Время романтических историй.

Традиционное наименование Афин во множественном числе, вместо нынешнего димотического сингуляриса, отражает историческое происхождение города из совокупности мелких поселений ( ᾿Αθῆναι ἀντὶ Ἀθήνα, διότι ἐδημιουργήθη ἐκ ἑνώσεως οἰκισμῶν) и символично, что некоторые сегодняшние названия, например, Πανεπιστήμιον Ἀθηνῶν или Ἀρχιεπίσκοπος Ἀθηνῶν его сохранили и в них звучит этот смысл соборности и общего дела.

Δυσθύμως.

Тут χιμαιρικός галлицизм (chimérique), более греческий вариант будет, полагаю, φανταστικός.

η χίμαιρα ~ химера

В древнегреческой мифологии это чудовище с головой льва, телом козы и хвостом змеи (или дракона).

В современном греческом означает несбыточную мечту, иллюзию (аналочно русскому «химера»).

•Μην κυνηγάς χίμαιρες. Μη χάνεις τον χρόνο σου με κάτι που δεν πρόκειται να υλοποιηθεί.
=Не гонись за химерами. Не теряй своё время на то, что никогда не воплотится в жизнь.

📽️ Το βλέμμα του Οδυσσέα (Ulysses' Gaze), Θόδωρος Αγγελόπουλος, 1995

Наименования любителей Античности по мере возрастания силы этой любви:

ἀρχαιόφιλος → ἀρχαιολάτρης → ἀρχαιομανής → ἀντιβάρβαρος.

Ἐὰν τὰ ὑποκείμενα εἶνε ἔμψυχα, διαφορετικοῦ ὅμως γένους, τὸ κατηγορούμενον τίθεται εἰς τὸν πληθυντικὸν ἀριθμὸν καὶ εἰς τὸ ἰσχυρότερον γένος· εἶνε δὲ ἰσχυρότερον τὸ ἀρσενικὸν τοῦ θηλυκοῦ καὶ τὸ θηλυκὸν τοῦ οὐδετέρου.

Если подлежащие одушевлённые, но разного рода, то сказуемое ставится во множественное число и более сильный род, так мужской род сильнее женского, а женский среднего.

Παραδείγματα:

᾿Ἀγαθοὶ εἰσι καὶ ἡ γυνὴ καὶ ὁ ἀνήρ. (Πλ. Μέν. 73c)

Αἱ δὲ ἡμέτεραι ἄλοχοι καὶ νήπια τέκνα εἴατ᾿ ἐνὶ μεγάροις ποτιδεγμέναι. (Όμ. Β, 136)

Грецисты дали льву съесть туриста, но латинисты пошли дальше и заставили быка пожирать тореадора.

Жёлудь будешь?

Пример внутриязыкового перевода, переложенная мною на λόγια γλῶσσα с димотики миниатюра очень интересного писателя Σάββας Παύλου (1951-2016). Конечно, трудности перевода субъективны, но мне перевод на греческий с греческий (ἡ μετάφρασις) даётся несколько сложнее, нежели с другого языка на греческий (ἡ μεταγλώττισις), как будто исходный текст тебя сильнее вяжет и ограничивает. Хотелось бы у автора мнения спросить, но увы.


Πρὸς νέον βιβλιόφιλον.

Ἐν αρχῇ συλλέγεις ἀπλήστως, θέλεις νὰ πληροφορηθῇς περὶ τῶν πάντων, συλλέγεις πάντοθεν, τὰ βιβλία πίπτουσιν ἐκ τῶν σανίδων τῆς βιβλιοθήκης πρὸς τὸ γραφεῖον σου, σωροὶ ὑψοῦνται ἐπὶ τῶν  τραπεζῶν καὶ καθεδρῶν. Τοιαύτη εἶνε ἡ περίοδος τῆς ζωῆς σου, συνέχισε λοιπόν νὰ εἶσαι πολυσυλλεκτικός, ἀναζητῶν τῇδε κἀκεῖσε, αὕτη εἶνε ἡ ἀλήθειά σου νῦν.

Ἐπειδὴ κατὰ τὸ τεσσαρακοστὸν περίπου ἡλικιακὸν ἔτος σκέπτεσαι τὸ πρῶτον τὴν ἐπιλογήν. Χίλια βιβλία μόνον, τὰ καλύτερα, ὅσα σοὶ εἶνε ἀπαραίτητα, ἃ ἦσαν σταθμὸς καὶ συμπύκνωσις, τὰ ἀνοιγόμενα ὑπό σου τακτικῶς ἢ ἔστω τὰ ἐνίοτε ἀναγινωσκόμενα.

