«Обратимся теперь к другому проблемному термину, вынесенному в заголовок, - "аттический". Согласно современной диалектологии, различные диалекты отделяются друг от друга изоглоссами, разделительными линиями, по обе стороны которых различается значительное число грамматических и лексических единиц. В диалектных справочниках по древнегреческому языку говорится о том, какие основные фонологические и морфологические изоглоссы определяли древнюю Аттику. Многие из них, конечно, были общими с ионическим или другими соседними диалектами, например беотийским, и не все из них должны были быть одинаково заметны для слуха носителей языка.

Основной базой для составления каталогов особенностей аттического диалекта служат (в основном официальных, а значит, лингвистически консервативных) надписей V-IV вв. до н.э., дополненных данными "аттических" писателей. Это кажется вполне разумным, поскольку мы можем назвать "аттическим" тот диалект, который использовался в любой момент времени - например, в эпоху "классики" - людьми, родившимися и/или выросшими в Афинах. Однако существует опасность упростить ситуацию на местах. Для того чтобы составить целостную картину диалекта современного языка, диалектологи концентрируют свои усилия на определенных группах говорящих, в частности, на так называемых NORMS: оседлых, пожилых, живущих в сельской местности мужчинах, чья языковая идиома относительно стабильна и не подвержена внешнему влиянию. Теоретически мы могли бы поступить так же, имея дело с древним диалектом. Но, к сожалению, поэты и литераторы были ограждены от внешнего мира в последнюю очередь, и даже авторы консервативных официальных надписи никогда не были истинными NORMS. То, что внутридиалектные различия в древних Афинах действительно существовали, не только внутренне вероятно, но и однозначно подтверждается Аристофаном, цитируемым Секстом Эмпириком, поскольку он свидетельствует о лингвистическом разделении между жителями Аттики:

Он средний говор города имеет,
И не какой-то женский, утонченный,
И не какой-то рабский и крестьянский.

К сожалению, мы можем только гадать, как диалект звучал бы для афинянина 420 или 400 гг. до н.э.: "рабским" и "крестьянским" или «утончённым» или «женоподобным». Было бы "крестьянским" в то время произносить ξύν вместо σύν или сохранять старый датив множественного числа, например, νύμφησι вместо νύμφαις? Было бы "высокопарно" (ἀστείαν ὑποθηλυτέραν) изрекать παρέδωκαν вместо παρέδοσαν или Ἀθηναία вместо Ἀθηνᾶ?»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

"Для историка-классика как и для историка-медиевиста знание обоих классических языков совершенно необходимо, ибо нельзя заменить чтение оригинальных источников их переводами, хотя бы потому, что способ выражения мысли в классических языках почти невозможно оторвать от ее содержания.... Далее, оказалось, что тот пресловутый человек «сверху», который придумал учебные планы по специальностям древней и средневековой истории, поделил древние языки на «первый» и «второй», соответственно, с двумя и одной парой. И что же получилось? Историк Рима, например, изучает латинский язык на третьем курсе в первом семестре по две пары в неделю, а во втором семестре имеет лишь одну пару. Греческий язык у него все время по одной паре в неделю! Неужто сочинитель этого учебного плана считает, что источники истории Рима написаны только на латинском языке? А как же Полибий, Диодор, Плутарх, Аппиан, Геродиан, Дион Кассий, которые писали по-гречески?! А это совсем не «легкие» авторы, чтобы было достаточно трех семестров греческого по одной паре в неделю."( А.В. Белоусов)

Мой поворот

Сегодня я, наконец, написал заявление об уходе по собственному желанию с Исторического факультета МГУ. Я шел к этому несколько лет, когда понял, что сделать что-то для классических языков уже ничего не получится. Хорошо уже то, что нам удалось. (К примеру, избавившись от необязательного и беззачетного факультатива по латыни на втором курсе, нам удалось сделать тут латынь обязательным предметом (с официальным зачетом) для тех студентов, которые не хотят терять без этого языка целый год.) Я многим обязан мой любимой кафедре древних языков, людям, которые тут служат. Не случайно некоторые студенты называют нашу кафедру «кайфедрой». У нас прекрасные студенты. Разумеется, я никуда не исчезаю. Я просто полностью ухожу на кафедру классической филологии ИВКА РГГУ, которой давно хочу отдать все свои силы и энтузиазм. Такие дела)

В воспоминание о кафедре древних языков вот прошлогоднее видео:

https://youtu.be/QKNwCNIwRCc

Когда студент пытается сходу прочесть какое-то греческое имя в тексте.

