«Новогреческий (Neohellenic) позднейшая фаза развития аттического диалекта, итог непрерывной языковой эволюции чрез койне, византийский и средневековый греческий, сохранил базовые грамматические категории в целости:
1. Новогреческий сберёг все десять частей речи языка древнегреческого: артикль, существительное, прилагательное, местоимение, глагол, причастие, предлог, наречие, союз и междометие.
2. Сохранил два числа, единственное и множественное (двойственное умерло ещё до нашей эры)
3. Удержал три склонения (хотя многие имена третьего склонения получили окончания первого (ὁ πολίτης -ου (-η), ὁ ποιμην (ποιμένας)-ένος(-ενα), ἡ ἀκρόπολις (-λη)-εως (-λης)
4. Оставил четыре морфологически выраженных падежа: именительный (ὁ ἄνθρωπος), родительный (τοῦ ἀνθρώπου), винительный (τόν ἄνθρωπον) и звательный (ὦ ἄνθρωπε). Дательный падеж выражается формой винительного падежа с предлогом (στον [= εἰς τόν] ἄνθρωπον)
5. Артикль, существительное, прилагательное, глагол и причастие склоняются и спрягаются как в древнегреческом (хотя определённое число окончаний отличаются)
6. Сохранил активный (πλένω), страдательный (πλένομαι) и средний (πλένομαι) залоги.
7. Сохранил все семь времен классического греческого: настоящее (λύνω), имперфект (ἔλυνα), будущее (θὰ λύσω), аорист (ἔλυσα), перфект (ἔχω λύσει, λυμένο), плюсквамперфект (εἶχα λύσει, λυμένο), футур перфект (θὰ ἔχω λύσει) и даже добавил ещё один футур, дабы различать мгновенное и длящееся действия (θὰ λύνω).
8. Сохранил четыре наклонения древнегреческого: изъявительное (γράφω), повелительное (γράψε), сослагательное (νὰ γράφω, γράψω) и желательное (εἴθε νὰ γράψω, ἔγραφα), хотя сфера употребления оптатива весьма узка (главным образом в пожеланиях)
9. Древний инфинитив ушёл в прошлое, но сохранён в субстантивированной форме в качестве определённых концепций и в устойчивых выражений (τὸ γίγνεσθαι, τὸ τρώγειν)
10. И наконец, значительную часть античных причастий можно найти в грамматиках новогреческого языка.»
Chrys C. Caragounis “The Development of Greek and the New Testament”
1. Новогреческий сберёг все десять частей речи языка древнегреческого: артикль, существительное, прилагательное, местоимение, глагол, причастие, предлог, наречие, союз и междометие.
2. Сохранил два числа, единственное и множественное (двойственное умерло ещё до нашей эры)
3. Удержал три склонения (хотя многие имена третьего склонения получили окончания первого (ὁ πολίτης -ου (-η), ὁ ποιμην (ποιμένας)-ένος(-ενα), ἡ ἀκρόπολις (-λη)-εως (-λης)
4. Оставил четыре морфологически выраженных падежа: именительный (ὁ ἄνθρωπος), родительный (τοῦ ἀνθρώπου), винительный (τόν ἄνθρωπον) и звательный (ὦ ἄνθρωπε). Дательный падеж выражается формой винительного падежа с предлогом (στον [= εἰς τόν] ἄνθρωπον)
5. Артикль, существительное, прилагательное, глагол и причастие склоняются и спрягаются как в древнегреческом (хотя определённое число окончаний отличаются)
6. Сохранил активный (πλένω), страдательный (πλένομαι) и средний (πλένομαι) залоги.
7. Сохранил все семь времен классического греческого: настоящее (λύνω), имперфект (ἔλυνα), будущее (θὰ λύσω), аорист (ἔλυσα), перфект (ἔχω λύσει, λυμένο), плюсквамперфект (εἶχα λύσει, λυμένο), футур перфект (θὰ ἔχω λύσει) и даже добавил ещё один футур, дабы различать мгновенное и длящееся действия (θὰ λύνω).
8. Сохранил четыре наклонения древнегреческого: изъявительное (γράφω), повелительное (γράψε), сослагательное (νὰ γράφω, γράψω) и желательное (εἴθε νὰ γράψω, ἔγραφα), хотя сфера употребления оптатива весьма узка (главным образом в пожеланиях)
9. Древний инфинитив ушёл в прошлое, но сохранён в субстантивированной форме в качестве определённых концепций и в устойчивых выражений (τὸ γίγνεσθαι, τὸ τρώγειν)
10. И наконец, значительную часть античных причастий можно найти в грамматиках новогреческого языка.»
