Ладно.

«Об одном я грущу: я не буду знать, что произойдет в нашем мире после меня, ведь я оставляю его в состоянии движения, словно посреди чтения романа, продолжение которого еще не опубликовано. Мне кажется, что прежде люди не испытывали такого любопытства к тому, что будет после их смерти, во всяком случае, оно не было таким сильным. Ведь мир так медленно менялся. Признаюсь еще в одном: несмотря на всю свою ненависть к газетам, я хотел бы вставать из гроба каждые десять лет, подходить к киоску и покупать несколько газет. Я не прошу ничего больше. С газетами под мышкой, бледный, прижимаясь к стенам, я возвращался бы на кладбище и там читал бы о несчастьях мира. После чего, умиротворенный, засыпал бы снова под надежным покровом своего могильного камня.»

Луис Бунюэль


Если бы древний грек выходил из могилы за свежей газетой, описывающей положение греческих дел, он бы обнаружил, что во внутренней политике Отчизны изменилось не столь уж и много.

Ὁ Πατέρας τῆς Χρονιᾶς καὶ τὸ ἀπαρέμφατο μέλλοντος [Отец Года и инфинитив будущего времени].

70 χρόνια ἀπὸ τοῦ Πογκρὸμ τῆς Πόλεως: Ἡ νύξ ἥτις ἐσφράγισε τὸ τέλος τοῦ Ἑλληνισμοῦ ἐν τῇ Κωνσταντινουπόλει, семьдесят лет со дня Стамбульского погрома.

Εὐαγγελίζεται τὴν νίκη τοῦ Χριστοῦ ἐπὶ τοῦ θανάτου. Выставка фотографии с Афона, фотограф очень хорош, если окажетесь ἐν τῇ Θεσσαλονίκῃ в эти даты, то загляните.

Слово это и однокоренные приобрели два противоположных значения — ничего не делать и делать что-то основательно и с душою. Надо думать переход от первого значения ко второму произошёл по логике — ἡ σχολή это то, что я делаю, когда ничего делать не должен. Это раб должен, а я когда сам хочу. Хочу на диване лежу, хочу комментарий к старым авторам пишу, у меня σχολάσιμος ἡμέρα — выходной день. Обломов — σχολαστής, а Евстафий Солунский — σχολιαστής. Жизнь Онегина в деревне описывается наречием σχολαίως, это когда медленно и непринуждённо и far niente мой закон. Если ἡ σχολή означает ученую дискуссию, то нам за неё не платят, сроками не жмут, у людей свободных досуг есть и они его тратят как хотят. И только потом из этого выходит значение всего учебного и схоластического. Свобода тут первичнее безделья, византиец σχολάζει ἀπὸ τοῦ κόσμου, свободен от мирского, хоть и молился полночи. Каждый из вас в моих комментах не Kommentator, а σχολιογράφος.

Кембриджская грамматика средневекового греческого говорит, что в поздневизантийском греческом древнее третье склонение ὁ βασιλεύς (τοῦ βασιλέως) уже уступало позиции первому по типу ὁ βασιλέας (τοῦ βασιλέα), но местным оно казалось пристойнее в высоком стиле и придворной речи или может думали, что уважаемые люди на первое обидятся.

Новогреческий: Γιατὶ μόνον ἐμεῖς αὐτὸν ποὺ δὲν συμμετέχει και θόλου σ᾽ αὐτὰ τὸν θεωροῦμε πολίτη ὄχι φιλήσυχο, ἀλλ᾽ ἄχρηστο.

Только мы одни считаем не свободным от занятий и трудов, но бесполезным того, кто вовсе не участвует в государственной деятельности.

С началом новой рабочей недели.

Наклонения в древнегреческих условных предложениях. Да, ещё раз.

1. Реальное условие: если ты это говоришь (изъявительное), то ошибаешься (изъявительное)
2. Нереальное условие: если бы ты это говорил сейчас (парататикос), то ошибался бы (парататикос + ἂν)
3. Потенциальный (у греков тут это названо «просто мысль»»): в случае если ты это будешь говорить, ты можешь ошибаться. Это спекуляции в разреженной атмосфере и тут потребно желательное наклонение.
4. Ожидаемый в будущем: если будешь это говорить, то ошибёшься. Тут в условной части вполне пойдёт и будущее время изъявительного наклонения (жирным выделено), в грамматиках дежурно говорят, что тут будут ощущаться всякие угрозы, обещания и прочие пророчества, но это не обязательно, в самой структуре этого нет и это всё от обстоятельств зависит.
5. и 6. это условные постоянства (всякий раз когда…) и регулярных действий в настоящем (5) и прошлом (6)

Νῦν δὲ ἀπέρχομαι ὑφ’ὑμῶν διαβεβλημένος.

Καὶ ἔπειτα τὸ ἄμεσον τῆς κηρύξεως, τῆς ἑρμηνείας καὶ τῆς διαδόσεως τοῦ χριστιανισμοῦ ὄργανον ὑπῆρξεν ἡ γλῶσσα ἡ ἑλληνική. Οὐδ᾽ ἦτο δυνατὸν ἄλλως γενέσθαι. Καθ' ὅλην τὴν ᾿Ανατολήν, ἐπικρατοῦσα γλώσσα ἦτο ἡ ἑλληνική. …. Ἐντὸς τῶν τριῶν πρώτων ἑκατονταετηρίδων ὅλαι σχεδὸν αἱ ἐκκλησίαι τῆς δυτικῆς Εὐρώπης, οὐδὲν ἄλλο ἦσαν ἢ ἀποικίαι ἑλληνικαί.

И тогда орудием проповеди, толкования и распространения христианства стал греческий язык. Иначе и быть не могло. На всём Востоке господствующим языком был греческий. … В течение первых трёх столетий почти все церкви Западной Европы были не более чем греческими колониями.

Κωνσταντίνος Παπαρρηγόπουλος (1815-1891)

Повёрнутые на греческом западники форсят в Χ то самое письмо Толстого Фету.