Наиболее частым исключением правила согласования числа глагола с его подлежащем является всем известная σχῆμα Ἀττικόν, согласующая глагол в числе единственном с существительными среднего рода во множественном. Исторически это не лишено логики в силу того, что окончания именительного винительного падежа на -α имели собирательное значение (изначально, в глубокой древности, средний род относился к неодушевлённым вещам) и приписываемое Гераклиту πάντα ῥεῖ означало нечто вроде «совокупность течёт». В эллинистическую эпоху эта «схема»становилась менее строгой. Язык тоже течёт и меняется.

«Мы будем ходить по дорожкам парков с античными статуями и говорить на древних языках».

Разговоры это романтично. Это не у меня поэтическое настроение, этот пассаж я кое-где в комментариях вычитал. Все, кто подобное задвигают в Питере, неизбежно начинают косплеить вагиновских героев, а ежели где потеплее, то представляются себе завсегдатаями одной известной итальянской виллы.

« Ἐμάκρυνας φυγαδεύουσα καὶ ηὐλίσθης ἐν τῇ ἐρήμῳ», εἶπε πάλιν ὁ γέρων μοναχός — “Се удалихся бегая и водворихся в пустыни”, — сказал старец-монах.

Александр Пападиамантис “Убийца”

ἵλαθί μοι, πανίλαε βασιλεῦ, ἥλιε δόξης, ἵλαθι, κοσμοφόρε, ἵλαθι οἰκτοπάτορ· ἤλιτον ἐκ γενετῆς ὅσσα ψάμαθός τε κόνις τε·
ἢν δέ τι νῦν λαλέω, οὐ δὲ πνέω καθαρόν.


Будь милостив ко мне, Всемилостивый Господь, Солнце славы, будь милостив, Ты, держащий мир, будь милостив, Отец сострадания, от рождения моего я совершил столько грехов, сколько песка и пыли, и даже сейчас, когда я говорю, я дышу нечистотой.

Иоанн Геометр (935-1000)

ἵλαθί — императив второго лица от ἱλάσκομαι «умилостивить, присмирять», что изначально числился за древним дорийским диалектом, а затем формой поэтической. Именно этим глаголом, правда в менее эстетской форме его императива взывал мытарь к Господу: Ὁ Θεός, ἱλάσθητί μοι τῷ ἁμαρτωλῷ.

ἤλιτον аорист от ἀλιταίνω «грешить, совершать преступленье», к этому аористу прибегает Ахиллес в разговоре с Одиссеем: μ' ἀπάτησε καὶ ἤλιτεν «обманул он меня, обесчестил».

Интересный титул Ὁ οἰκτοπάτορ, «Отец сострадания» от οἶκτος «милость, сострадание», похоже на авторский неологизм. Ὁ κοσμοφόρος «несущий мирозданье», так называл Ноев Ковчег путешественник 6 в.н.э. Κοσμᾶς ὁ Ἰνδικοπλεύστης, автор трактата «Христианская топография». «Ковчег Спасенья», можно сказать.

ὅσα ψάμαθός τε κόνις τε — это дословная цитата из той же самой беседы Ахиллеса и Одиссея. Ромей Геометр молится кусками из Гомера.

В последней строке глагол λαλέω без слияния, как гомеровской морфологии и положено.

Если ретроспективно принять римлян за итальянцев и отмотать на две тысячи лет назад, то, в целом, план рабочий.

«Является ли судебная власть служанкой исполнительной?» спрашивает нас свежая газета. Слово ἡ θεραπαινίς, понятно, древнее, хотя оно не сразу приобрело у древних δοῦλος оттенок, у Гомера ὁ θεράπων — свободный человек, служащий более сильному по своей воле, Патрокл назван ὁ θεράπων Ахиллеса.

Императив перфекта из грамматики Софианоса (середина 16 века), относящийся к позднему средневековому (или раннему новогреческому, тут уж вопрос периодизации), редкий, составленный чрез вспомогательный глагол плюс перфектное пассивное причастие и с ἄς в третьем лице. В древнегреческом повелительное наклонение этого типа строилось также аналитически, но через глагол «быть» плюс активное перфектное причастие (γεγραφώς ἴσθι), то есть древний эллин говорил «будь написавшим», а средневековый — «имей написанным».