Chrys C. Caragounis “The Development of Greek and the New Testament”
👍30🔥14❤12
Франция заслуженно завоевала себе авторитет классической страны научного византиноведения. Ещё при Людовике XI (1461–1483 гг.) в Париже Георгий Героним преподавал греческий язык, а его ученики, среди которых были знаменитые гуманисты Гильом Бюде, Рейхлин и Эразм Роттердамский, копировали греческие рукописи; их копии долго выдерживали конкуренцию с типографскими изданиями. В 1539 г. в Париже была основана Парижская королевская типография, и отлитые здесь шрифты, созданные на основе рисунков лучших переписчиков рукописей, надолго стали образцами форм греческого алфавита. При Франциске I (1515–1547 гг.) была основана королевская, ныне Национальная, библиотека с её богатым отделом греческих рукописей. В XVI в. во Франции издавались многочисленные произведения византийских историков и писателей.
Для изучения византийской истории много было сделано при Людовике XIV (1643–1715 гг.). Собранная суперинтендантом Фуке библиотека из 30 тыс. томов, в том числе 1050 греческих рукописей, была после его опалы конфискована и попала в королевскую библиотеку. Преемник Фуке Кольбер использовал дипломатических и консульских чиновников для сбора греческих рукописей. Филипп Лабб (1607–1667 гг.), Жак Гоар (1601–1653 гг.), Комбефиз (1605–1679 гг.), Фабро (1580–1659 гг.) опубликовали большое количество неизданных византийских источников.
Но особенного расцвета достигло византиноведение во Франции благодаря трудам Дюканжа (1610–1688 гг.). Ему принадлежит капитальный труд по средневековому греческому языку, до сих пор полезный для медиевистов, главным образом для византинистов, работающих над латинскими и греческими средневековыми источниками.
Для изучения византийской истории много было сделано при Людовике XIV (1643–1715 гг.). Собранная суперинтендантом Фуке библиотека из 30 тыс. томов, в том числе 1050 греческих рукописей, была после его опалы конфискована и попала в королевскую библиотеку. Преемник Фуке Кольбер использовал дипломатических и консульских чиновников для сбора греческих рукописей. Филипп Лабб (1607–1667 гг.), Жак Гоар (1601–1653 гг.), Комбефиз (1605–1679 гг.), Фабро (1580–1659 гг.) опубликовали большое количество неизданных византийских источников.
Но особенного расцвета достигло византиноведение во Франции благодаря трудам Дюканжа (1610–1688 гг.). Ему принадлежит капитальный труд по средневековому греческому языку, до сих пор полезный для медиевистов, главным образом для византинистов, работающих над латинскими и греческими средневековыми источниками.
❤27🔥3
«Как станет изучать филолог-классик французский, допустим, язык? Вначале за два-три дня он ознакомится с его грамматической структурой, которая на фоне латинской грамматики совершенно прозрачна, а затем в привычной для себя манере приступит к чтению лучших французских авторов, начиная от самых простых и двигаясь к более трудным. Через несколько месяцев его лексический запас позволит ему свободно читать даже самую изощренную поэзию, а натренированное стилистическое чутье позволит самостоятельно судить о языковом искусстве индивидуальных писателей; при желании он сможет и быстро научиться неплохо писать по-французски. Конечно, чтобы по-французски научиться еще и говорить, потребуется обычное в таких случаях упражнение, однако после того, как он справится здесь с элементарными задачами, наш ученик, воспитанный на шедеврах французской прозы, заговорит на более богатом и, главное, культурном языке, нежели тот, кто идет по общепринятому ныне пути. Этот последний я охарактеризовал бы как путь постановки псевдозадач. Как иначе объяснить, что после пятилетнего изучения одного-единственного языка выпускники всех почти языковых отделений наших университетов в массе своей владеют лишь каким-то подобием довольно вульгарного стиля и знакомы с написанной на этом языке литературой лишь самым поверхностным образом? На филологическом факультете МГУ мне не раз приходилось бывать на заседаниях и "круглых столах", посвященных преподаванию новых языков. Собрания эти представляли собой череду выступлений преподавателей, которые рапортовали, сколь интенсивно в их группах идет изучение газеты, и как студенты просят еще и еще усилить упор на газету. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что студенты просто ленятся работать; о возможных мотивах преподавателей я предпочту умолчать. Когда на одном из заседаний по поводу преподавания так называемых "вторых", т.е. не таких важных, как "первые", языков, я предложил, чтобы за норму было принято знакомство студентов с текстом хотя бы одного классического произведения литературы на этом языке - трагедией Шекспира на английском, песнью "Комедии" Данте на итальянском, драмой Корнеля на французском и т.п., - ответом было краткое недоумение, и тут же возобновились торжествующие рапорты о газетах. Вот так под непрерывные заклинания о небывалой фундаментальности нашего филологического образования по пять лет длится изучение газеты и еще другой, не менее любимой языковой сферы - жаргона, как будто целью подготовки филолога является засылка его шпионом в маргинальные слои населения той страны, где в ходу изучаемый язык. Я оставляю в стороне моральную сторону вопроса, я говорю только о мере эффективности того и другого подхода."
