У аттических авторов классического периода форма παῦε (2. sg. imp. pres, act. от παύω) помимо обычного активного значения («я заставляю кого-то прекратить что-то») приобретает неожиданное значение среднего залога («Я перестаю»), что соответствует παύου, форме, что была бы более «правильной», но почти не используемой до имперского периода в этом качестве. Например:

παῦε, μὴ λέξης πέρα «Стоп, ни слова больше!» (Софокл)

παῦ᾽ ὀρχούμενος «Хватит танцевать!» (Аристофан)

В остальных лицах такой «аномалии» не наблюдается. В новогреческом глагол παύω сохранился с тем же значением, но является в своей активной форме и переходным и непереходным. Среднепассивный παύομαι существует, но императива на второе лицо единственного числа настоящего времени, аналогичного древнему παύου, у него теперь нет, только на множественное — παύεστε (в высоком стиле παύεσθε).

Была ещё более короткая, хлесткая форма παῦ!

У Гомера этот глагол чувствует себя столь же привычно, как в новогреческом:

ἃ δείλ', ἢ μάλα δή σε κιχάνεται αἰπὺς ὄλεθρος.
ἤτοι μέν ῥ᾽ ἔμ᾿ ἔπαυσας ἐπὶ Τρώεσσι μάχεσθαι·

Трус несчастный! Тебя уж наверное скоро постигнет гибель,
хотя ты мне помешал с троянцами биться.

В переводе:

῎Α δύστυχε, ἀλήθεια ἐσένα θά σέ βρῆ ὁ σκληρός ὄλεθρος.
Ἐμένα μ᾿ ἔπαυσες ἀπό τοῦ νά μάχωμαι τούς Τρῶες·

Всем известна нынешняя штатная армейская команда παύσατε πῦρ «прекратите огонь».

Кто-то или что-то кому суждено положить конец чему-либо и подвести черту именуется ὀ παυστήρ


Понятия не имею, к чему я это написал, просто интересно стало.

ξεναγός — ὁ ἄγων ξένους καὶ ἐπιδεικνύων εἰς αὐτοὺς τὰ ἀξιοθέατα «гид — тот, кто водит иностранцев и показывает им достопримечательности»

«В конце периода «второй эллинизации» ситуация с греко-римским двуязычием, казалось, пришла в равновесие и каждому языку отныне отводилось определенное место. Если в частном жизни на греческом можно было говорить как о признаке культуры и необходимостью для признания в среде культурной аристократии, то в публичной, в частности в сенате, его следовало избегать, поскольку языком власти оставалась латынь. В то время как грек Арриан писал свои официальные отчеты Адриану на латыни, римлянин Марк Аврелий записывал свои размышления на греческом»

Florence Dupont, Emmanuelle Valette-Cagnac, «Façons de parler grec à Rome»

Мотивирующий пост.

Набор окончаний аориста пассива в грамматиках описывающих состояние греческого языка в ранненовогреческий период (да и в позднесредневековый, пожалуй). Софианос более консервативен и даёт, за исключением первого лица единственного числа, старые, «древнегреческие» окончания (с небольшим «отклонением» в 2 л.мн.числа). Други грамматики дают «новогреческие», которые стали вытеснять «старые» окончания в позднем Средневековье и употребляться параллельно с ними в текстах с 12-13 века. Это был долгий процесс.

Гоняю студента по упражнениям, морда лица серьёзная, служу греческому языку истово.

Студент, вдруг, просит:

— А не могли бы вы поднять палец вверх, прищурить глаз и сказать со сладким выражением слово «ἄνθρωπος»?

Сижу и смеюсь теперь.

Пред лицом времени всего
Пред лицом пространства всего
Первый день настаёт.

Андреас Эмбирикос, «Голоса и водопады».

Античный сленг.

Астерикс и Обеликс против Цезаря. Цезарь: «Что-то не страшно».

Γρηγορεῖτε οὖν! (Ἀγρυπνεῖτε λοιπόν!) — Итак бодрствуйте.

Ευαγγέλιον κατά Μάρκον

Студент: А почему идиома ὡς συνελόντι εἰπεῖν («короче..») такая длинная?

"Говорили мне, — отвечал Баудолино, — что у вас у греков рассуждают длинно и о чем попало, но я не знал, что до такой невозможности"

"Баудолино» Умберто Эко

На картинке изображены спряжения существительных среднего рода второго склонения в «древнегреческом» с «кафаревуса» и «современном» (все эти определения можно взять в кавычки как условность, ибо где начинается одно и кончается другое сказать сложно, а греческий язык вообще смахивает на слоёный торт, где в одном временном срезе можно легко найти формы принадлежащие к разным периодам) В существительных на – ιον этот суффикс, изначально уменьшительный, стал популярен ещё в койне эпоху для преобразования «трудных» имён третьего склонения во что-то более «правильное» и они начали потерю этого окончания не с конечного -ν, а с -ο. Например, παιδίον и ὀψάριον стали прощаться с /ο/ Как результат уже в первом веке н.э. в папирусах встречаются ἀργύριν, ὀψάριν и κεράμιν. С этого же времени появляются примеры опускания конечного -ν, что участившись в средневековье, привели парадигму к нынешнему виду. Если несколько огрублять, то в позднем Средневековье она как современная и выглядела.

Из жизни.*


— Вы хорошо по-итальянски читаете.
— Это я по Athenaze научился.
— Ух ты! А с греческим как?
— Чуть хуже.


*Финалист конкурса короткого реалистического рассказа.

Раз уж про известный учебник речь пошла, то теперь былина от меня лично.

Пара лет назад был у меня пробный урок в Zoom с одной подкованной в вопросе «какие пособия есть на рынке ваще везде» и она спрашивает испытующе:

— Вы с Athenaze знакомы?

Я говорю, да, у меня он есть на полке.

Она(недоверчиво): Покажите.

Я эффектным жестом вытаскиваю оба тома одной рукой и сую в камеру.

Она: «Ого!»

Я: «А то».

А что вы знаете об успехе в вебкаме?

“Работник Министерства культуры с выразительной фамилией Калдобин задал мне уникальный по изобретательности вопрос.
– Григорий Израилевич, – сказал он мне, – вы же русский писатель? Так?! А зачем же вы тогда про греков пишете, а?”

Григорий Горин