В субботу вечером Иосиф Бродский набил свой портфель книгами, чтобы завтра взять с собой в Саут-Хедли. В понедельник начинался весенний семестр.

Пожелав жене спокойной ночи, он сказал, что ему нужно ещё поработать, и поднялся к себе в кабинет. Там, на полу, она и обнаружила его утром 28 января 1996 года. Он был полностью одет. На письменном столе рядом с очками лежала раскрытая книга – двуязычное издание греческих эпиграмм.

Ἡ μεταεορταστικὴ εὐκτική «послепраздничный оптатив».

Σᾶς εὔχομαι Καλά Χριστούγεννα καὶ γεμᾶτο εὐτυχίαν τὸ Νέον Ἔτος — Желаю Вам хорошего Рождества и Нового Года полного радости.


Формула поздравления, надеюсь, вам всем пригодится.

Я лет десять назад слышал историю про туриста, филолога и филоэллина, которого греческая полиция задержала за какую-то ерунду, а тот стал на древнегреческом им что-то втолковывать. Другого не знал. Старший сказал коллегам: «Да отпустите вы этого сумасшедшего».

Не зря учил, короче.

Безмолвие.

Сколько бы ни оставалось неосуществлённых дел, как бы ни была полна тишина (хотя и живо пульсирующая при всём этом) и нуль, если его выписать округло, как беззвучно открытый рот, всегда, да, всегда, тишина и всё незавершенное будет содержать в себе великую тайну наполненную, тайну преисполненную, без пустоты и недостатка, великую тайну (подобно тайне жизни во гробе ) — очевидную, сияющую, полную тайну существования жизни, Альфа и Омега.

Андреас Эмбирикос (1901-1975), «Октана»


____

Древнее прилагательное τηλαυγής означает «лучезарный», «далеко светящий» и «ясно видный издалека», как берег в ночи, искомый измученными моряками в штормовой ночи. Очевидный во всех смыслах. Псалом говорит ἡ ἐντολὴ κυρίου τηλαυγής, φωτίζουσα ὀφθαλμούς «заповедь господа светла, просвещает очи».

Ἐγὼ τὸ Α καὶ τὸ Ω, ὁ πρῶτος καὶ ὁ ἔσχατος, ἀρχὴ καὶ τέλος «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний». Откровение.

ἐν ἱδρῶτι τοῦ προσώπου σου φάγῃ τὸν ἄρτον σου — в поте лица придется тебе добывать хлеб свой…

С первым рабочим днём.

Всё-таки Athenaze заканчивается на оптимистичной ноте.

Как чего-то пожелать на древнегреческом. Нет ничего проще. Пожелания могут быть на будущее (тип «тост»), о настоящем (тип «мечтание») и прошлом (тип «сожаление»).

Ставите сначала вступительное εἴθε (это не обязательно и ещё εἰ γάρ можно, но это не главное) и начали по формуле:

• εἴθε + оптатив для будущего.
• εἴθε + имперфект для настоящего.
• εἴθε + аорист для прошлого.

Итого имеем:
• εἴθε μισθοφοροῖς «чтоб ты жил на одну зарплату» (завтра)
• εἴθε ἐμισθοφόρεις «чтоб ты жил на одну зарплату» (а не как сейчас)
• εἴθε ἐμισθοφόρησας «пожил бы ты на одну зарплату» (а не так, как ты тогда жил)

Ὁ καφές περιέχων καφεΐνην, ὁ ζῦθος οἰνοπνευματώδης καὶ τὸ λεξικόν εἶναι μόνο σε χαρτί.
Кофе — с кофеином, пиво — алкогольное, а словарь — только в бумаге.

Αἱ ἱεραρχίαι εἶναι οὐράνιοι. Ἐν τῇ κολάσει ὅλοι εἶναι ἴσοι.«Иерархия — свойство небес. В аду все равны»

Николас Гомес Давила

Согласен. Иногда, спокойно посидеть это просто perfect.

Студент, узубрившийся таблиц спряжения μι-глаголов до кругов под глазами, спрашивает:

— А правда, что эта атематическая дрянь померла в эллинистические времена?

– Ну, в целом, да…

Студент (улыбаясь со злорадным удовлетворением): Как хорошо.

Sunt lacrimae rerum (ὑπάρχουσι δάκρυα τῶν πραγμάτων) — слёзы сочувствия есть.

Медиопассив выглядит как сельская дискотека.