Андрей Россиус
ΥΓ. Пока Жак надевает рубашку, где-то орёл клюёт печень Прометея и галлы живут примитивно.
Андрей Россиус
ΥΓ. Пока Жак надевает рубашку, где-то орёл клюёт печень Прометея и галлы живут примитивно.
🔥28👏7❤5👍1
Forwarded from Гардарик трëх
Когда привыкаешь учить иностранные (не только древние) языки по Библии, современные учебники начинают быть необыкновенно скучными.
Ну сравните:
🟢 «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, как написано у пророков: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою».
И (открывая учебник французского):
🔵 Жак надевает свою любимую рубашку. Жена спрашивает его: где твой галстук, Жак? Жак не знает. Он рано встал и ещё не проснулся.
В первом случае – древнееврейский пафос предвидения Мессии, глубокая историософия, богословские понятия. Во втором – примитивные смыслы, бытовуха, скучный словарь.
А самое главное, если ты хорошо знаешь по-русски библейский текст, то на иностранном языке ты легко начинаешь читать те же строки – пусть и в очень наивной и первоначальной форме.
Примитивные тексты, впрочем, тоже нужно читать на первых порах. Но не весь первый год изучения.
#умзаразум
Ну сравните:
И (открывая учебник французского):
В первом случае – древнееврейский пафос предвидения Мессии, глубокая историософия, богословские понятия. Во втором – примитивные смыслы, бытовуха, скучный словарь.
А самое главное, если ты хорошо знаешь по-русски библейский текст, то на иностранном языке ты легко начинаешь читать те же строки – пусть и в очень наивной и первоначальной форме.
Примитивные тексты, впрочем, тоже нужно читать на первых порах. Но не весь первый год изучения.
#умзаразум
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👏22🔥8❤3👍2
El Occidente habrá muerto, cuando deje de ser la presencia de Grecia en un alma Cristiana — Запад будет мертв, когда он перестанет быть присутствием Греции в христианской душе.
Николас Гомес Давила.
Рим знавал греческий язык как до так и после своего падения: частные посвящения, эпитафии или граффити паломников в катакомбах, иногда, были написаны на греческом языке, в церквях дремлют фрески с эллинской каллиграфией.
Присутствие в Риме хорошо образованных, владеющих греческим и латинским языками клириков и чиновников способствовало интеллектуальной деятельности: например, греческие рукописи копировались и хранились в римских библиотеках. Более того, многие греческие тексты, в частности агиографические, были переведены на латынь папскими чиновниками, среди которых были, например, Boniface Consiliarius и другие. В отличие от них, папа Захарий (Папа Римский с 741 года по 752 года. Был последним папой греческого происхождения) перевёл «Диалоги» Григория Великого на греческий язык — произведение ставшее бестселлером в Византии. Или длинный текст на греческом — биография Григория, епископа Агридженто, написанная римским священником Леонтием, которая была скопированы во многих византийских рукописях. Были грекоязычные и в раннесредневековом Риме.
