ΑΤΤΙΚΙΣΤΑ

Помимо того, что Авиньон был самым важным культурным центром христианства, в папской библиотеке можно было найти греческие книги, в том числе несколько томов, принадлежавших королю Манфреди, которые его завоеватель, Карл I Анжуйский, подарил папе Клименту IV. Фактически, именно в курии во второй половине XIII века фламандский доминиканец Вильгельм де Моербек перевел на латынь значительное количество работ Аристотеля и других греческих авторов для своего друга святого Фомы Аквинского (у святого друга с греческим было не ахти). В первую очередь, соблюдение Вьеннского декрета в курии требовало обучения людей, чтобы они могли дискутировать с богословами греческой церкви и читать их труды. Кроме того, переводчики были необходимы для сопровождения миссий в Константинополь и греческий мир, для работы с византийскими посольствами и другими посетителями, прибывающими к папскому двору, и, конечно же, нужны были миссионеры, способные посещать грекоязычные страны. Поэтому неудивительно, что греческий язык преподавался в курии уже при Иоанне XXII, и что это преподавание продолжалось при Клименте VI. Это, конечно, облегчалось присутствием греческих священников в Авиньоне, особенно потому, что они часто были весьма учеными. Так, аббат Варлаам, который в конце концов перешел в римскую веру и стал епископом Гераса, в 1342 году преподавал греческий язык и тщетно пытался сделать из Петрарки эллиниста. Варлаам, безусловно, был заметной фигурой в интеллектуальных кругах Константинополя. Как и другой парень, с биографией, из которой сценарий к приключенческому фильму можно сделать, - Симон Атуманус (Σίμων Ατουμάνος) читал греческие трагедии во время своего пребывания в Авиньоне в 1348 году, а во время другого визита в Курию в 1371 году перевел "De ira" Плутарха на латынь для кардинала Петра Корсини, который тогда очень хотел прочитать это произведение. Это, кстати, был первый перевод Плутарха на Западе, а сам Атуманос, между политическими интригами, епископством в Фивах, преподаванием греческого языка в Риме, перевёл Новый Завет на иврит и вообще был из той породы, про которую Достоевский говорил: «Широк человек, я бы сузил».

Через несколько лет в Авиньоне появился настоящий центр греческих исследований в доме Juan Fernández de Heredia, губернатора города и великого магистра Родоса в 1377-96 годах. Эредиа был страстным любителем истории, чьи контакты с византийским миром вызвали у него желание почитать греческих историков. Поскольку сам он не знал греческого языка, он взял с собой в Авиньон одного из суффраганов архиепископа Колосского, который должным образом перевел для него на арагонский язык «Жизнеописания» Плутарха, речи из истории Фукидида и хронику Иоанна Зонараса. Хотя часть Греции в то время находилась в руках арагонцев и несмотря на гуманистические интересы двора Иоанна I Арагонского, единственные попытки нырнуть в греческую филологию со стороны арагонцев были предприняты именно в Авиньоне. Но, несмотря на это, существует мало свидетельств реального интереса к греческим исследованиям на территории нынешней Испании в период позднего Средневековья. Arnold of Villanova в начале XIV века немного знал язык, и в его библиотеке была горстка греческих рукописей, а его современник Ramon Lull хорошо понимал ценность греческого языка для миссионерских целей. Но, кроме них, нет никаких свидетельств того, что в Арагоне им интересовались. Что касается кастильских владений, то несомненно, что в Толедо в двенадцатом веке были ученые люди, знавшие греческий язык. Но в последующие века интерес к греческому языку, несомненно, пропал, и вопрос о том, владели ли эти ученые при дворе Альфонса X греческим языком, вызывает большие сомнения.

❤25

1.09K viewsΜιχαήλ, 13:02