Διδαχαῖς ποικίλαις καὶ ξέναι μὴ παραφέρεσθε (Ἀπὸ διάφορες καὶ ξένες διδασκαλίες νὰ μὴ παρασύρεσθε*)— учениями различными и чуждыми не увлекайтесь.

Ἐπιστολὴ πρὸς Ἑβραίους 13:9


*глагол παρασύρω, употребленный в новогреческом переводе в древнегреческом означал примерно то же самое: «тащить в сторону, увлекать и отрывать от корней».

Ну на что тебе эти глаголы? Что ты там все зубришь? Ведь никто на этом языке теперь не говорит?
— «Апетметесан тас кефалас», — отвечал Глеб. — Винительный отношения. «Апетметесан» — страдательный залог от «апотемно» — обрубаю. «Были обрублены по отношению к своим головам».
— Как? Как? «Обрублены по отношению...»
— У нас так требуют. Чтобы было точно.


Б. К. Зайцев «Путешествие Глеба»

«Мне хорошо на небе. Не волнуйся за меня. Говорю тебе, мне хорошо. Я в порядке»

На звезде ангелов.
Третьего неба.


Τὸ Ἀγγέλιασμα

Два дня назад умер Βασίλης Βασιλικός, классик и патриарх греческой литературы.

…..какой-то!

"Если бы язык был просто средством общения, проблемы бы не было. Но он также является инструментом магии и носителем моральных ценностей. Именно язык на протяжении веков был источником определенного этоса. И этот этос порождает обязательства".

Одиссеас Элитис

Странный был вечер, будто бы мы ходили
Среди римских статуй, где под каждой было
Написано: копия с греческого оригинала.

Всеволод Константинов «Музей античности»

Отвечая на вопрос «Когда?»

μικρὸν ὕπνου λαχὼν εἶδεν ὄναρ — когда довелось ему немного поспать, он увидел сон.


Ἡ γενικὴ διαιρετική «родительный части» показывает, что мне довелось урвать не весь сон, который мог бы быть, а лишь часть — ὕπνου, а глагол λαγχάνω изначально значит «получить по воле богов». Короче, Бог послал немного сна. Тут Ксенофонт прям описывает режим некоторых из моих читателей.

Лексика для сочинения «Мои коллеги по работе и сокурсники».

Ἡ ἐξωτερικὴ καὶ ἐσωτερικὴ φιλολογικότητα — внешняя и внутренняя филологичность.

Εἰ ἄρα ταῦτα οὕτως ἔχει; (Ἔτσι λοιπόν ἔχουν αὐτά;) — так ли это?


Πράξεις Ἀποστόλων

Приносит вместо тапочек.

Παρά, παρά, παρά… дуемся на своем веку.

Утреннепонедельнечное.

Фраза Ἔχω τάς φροντίδας «Я имею хлопоты» звучит жизнеутверждающе, ибо я подлежащее, производитель действия и объективирую житейские попечения. Имею, активно с ними работаю и лапищи мои мощны. Датив обладания, заявляемый как синоним, αἱ φροντίδες ἐμοὶ εἰσίν ощущается как будто судьба посылает мне испытания, мне перепадает по ходу её движения, «мне суть хлопоты», где мне остаётся лишь кряхтя тащить их на своём горбу, временами вопрошая «Почему мне?».

«Полдень темного ноябрьского дня на крыльях ветра»

Питерская погода полгода.

Ἡ εὐχαρίστησις — удовольствие.

В том, что касалось грецистики, Англия позднего средневековья, безусловно, не отставала от Франции. В течение двенадцатого века некоторое количество туманных алибионовцев прокачали греческий, посещая владения норманнов на Сицилии. Adelard of Bath, вероятно, был переводчиков "Альмагеста" Птолемея на латынь с помощью знаменитого Εὐγενἠς Εὐγένιος ὁ τῆς Πανόρμου, сицилийского адмирала, который был личностью широкой и незаурядной, совмещавшего дипломатию и войну с переводами с греческого и арабского, а Джон из Солсбери, выучил базовый греческий у одного из грекоязычных жителей Калабрии во время своего пребывания в Южной Италии. Расцвет эллинистики в средневековой Англии, однако, тринадцатый век, когда Robert Grosseteste епископ и философ, засел за греческий с упорством, доселе невиданном на Западе. В его ближнем кругу были живые греки и с их помощью он выпустил целую пачку латинских переводов греческих богословских и философских трудов. Склонность Grosseteste к эллинизму разделял и его собственный архидиакон John Basingstoke, который после обучения в Афинах составил греческую грамматику, к сожалению, не дошедшую до нас. Роджеру Бэкону, ещё одному мегамозгу, довелось составить другую грамматику этого языка, которая дошла до наших дней и демонстрирует его владение языком. Бэкон не пытался переводить греческие произведения на латынь. Вместо этого он ограничился ожесточенной критикой версий, которые пытались сделать его коллеги, предпочитая применить свои собственные знания греческого языка для пересмотра текста Вульгаты. Он неутомимо призывал учить языки и стал одним из первых сторонников подхода ad fontes в богословии, который, по его мнению, должен быть сосредоточен на библейском тексте. По этой причине он подчеркивал важность овладения "языками мудрости" (linguae sapientales), помимо латыни: особенно греческим, ивритом, арабским и арамейским.
'Notitia linguarum est prima porta sapientiæ, et maxime apud Latinos, qui non habent textum theologiæ, nec philosophiæ, nisi a linguis alienis; et ideo omnis homo deberet scire linguas (знание языков - первые врата к мудрости, особенно у латинян, у которых нет ни богословского или философского текста, кроме как на иностранных языках; поэтому каждый человек должен знать языки)