В первые десятилетия VII века Рим оставался латинским городом. Даже погребальная надпись Теодора, греческого чиновника из Византии, умершего в Риме в 619 году, была написана на латыни: Theodorus vir clarissimus grecus Vizanteus qui fuit fidelis et carus amicus multorum rei publicae iudicum. Папа Григорий I (590-604) неоднократно утверждал, что не знал греческого языка. Это не совсем правда. Хотя папа не прошёл высоколитературной греческой муштры, он должен был уметь общаться на греческом, поскольку в начале своей церковной карьеры он провел несколько лет в качестве апокрисиария римской церкви в Константинополе (580-586/7); и даже во время своего понтификата он поддерживал тесный контакт с императорским двором, византийскими чиновниками и греческими епископами на востоке. Он даже использовал греческие выражения в своих посланиях, такие как sinthichia (συνθήκη договор, соглашение), слово не используемое в позднеантичных латинских текстах. Скорее всего, он отказался от использования греческого языка из опасения, что усиление эллинизации империи может повредить или ослабить auctoritas Romana и pontificia.
В раннесредневековом латинском Риме греческий язык находил таки себе место и некоторые римские клерики владели им «по работе» и также вели частные разговоры на греческом. Eddius Stephanus, автор Vita Wilfridi, описывает римские реалии 704 года, когда после лишения 70-летнего Вильфрида Йоркского архиерейской кафедры, последний отправился в Рим и умолял об аудиенции. Был созван Синод, на котором Вильфрид был реабилитирован. Так вот сей писатель упоминает замешательство английской делегации, услышавшей греческий язык от римских священников: «inter se graecisantes et subridentes, nos autem celantes, multa loqui ceperunt.»
В тринадцатом веке в Римской курии не было недостатка в греческих рукописях. Например, в кодексе, написанном или, по крайней мере, завершенном в 1276 году Львом Циннамусом и находящемся сейчас в Париже, мы находим указание, что он скопировал его с тома, написанного в 759 году и найденного в Риме ἐν τῇ παλαῖα βιβλιοθήκῃ τῆς ἀγιας ἐκκλησίας. Но что обогатило куриальное достояние греческих кодексов в период двухсотлетия, так это факт, не имеющий никакого отношения к культуре, а именно поражение и смерть короля Манфреда при Беневенто в 1266 году. Поскольку его коллекция греческих кодексов оказалась в руках победителя, Карла Анжуйского, который поспешил подарить эти тома папе Клеменсу IV, который поместил их в папскую библиотеку. Иначе говоря, если хочешь себе греческих книг, то иди и отними силой, если не продают. Именно в это время Курия стала местом оживлённых эллинистических исследований.
Николас Гомес Давила.
Рим знавал греческий язык как до так и после своего падения: частные посвящения, эпитафии или граффити паломников в катакомбах, иногда, были написаны на греческом языке, в церквях дремлют фрески с эллинской каллиграфией.
Присутствие в Риме хорошо образованных, владеющих греческим и латинским языками клириков и чиновников способствовало интеллектуальной деятельности: например, греческие рукописи копировались и хранились в римских библиотеках. Более того, многие греческие тексты, в частности агиографические, были переведены на латынь папскими чиновниками, среди которых были, например, Boniface Consiliarius и другие. В отличие от них, папа Захарий (Папа Римский с 741 года по 752 года. Был последним папой греческого происхождения) перевёл «Диалоги» Григория Великого на греческий язык — произведение ставшее бестселлером в Византии. Или длинный текст на греческом — биография Григория, епископа Агридженто, написанная римским священником Леонтием, которая была скопированы во многих византийских рукописях. Были грекоязычные и в раннесредневековом Риме.
В первые десятилетия VII века Рим оставался латинским городом. Даже погребальная надпись Теодора, греческого чиновника из Византии, умершего в Риме в 619 году, была написана на латыни: Theodorus vir clarissimus grecus Vizanteus qui fuit fidelis et carus amicus multorum rei publicae iudicum. Папа Григорий I (590-604) неоднократно утверждал, что не знал греческого языка. Это не совсем правда. Хотя папа не прошёл высоколитературной греческой муштры, он должен был уметь общаться на греческом, поскольку в начале своей церковной карьеры он провел несколько лет в качестве апокрисиария римской церкви в Константинополе (580-586/7); и даже во время своего понтификата он поддерживал тесный контакт с императорским двором, византийскими чиновниками и греческими епископами на востоке. Он даже использовал греческие выражения в своих посланиях, такие как sinthichia (συνθήκη договор, соглашение), слово не используемое в позднеантичных латинских текстах. Скорее всего, он отказался от использования греческого языка из опасения, что усиление эллинизации империи может повредить или ослабить auctoritas Romana и pontificia.