В XVI веке Claude de Seyssel, епископ, политический философ и посол, захотел перевести греческих историков, которые были бы полезны для французского двора с практической стороны. В своих переводах Аппиана, Плутарха, Фукидида и Евсевия сей муж пытался улучшить французский язык за счет инъекций греческой лексики и риторических фигур, полагая, что переводы его обогатят французский и последний заблистает ещё сильнее. Он опирался на простую аналогию, раз греческий, во многом, создал литературную латынь, то он может сделать это ещё раз, оплодотворив французский. План казался рабочим, одно лишь смущало постороннего наблюдателя — епископ переводил греческих историков на французский с латинских переводов. В роли смущенного наблюдателя выступал византийский изгнанник Ласкарис, который помогал. Всё получилось, вроде, и король получил свой французский перевод Фукидида.

Если бы «лишние люди» классической русской литературы говорили на греческом, то сослагательное — наклонение для них.

Слово «вегетарианец» звучит как соевый доходяга, которого военкомат честно признал негодным, но при звуке греческого χορτοφάγος воображение рисует безжалостного хищника, пожирающего всю зелень на своём пути, опустошающего огороды и обгладывающего садовые деревья до коры. Мор, казнь египетская и бич всего растущего на Богом данной земле.

αἰ γὰρ δὴ οὕτως εἴη (Εἴθε ἔτσι νά ἦταν) — "Да будетъ истинно, да будетъ такъ сіе!

Гомерова Илиада.

Древнее эллинское желательное наклонение в современном греческом передаётся чрез сослагательное, как в скобках, а русский перевод Кострова очень хорошо передаёт это изначально присущую оптативу заклинательность. Во времена гомеровских героев оптатив, чую, был буквальным призывом к высшей силе, не просто выражением желания, а попыткой сделать его реальностью. Проклясть, благословить или божеству взмолиться «Да будет!». Знаю, что нет этого, но сделай чтоб было. Гомеровскую фразу из эпиграфа самым естественным образом передаёт ныне вздох: «Ну, дай Бог, если так».

«Греческий А.Ф. вел с одинаковой подробностью на всех уровнях от правил чередования, ударения, склонения и спряжения до строя фразы и этимологии. Технические детали, «рассчитанные на зубрежку», не страдали. Он уделял им столько усилий, сколько надо. «У меня выработался метод затверживания», говорил он. Каждый из уровней нес в его преподавании полноценный дух языка, поэтому А.Ф. легко и естественно переходил к замечаниям большого размаха.

Порядок слов в греческом очень сложный...

В старых языках есть аромат! Роскошно! Музыка!..

А.Ф. объясняет второе склонение в греческом. Формы склонения не правило, это факт языка. Правило что-то обобщает, а тут ведь никакого обобщения нет, есть просто требование говорить именно так, а не иначе!

На упоминавшихся выше аспирантских занятиях каждая древнегреческая форма выступала у А.Ф. помимо своего смысла сама по себе уютной и надежной как горы, море или вечная идея. Платоническая идея, которую Лосев определял как «связку отношений, пучок структур», была подвижной. Статику Лосев приписывал скорее латинскому языку, строй которого сравнивал с порядком легиона перед боем...
А.Ф. внимательно слушал и потом рассказывал о своем учителе греческого Соболевском, смешно подражая его щепетильной манере говорить: «Я вам очень рекомендую читать словарь. Вот я был на юге, на пляже, и читал словарь. Очень интересно. Гораздо интереснее, чем читать роман! Гораздо больше неожиданностей».
Конечно это так, добавил Алексей Федорович. Соболевский прав. Ведь фактический язык чудеса какие штуки выкидывает. Сплошная акробатика. Вот например читаешь словарную статью, и что только там не попадается. Иногда непонятно, с какой формой мы имеем дело. В учебной грамматике, в таблицах парадигм всё конечно ясно, но ведь язык ни с какими нормами не считается. Невозможно определить иногда, какой падеж реально стоит в тексте"

В.В. Бибихин "Алексей Федорович Лосев"

История из времен моей учебы в иерусалимском Polis Institute (эх, почти десять лет прошло). Там на занятии нужно было пригласить classmate на чашку кофе на древнегреческом. Они там кофе называли ἀραβικόν. Сидим значит и симулируем сценку из предположительно эллинистической эпохи. Команда интернациональная.

Тут американка одна говорит: «Жаль что древнегреческие девушки уже умерли»

Турок: «А кофе ещё не было»

Араб: «А мы уже были, но нам было не до кофе».

«Нет, Аид — то место, куда отправились Древние. Что касается рая, дедушка никогда с нами о нём не говорил. Ему нравились только Древние»

Ζέη Άλκη «Με μολύβι φάμπερ νούμερο δύο».

Дед в книге — филолог-классик.