В XVI веке Claude de Seyssel, епископ, политический философ и посол, захотел перевести греческих историков, которые были бы полезны для французского двора с практической стороны. В своих переводах Аппиана, Плутарха, Фукидида и Евсевия сей муж пытался улучшить французский язык за счет инъекций греческой лексики и риторических фигур, полагая, что переводы его обогатят французский и последний заблистает ещё сильнее. Он опирался на простую аналогию, раз греческий, во многом, создал литературную латынь, то он может сделать это ещё раз, оплодотворив французский. План казался рабочим, одно лишь смущало постороннего наблюдателя — епископ переводил греческих историков на французский с латинских переводов. В роли смущенного наблюдателя выступал византийский изгнанник Ласкарис, который помогал. Всё получилось, вроде, и король получил свой французский перевод Фукидида.

Если бы «лишние люди» классической русской литературы говорили на греческом, то сослагательное — наклонение для них.

Слово «вегетарианец» звучит как соевый доходяга, которого военкомат честно признал негодным, но при звуке греческого χορτοφάγος воображение рисует безжалостного хищника, пожирающего всю зелень на своём пути, опустошающего огороды и обгладывающего садовые деревья до коры. Мор, казнь египетская и бич всего растущего на Богом данной земле.

αἰ γὰρ δὴ οὕτως εἴη (Εἴθε ἔτσι νά ἦταν) — "Да будетъ истинно, да будетъ такъ сіе!

Гомерова Илиада.

Древнее эллинское желательное наклонение в современном греческом передаётся чрез сослагательное, как в скобках, а русский перевод Кострова очень хорошо передаёт это изначально присущую оптативу заклинательность. Во времена гомеровских героев оптатив, чую, был буквальным призывом к высшей силе, не просто выражением желания, а попыткой сделать его реальностью. Проклясть, благословить или божеству взмолиться «Да будет!». Знаю, что нет этого, но сделай чтоб было. Гомеровскую фразу из эпиграфа самым естественным образом передаёт ныне вздох: «Ну, дай Бог, если так».

«Греческий А.Ф. вел с одинаковой подробностью на всех уровнях от правил чередования, ударения, склонения и спряжения до строя фразы и этимологии. Технические детали, «рассчитанные на зубрежку», не страдали. Он уделял им столько усилий, сколько надо. «У меня выработался метод затверживания», говорил он. Каждый из уровней нес в его преподавании полноценный дух языка, поэтому А.Ф. легко и естественно переходил к замечаниям большого размаха.

Порядок слов в греческом очень сложный...

В старых языках есть аромат! Роскошно! Музыка!..

А.Ф. объясняет второе склонение в греческом. Формы склонения не правило, это факт языка. Правило что-то обобщает, а тут ведь никакого обобщения нет, есть просто требование говорить именно так, а не иначе!

На упоминавшихся выше аспирантских занятиях каждая древнегреческая форма выступала у А.Ф. помимо своего смысла сама по себе уютной и надежной как горы, море или вечная идея. Платоническая идея, которую Лосев определял как «связку отношений, пучок структур», была подвижной. Статику Лосев приписывал скорее латинскому языку, строй которого сравнивал с порядком легиона перед боем...
А.Ф. внимательно слушал и потом рассказывал о своем учителе греческого Соболевском, смешно подражая его щепетильной манере говорить: «Я вам очень рекомендую читать словарь. Вот я был на юге, на пляже, и читал словарь. Очень интересно. Гораздо интереснее, чем читать роман! Гораздо больше неожиданностей».
Конечно это так, добавил Алексей Федорович. Соболевский прав. Ведь фактический язык чудеса какие штуки выкидывает. Сплошная акробатика. Вот например читаешь словарную статью, и что только там не попадается. Иногда непонятно, с какой формой мы имеем дело. В учебной грамматике, в таблицах парадигм всё конечно ясно, но ведь язык ни с какими нормами не считается. Невозможно определить иногда, какой падеж реально стоит в тексте"

В.В. Бибихин "Алексей Федорович Лосев"

История из времен моей учебы в иерусалимском Polis Institute (эх, почти десять лет прошло). Там на занятии нужно было пригласить classmate на чашку кофе на древнегреческом. Они там кофе называли ἀραβικόν. Сидим значит и симулируем сценку из предположительно эллинистической эпохи. Команда интернациональная.

Тут американка одна говорит: «Жаль что древнегреческие девушки уже умерли»

Турок: «А кофе ещё не было»

Араб: «А мы уже были, но нам было не до кофе».

«Нет, Аид — то место, куда отправились Древние. Что касается рая, дедушка никогда с нами о нём не говорил. Ему нравились только Древние»

Ζέη Άλκη «Με μολύβι φάμπερ νούμερο δύο».

Дед в книге — филолог-классик.

Препод греческого: Что такое «ара»?
Студент: Попугай такой, вроде.

Подслушано ἐν


Сегодня о частице ἆρα в древних вопросах:

• Ἆρα ἐξτρεμιστής εἶ; — ты экстремист? (просто спрашиваю)
• Ἆρα μὴ ἐξτρεμιστής εἶ; — ты ведь не экстремист? (ожидаю ответа «нет»)
• Ἆρα οὐκ ἐξτρεμιστής εἶ; — а не экстремист ли ты часом? (подозреваю ответ «да»)

Ἀελλαῖος — быстрый как вихрь.

Спряжение глагола двумя способами одно из самых простых и самых полезных упражнений. Лучше по памяти и устно.

Эммануил Роидис издевается над неграмотными представителями средневекового католического духовенства, которые благодаря своей паршивой латыни крестили младенцев (ἐβάπτιζον τὰ βρέφη) во имя Родины, Дочери и Святого Дуновения (εἰς τὸ ὄνομα τῆς Πατρίδος, τῆς Θυγατρὸς καὶ τῆς ῾Αγίας Πνοῆς), вместо Отца, Сына и Святого Духа (ἀντὶ τοῦ Πατρός, τοῦ Υἱοῦ καὶ τοῦ ῾Αγίου Πνεύματος)

«Пользование лифтом разрешено только жильцам»

ὁ ἀνελκυστήρ сделано в XIX веке от древнего глагола ἀνελκύω «тащить вверх», буквально «подъёмник», дабы калькировать французский ascenseur.

«Униженные и оскорбленные»

в словаре Синайского ὁ καταφρονητής — «презритель», большинство, наверное, перевело бы сейчас название книги Фёдора Михайловича с греческого обратно на русский, как нечто вроде «Смиренные и презираемые», и в словаре новогреческого Хорикова в статье ταπεινός определение «смиренный» идёт раньше «униженный», а вот в словаре древнегреческого Вейсмана уже «униженный» идёт на первом месте.

Ну а написание фамилии Достоевского на греческом заставляет некоторых русских читателей чувствовать себя оскорбленными, а попытка прочесть с первого раза — униженными.

Катон Старший смотрит на эллинизацию Рима.

Побочный эффект йотацизма — как будто читаешь про один день из жизни ослика Иа.

supremum vale — ὕστατον χαῖρε — последнее прости.

Προσαρμογή σημαίνει να θυσιάζεις ἕν ἀπώτερον ἀγαθόν εἰς ἕν ἄμεσον κέρδος

Адаптация — это жертва отдаленным благом ради непосредственной выгоды.

Николас Гомес Давила

Знакомый грек, живущий в России, решил глянуть, чем там οἱ πρόγονοι занимались.

Ἡ καλλιγραφία — ἡ τέχνη τοῦ γράφειν ὡραῖα καὶ κανονικά γράμματα.👇