Тема, рано или поздно всплывающая, когда пьёшь с греками. Даже если кофе.

καὶ Πιλάτος φάτο μῦθον ἀπηνέας ἄνδρας ἐλέγχων· ἔγραφον ἀσφαλέως, τόπερ ἔγραφον.

Только и молвил Пилат, упрекнув человеков жестоких: «Что написал написал!»

Пересказ Евангелия от Иоанна гомеровым стихом от Нонна из Хмима (5 в.по Р.Х.)

В древнегреческом глагол φαίνομαι брал дополнение в виде причастия или инфинитива в зависимости от того, насколько говорящему «кажется»:

ὁ ἐμὸς φίλος φαίνεται μαλακὸς εἶναι «мой друг, кажется, слабак».

ὁ ἐμὸς φίλος φαίνεται μαλακὸς ὤν «мой друг, очевидно, слабак».

Короче, когда инфинитив — креститься надо.

Эллинисты окопались в техподдержке VK и держат смысловые Фермопилы.

Χόρχε Λουίς Δσρχές или дизайн как дазайн.

Никакого процветания. Повсюду пепел. Повсюду убийства.

Андреас Эмбирикос (1901-1975)

*ἡ προκοπή — прогресс, улучшение (древнегреческий)
ὁ φόνος — человекоубийство (ἐπὶ φόνῳ πράσσεις φόνον «к убийству убийство добавляешь» Еврипид)

καὶ τὰ πράγματα μέλλονται οὕτως εἶναι «как будет дальше, так и будет.».

Ὁ πόλεμος τῆς Τρῳάδος (14 век)

К грамматике поздневизантийского греческого. Тут довольно редкое сочетание μέλλομαι+инфинитив, описывающее будущее состояние дел, которому суждено наступить.

σοφὸς καὶ συνετὸς διαφέρει — ὁ σοφὸς καὶ συνετὸς πάντως, ὁ δὲ συνετὸς οὐ πάντως σοφός
«Мудрый» и «умный» различаются, мудрый и умён во всякое время, а умный мудр не всегда.

В современном греческом ἡ συνετὴ ἡλικία «сознательный возраст» (проще говоря, когда хватит уже тупить и пора за голову браться) явно наступает раньше, чем ἡ ἡλικία τῆς σοφίας. Доживут не только лишь все, а если и доживут, то им не гарантирована не только ἡ σοφία, но даже ἡ συνετή.

Я эту байку тоже слышал, но там он не устно показания давал (его эразмиану никто не понял бы всё равно), а письменно. Там прочли.

K.J. Dover показывает мастер-класс сидения на двух стульях.

Я беззаконным считаю, безродным, бездомным такого, Кто выступать на своих же с войной леденящею любит.

Неизменное до сего дня определение ἀνέστιος — бездомный и бродячий, как пёс или Вечный Жид, неприкаянный и потерянный.

φανερὰ ἦσαν καὶ ἵππων καὶ ἀνθρώπων ἴχνη πολλά «видны были многие следы конские и человеческие».

В этом примере из Ксенофонта не соблюдено аттическое согласование существительного среднего рода во множественном числе с глаголом в единственном. Примеры «нарушения» этого правила в древнегреческом найти можно (а какого нельзя?), но конкретно этот в одной грамматике объяснялся большим расстоянием между подлежащим ἴχνη и сказуемым ἦσαν. Объяснение несколько туманно и хочется уточнить, насколько большим должно быть это расстояние, якобы дающее право на плюралис. Тут четыре слова из коих два союза, не слишком длинный путь и любой старый автор мог бы похвастаться гораздо более длинными синтаксическими оврагами, которые его античные читатели и слушатели преодолевали, не сбивая дыхания и не теряя нити повествования. Ошибка? Чтобы образованный носитель синтетического языка с безумным (простите, я хотел сказать «свободным») с нашей точки зрения порядком слов и периодами на половину нашей страницы, потерял согласование после четырёх жалких слов? Косяк переписчика? Реальная гибкость нормы? Это полуриторические вопросы, но полезные, чтобы мозги не закостенели.