В раннесредневековом латинском Риме греческий язык находил таки себе место и некоторые римские клерики владели им «по работе» и также вели частные разговоры на греческом. Eddius Stephanus, автор Vita Wilfridi, описывает римские реалии 704 года, когда после лишения 70-летнего Вильфрида Йоркского архиерейской кафедры, последний отправился в Рим и умолял об аудиенции. Был созван Синод, на котором Вильфрид был реабилитирован. Так вот сей писатель упоминает замешательство английской делегации, услышавшей греческий язык от римских священников: «inter se graecisantes et subridentes, nos autem celantes, multa loqui ceperunt.»
В тринадцатом веке в Римской курии не было недостатка в греческих рукописях. Например, в кодексе, написанном или, по крайней мере, завершенном в 1276 году Львом Циннамусом и находящемся сейчас в Париже, мы находим указание, что он скопировал его с тома, написанного в 759 году и найденного в Риме ἐν τῇ παλαῖα βιβλιοθήκῃ τῆς ἀγιας ἐκκλησίας. Но что обогатило куриальное достояние греческих кодексов в период двухсотлетия, так это факт, не имеющий никакого отношения к культуре, а именно поражение и смерть короля Манфреда при Беневенто в 1266 году. Поскольку его коллекция греческих кодексов оказалась в руках победителя, Карла Анжуйского, который поспешил подарить эти тома папе Клеменсу IV, который поместил их в папскую библиотеку. Иначе говоря, если хочешь себе греческих книг, то иди и отними силой, если не продают. Именно в это время Курия стала местом оживлённых эллинистических исследований.
👍10🔥3
В эти годы там находились не только святой Фома Аквинский, который греческого не знал, однако, Аристотеля ему переводил матёрый католик-грецист - Вильем из Мёрбеке, впоследствии дослужившийся до архиепископа Коринфа монах-доминиканец. Греческий язык тогда хорошо знал папский пенитенциарий, францисканец Джованни де Барсьетро. Таким образом, положение с греческим языком в Курии быстро улучшилось после того, как Гумберт Романский, генеральный магистр доминиканцев, горько жаловался в своем Opusculum tripartitum, что в Курии нет людей, умеющих читать по-гречески и что у легатов есть переводчики, о которых неизвестно, знают ли они язык вообще. Он он сильно преувеличивал. В курии необходимость знания греческого языка была сильно ощутима во время длительных дипломатических переговоров и богословских дискуссий с греками о воссоединении двух церквей и много чего другого, что требовало католиков с хорошим греческим.
В последние два десятилетия тринадцатого века активность папской курии в области греческого языка ослабла, но она не угасла полностью в курии, где в августе 1295 года мы находим магистра Durandus de Alvernia, прокуратора Парижского университета, который с помощью греческих епископов работает над переводом, точнее, над пересмотром латинской версии псевдо-аристотелевской "Oeconomica", существовавшей до 1270 года. Поговаривают, что у него самого с греческим было не очень и греков он привлёк по необходимости.
О том, что при Бонифации VIII связи с Византией не были полностью утеряны, свидетельствует и посольство Regis Grecie во главе с флорентийцем Симоне де Росси, прибывшее в Рим в XIV веке.
В начале XIV века значение греческого и восточных языков все более настойчиво заявляло о себе в куриальной среде. Это произошло благодаря пропагандистской энергии в этой области не только доминиканцев (эти ребята всегда были очень за греческий язык и всё интеллектуальное), но и одного из самых ярких персонажей Высокого Средневековья - философа Раймунда Луллия. Именно Луллий, помимо прочего, был настоящим вдохновителем петиции, написанной в 1298-99 годах магистром Лаврентием Аквилейским от имени Парижского университета, в которой понтифик просил вмешаться в дела Филиппа Справедливого и попросить его выделить место в его столице для изучения греческого и арабского языков. Обращение Университета не принесло положительных результатов. Но энтузиазм Лулла и настойчивость доминиканцев, которые на собрании генерального капитула в Пьяченце в 1310 году попросили своего генерального магистра регулярно преподавать в их ордене греческий, иврит и арабский языки, были положительно восприняты на Соборе во Вьенне. Фактически, в 1312 году Собор постановил учредить должность профессора греческого и восточных языков в Курии, а также в четырех главных "studia generalia" христианства, а именно в Болонье, Оксфорде, Париже и Саламанке. Запомните этот год, католикам отныне было предписано заниматься греческим.
