Тематическая древнегреческая лексика для вечера пятницы.

Решай и властвуй!

Мы любим не только древнюю греческую философию, но и современную, и в частности - Панайотиса Кондилиса (1943-1998). В его сочинениях можно увидеть, как философия предъявляет себя не как антикварная ценность, изощренная игра ума или идеология, но как живая философская рефлексия, проявляющая себя и в созерцании, и в действии. В сборнике философских эссе («Власть и решение»/ «Macht und Entscheidung»  (1985)) Кондилис поднимает вопрос о решении как акте, предполагающем разделение, ограничение и выбор, что неизбежно влечет за собой установление властных отношений - не только в политике и экономике, но также в жизни частной и научной. Довластные, то есть доиерархизированные, отношения  Кондилис рассматривает как до-организацианные, а по сути - как хаос. Тогда как порядок и строй формируют иерархию первичного, властвующего, и вторичных, подчиняющихся, элементов. Кондилис в дискурсе о решении и власти соединяет онтологическое и антропологическое, подвергает критическому рассмотрению ценностное и нормативное. В релятивистской манере, близкой греческим софистам, и с нигилистическим пафосом, не уступающим Ницше, Кондилис выступает против морального нормативизма и всезнайства «интеллектуалов».  Он, безусловно, далек от того, чтобы указывать, «как должно», но при этом помогает сориентироваться «в том, что есть». Словно античный скептик Кондилис не претендует на идеологическое водительство, на воспитание или обретение какого-то особого авторитета. В конечном счете, он даже не возражает против того, что большинство живет в соответствии с практикой и привычкой. Однако собственным примером он демонстрирует, как можно остаться в позиции нейтрального наблюдателя, который понимает, что «ценности и смыслы, нравственные идеалы и императивы в конечном счете представляют собой вопросы вкуса». Это, впрочем, не удивительно, учитывая, что Кондилис наследует «скептическому поколению» (Шельски) в интеллектуальной истории Германии.
 
Как-то немецкий писатель Жан Поль (1763-1825) подметил родство немецкого и греческих языков, но не в лингвистическом, а в творческом отношении: оба языка способны к изощренному словотворчеству, причем в каждом новом словообразовании открывается целый мир. Примечательно, что Панайотис Кондилис, словно подтверждая его слова, делает полем своей мысли и немецкий, и греческий языки: самые свои значимые сочинения создал на немецком языке, но сам же их перевел и на родной греческий. Как Кондилис «говорит» на русском, вы можете увидеть, познакомившись с русским изданием, которое подготовили А. Жаворонков и А. Михайловский.