Греческие рукописи, конечно, были редкостью в Англии в период позднего Средневековья. Однако в библиотеках Christ Church, Canterbury, the Oxford, the Grey Friars of York кое-что наскрести было можно. Некоторые также можно было найти в Ramsey Abbey, где во второй половине тринадцатого века настоятель Грегори Хантингдонский увлекался греческим языком и, несомненно, был связан с прекрасным греко-латинским псалтырем, хранящимся сейчас в колледже Corpus Christi College в Кембридже. В первой половине четырнадцатого века Richard de Bury, по-видимому, немного знал этот язык и среди его книг была греческая грамматика. Через одно поколение августинец John Erghom также неровно дышал к греческому, о чем свидетельствует список книг, который он подарил монахам из Йорка. Можно также задаться вопросом, не способствовало ли пребывание в Англии критского францисканца Peter Philargus, впоследствии Папы Александра V (1409-10), который, как известно, читал лекции в Оксфорде около 1370 года, развитию интереса к греческому языку в этой стране.

Сказать, что в Оксфорде, да и вообще в Западной Европе в течение XIV века существовал значительный интерес к греческому языку, было бы, конечно, преувеличением. Намерения то были серьезные и даже имелся, декрет, изданный в 1312 году Вселенским Собором, собравшимся во Вьенне, предписывал создание кафедр греческого и восточных языков в Оксфорде, Париже, Болонье и Саламанке. Католические пацаны к успеху шли, но не взлетело и единственным местом, где некоторое время соблюдалось постановление Вьеннского собора, был папский двор в Авиньоне. Причина этого, конечно, ясна.

Помимо того, что Авиньон был самым важным культурным центром христианства, в папской библиотеке можно было найти греческие книги, в том числе несколько томов, принадлежавших королю Манфреди, которые его завоеватель, Карл I Анжуйский, подарил папе Клименту IV. Фактически, именно в курии во второй половине XIII века фламандский доминиканец Вильгельм де Моербек перевел на латынь значительное количество работ Аристотеля и других греческих авторов для своего друга святого Фомы Аквинского (у святого друга с греческим было не ахти). В первую очередь, соблюдение Вьеннского декрета в курии требовало обучения людей, чтобы они могли дискутировать с богословами греческой церкви и читать их труды. Кроме того, переводчики были необходимы для сопровождения миссий в Константинополь и греческий мир, для работы с византийскими посольствами и другими посетителями, прибывающими к папскому двору, и, конечно же, нужны были миссионеры, способные посещать грекоязычные страны. Поэтому неудивительно, что греческий язык преподавался в курии уже при Иоанне XXII, и что это преподавание продолжалось при Клименте VI. Это, конечно, облегчалось присутствием греческих священников в Авиньоне, особенно потому, что они часто были весьма учеными. Так, аббат Варлаам, который в конце концов перешел в римскую веру и стал епископом Гераса, в 1342 году преподавал греческий язык и тщетно пытался сделать из Петрарки эллиниста. Варлаам, безусловно, был заметной фигурой в интеллектуальных кругах Константинополя. Как и другой парень, с биографией, из которой сценарий к приключенческому фильму можно сделать, - Симон Атуманус (Σίμων Ατουμάνος) читал греческие трагедии во время своего пребывания в Авиньоне в 1348 году, а во время другого визита в Курию в 1371 году перевел "De ira" Плутарха на латынь для кардинала Петра Корсини, который тогда очень хотел прочитать это произведение. Это, кстати, был первый перевод Плутарха на Западе, а сам Атуманос, между политическими интригами, епископством в Фивах, преподаванием греческого языка в Риме, перевёл Новый Завет на иврит и вообще был из той породы, про которую Достоевский говорил: «Широк человек, я бы сузил».

Через несколько лет в Авиньоне появился настоящий центр греческих исследований в доме Juan Fernández de Heredia, губернатора города и великого магистра Родоса в 1377-96 годах. Эредиа был страстным любителем истории, чьи контакты с византийским миром вызвали у него желание почитать греческих историков. Поскольку сам он не знал греческого языка, он взял с собой в Авиньон одного из суффраганов архиепископа Колосского, который должным образом перевел для него на арагонский язык «Жизнеописания» Плутарха, речи из истории Фукидида и хронику Иоанна Зонараса. Хотя часть Греции в то время находилась в руках арагонцев и несмотря на гуманистические интересы двора Иоанна I Арагонского, единственные попытки нырнуть в греческую филологию со стороны арагонцев были предприняты именно в Авиньоне. Но, несмотря на это, существует мало свидетельств реального интереса к греческим исследованиям на территории нынешней Испании в период позднего Средневековья. Arnold of Villanova в начале XIV века немного знал язык, и в его библиотеке была горстка греческих рукописей, а его современник Ramon Lull хорошо понимал ценность греческого языка для миссионерских целей. Но, кроме них, нет никаких свидетельств того, что в Арагоне им интересовались. Что касается кастильских владений, то несомненно, что в Толедо в двенадцатом веке были ученые люди, знавшие греческий язык. Но в последующие века интерес к греческому языку, несомненно, пропал, и вопрос о том, владели ли эти ученые при дворе Альфонса X греческим языком, вызывает большие сомнения.

βαρβαρικῶς καὶ ἑλληνικῶς — на варварском наречии и по-гречески.

Ξενοφῶν

Бессонница. Гомер. Тугие паруса 👇

Лежу я на 6-й советской и зачем-то читаю это, после чтения первого тома вольфа по второму кругу. А ведь мог бы спать