Возможно, именно с Варлаамом, о котором уже упоминалось, во время его последнего визита к папскому двору, в Авиньон приехал византийский монах Симон Атуманус (Σίμων Ατουμάνος), обладавший тонким литературным вкусом. По Авиньону он расхаживал с тестами Софокла или Еврипида, которых он любил и понимал.
Но его пребывание в Авиньоне продолжалось недолго, так как 13 июня 1348 года Климент VI назначил его епископом. Епископская хиротония Симона состоялась 7 декабря в Авиньоне, после чего он отправился в свою епархию. Однако, 1363 году Симон снова был в Авиньоне, где преподавал греческий языка папскому секретарю Франческо Бруни, который учился у него litteras grecas legere et scribere, а во время другого визита в Курию в 1371 году перевел "De ira" Плутарха на латынь для кардинала Петра Корсини, который тогда очень хотел прочитать это произведение. Это, кстати, был первый перевод Плутарха на Западе, а сам Атуманос, между политическими интригами, епископством в Фивах, преподаванием греческого языка в Риме, перевёл Новый Завет на иврит. Даровитый был человек.
В последние два десятилетия тринадцатого века активность папской курии в области греческого языка ослабла, но она не угасла полностью в курии, где в августе 1295 года мы находим магистра Durandus de Alvernia, прокуратора Парижского университета, который с помощью греческих епископов работает над переводом, точнее, над пересмотром латинской версии псевдо-аристотелевской "Oeconomica", существовавшей до 1270 года. Поговаривают, что у него самого с греческим было не очень и греков он привлёк по необходимости.
О том, что при Бонифации VIII связи с Византией не были полностью утеряны, свидетельствует и посольство Regis Grecie во главе с флорентийцем Симоне де Росси, прибывшее в Рим в XIV веке.
В начале XIV века значение греческого и восточных языков все более настойчиво заявляло о себе в куриальной среде. Это произошло благодаря пропагандистской энергии в этой области не только доминиканцев (эти ребята всегда были очень за греческий язык и всё интеллектуальное), но и одного из самых ярких персонажей Высокого Средневековья - философа Раймунда Луллия. Именно Луллий, помимо прочего, был настоящим вдохновителем петиции, написанной в 1298-99 годах магистром Лаврентием Аквилейским от имени Парижского университета, в которой понтифик просил вмешаться в дела Филиппа Справедливого и попросить его выделить место в его столице для изучения греческого и арабского языков. Обращение Университета не принесло положительных результатов. Но энтузиазм Лулла и настойчивость доминиканцев, которые на собрании генерального капитула в Пьяченце в 1310 году попросили своего генерального магистра регулярно преподавать в их ордене греческий, иврит и арабский языки, были положительно восприняты на Соборе во Вьенне. Фактически, в 1312 году Собор постановил учредить должность профессора греческого и восточных языков в Курии, а также в четырех главных "studia generalia" христианства, а именно в Болонье, Оксфорде, Париже и Саламанке. Запомните этот год, католикам отныне было предписано заниматься греческим.
Возможно, именно с Варлаамом, о котором уже упоминалось, во время его последнего визита к папскому двору, в Авиньон приехал византийский монах Симон Атуманус (Σίμων Ατουμάνος), обладавший тонким литературным вкусом. По Авиньону он расхаживал с тестами Софокла или Еврипида, которых он любил и понимал.
Но его пребывание в Авиньоне продолжалось недолго, так как 13 июня 1348 года Климент VI назначил его епископом. Епископская хиротония Симона состоялась 7 декабря в Авиньоне, после чего он отправился в свою епархию. Однако, 1363 году Симон снова был в Авиньоне, где преподавал греческий языка папскому секретарю Франческо Бруни, который учился у него litteras grecas legere et scribere, а во время другого визита в Курию в 1371 году перевел "De ira" Плутарха на латынь для кардинала Петра Корсини, который тогда очень хотел прочитать это произведение. Это, кстати, был первый перевод Плутарха на Западе, а сам Атуманос, между политическими интригами, епископством в Фивах, преподаванием греческого языка в Риме, перевёл Новый Завет на иврит. Даровитый был человек.
👍9❤4🔥4