Ἀρχίζεις τὴν κοσκίνισιν, ἀρχίζεις νὰ ἀπαριθμῇς ἀναμὶξ τὰ τῆς ἐπιστήμης καὶ λογοτεχνίας (τινὰ τοῦ Μαρξ, ἡ Ἔρημη χώρα , ἡ Λογικο-Φιλοσοφικὴ Πραγματεία κτλ κτλ) καὶ ἐν παρόδῳ διαπιστεῖς ὅτι καὶ ἑκατόν βιβλίοις ἐπετελεῖς τὸ ἐργον σου καὶ οὕτως εἶνε καλύτερα.

Μᾶλλον ἀρχίζεις καὶ πάλιν νὰ ἀπορρίπτῃς τὰ ἄχρηστα, τανῦν σκληρότερον: τὰ ἐπισημότατα μετροῦνται τοῖς δακτύλοις σου σχεδόν, ἔχεις πέσει εἰς τὴν μίαν ἢ δύο δεκάδας. Ἐκεῖ μένεις προσκαίρως. Σοὶ φαίνεται προδοσία, ὅτι  ἀποστερεῖσαι μέρός τι σεαυτοῦ ἐὰν ἀπαρνηθῇς ἔστω καὶ ἓν ἐκ τούτων.

Γερνᾷς ὀλίγον, καὶ ὅταν δὲν φαίνηται ἄλλη ὁδὸς διαφυγῆς θὰ κάμῃς τὸ ἅλμα. Θὰ ἀρκεσθῇς ἑνὶ βιβλίῳ. Καὶ ἐνταῦθα οἱ ἄνθρωποι χωρίζονται εἰς τὰ δύο. Οἱ μὲν μετὰ τῆς Καινῆς Διαθήκης ἀνὰ χεῖρας οἱ δὲ μετὰ τοῦ Ὁμήρου. Τότε διὰ πολλούς τροποποιεῖται  ἡ εἰκὼν τοῦ παρελθόντος, ἐπαναγράφουσι τὴν ζωὴν αὐτῶν.

Νῦν γνωρίζεις. Ἀλλὰ μὴ ἀρχίσῃς τὰς σκέψεις ὅταν θὰ ἔλθῃ ὁ καιρὸς τί τελικῶς θὰ διαλέξῃς. Ἄφες· ἐκείνη ἡ ὥρα θὰ ὁμιλήσῃ μόνη της.


Молодому книголюбу.

Сначала ты собираешь в избытке, ты хочешь быть в курсе всего, ты собираешь их отовсюду, книги падают с полок на твой письменный стол, на столах и стульях растут их стопки. Это такой период, ты продолжаешь жадно покупать, ища тут и там, это сейчас твоя правда.

Потому что где-то в сорок лет ты впервые задумываешься о выборе. Только тысяча книг, лучших, тех, которые тебе необходимы, те, что были вехой и сосредоточением, те , что ты открываешь регулярно или даже те, что перечитываешь время от времени.

Ты начинаешь просеивать, начинаешь отсортировывать смесь науки и литературы (кое-что из Маркса, «Бесплодная земля», «Логико-философский трактат» и т. д. и т. п.) и по ходу дела понимаешь, что можешь справиться со своей задачей и сотней книг и так будет лучше.

Вероятно, ты снова начинаешь отвергать бесполезное, на этот раз жёстче: самые важные вещи можно почти перечесть по пальцам, их осталось всего один-два десятка. Ты останавливаешься на этом какое-то время. Тебе кажется, что это предательство, что ты лишаешься части себя, отрекаясь хотя бы от чего-то.

Ты становишься старше, и когда кажется, что другого выхода нет, ты совершаешь прыжок. Будет достаточно лишь одной книги. И здесь люди разделяются надвое. Одни остаются с Новом Заветом, а другие с Гомером. Тогда многим прошлое видится иначе, их жизнь переписывается.

Теперь ты знаешь. Но не начинай думать о том, что ты в конечном итоге выберешь, когда придет время. Пусть всё идёт, как идёт, время само скажет своё слово.

Ἡ αὔρα τῆς Θεσσαλονίκης.

Ἑλλὰς πόλις•οἱ ἐν τέλει [Ἑλληνικὴ πόλη•ἄνδρες, οἱ ἄρχοντες]