν ἐν τῷ χρόνῳ, ὡς δάκρυα ἐν τῇ βροχῇ. Εἶνε ὥρα νὰ ἀποθάνω.