Если вам надоела латинская фраза «генетив абсолют», то используйте русский канцелярит «сопутствующие обстоятельства».

Πάω μ' ἀπό κοντά τις μετρημένες μέρες μου
Σύμφωνοι, ναί ἀλλ' ἡ ζωὴ αὐτὴ δὲν ἔχει τέλος...

Иду и рядом дни мои сочтённые - Согласен, да; но ведь у жизни нет конца...

Одиссеас Элитис

– Вы знаете, моя дорогая, кем был Ульфила*?
– Еписко… то есть, церковником.
– Для начала, он не был готом.
– Значит, это правда, что он принадлежал к эксплуатируемому большинству?
– Ну… если считать пленных, которые освоились среди своих победителей, эксплуатиру… тьфу, ну и лексика у вас, моя дорогая! В общем, он действительно был урожденный каппадокиец. Его родной язык – греческий, а не готский. Готскому учился потом, уже вне родительского дома.
– И что с того?
– А то, что каппадокийский греческий, моя дорогая, – это было нечто ужасное. У настоящих греков судороги делались, когда они слышали каппадокийца.

«Мирра и дьявол» Елена Хаецкая

*Автор готского перевода Нового Завета. Сей перевод был сделан около 380 года епископом Ульфилой, которого называют «апостолом готов», он же изобрел и готский алфавит. Перевод Ульфилы стал первым литературным памятником на германском языке. Сохранилось восемь рукописей этого перевода, важнейшей из которых является кодекс Аргентиус (Argentius), написанный серебряными чернилами на пурпурном пергамене. Он датируется ѴІ веком и хранится в университетской библиотеке в Упсале (Швеция).

Стихотворение Кавафиса Μανουήλ Κομνηνός читает Христос Яннарас. Чудесно читает, на мой вкус (Греческий текст ниже)


Владыка-государь, царь Мануил Комнин
в один сентябрьский день, печальный и тоскливый,
почувствовал, что смерть его близка. Хотя болтали
ему придворные астрологи (за деньги),
что много лет он проживет еще на свете.
А он, пока ему астрологи гадали,
обычай древний воскресил благочестиво
и приказал скорей из келий монастырских
ему церковные доставить облаченья,
и вот уж он гуляет в них — и рад и счастлив,
что у него теперь смиренный вид монаха.
Счастливцы все, кто веруют блаженно,
и, как владыка-государь, царь Мануил,
приемлют гибель, облачась в смиренье веры.

Первым переводчиком Нового Завета на новогреческий язык стал иеромонах Иоанникий Картанос, уроженец Керкиры, в 1536 году.

Первым, кто в греческой поэзии применил рифму был Стефан Сахликис в 14 веке.

Свою перевод Картанос написал, сидя в венецианской тюрьме, а Сахликис творил в тюрьме на Крите, который тогда тоже был венецианским. Умели венецианцы людям творческую атмосферу создать, чтобы ничего не отвлекало.

«Ведь Псевдо-Ксенофонт, нарицаемый Старый Олигарх, обронил ставшее уже знаменитым замечание, что речь афинян более смешанная, чем у других греков:

"Слыша всякую речь, афиняне брали одно отсюда, другое оттуда; так что все прочие греки имеют свою речь, образ жизни и внешность, а у афинян все это смешано ото всех греков и варваров".

Старый олигарх вполне правдоподобно видит в этом смешении следствие афинского империализма и его ἡ θαλασσοκρατία, впрочем, не совсем ясно, как он к этому относится. Весьма показательно, что его собственный язык, несмотря на наличие некоторых консервативных черт, таких как энклитические τῳ/του вместо τινι/ τινος также не является полностью "чистым"; у него "эолийский" оптатив στασιάσειαν соседствует с более поздним "неэолийским" στασιάσαιεν, он принимает тематическую форму ἀπολλύουσιν, он говорит ἔνιοι и ἐνίοτε вместо ἔστιν οἵ и ἔστιν ὅτε, подобно авторам ионического Гиппократова корпуса, Платону и Ксенофонту, он даже однажды использует διότι вместо ὀτι после εὖ οἶδα. Но что еще важнее, его заявление подразумевает, что даже социальный консерватор может считать высказывание "аттическим", если оно содержит "чужеродные" элементы; и, следовательно, не каждый афинянин 420 или 400 гг. до н.э. говорил (или писал) на одном и том же "стандартном" аттическом диалекте. Если кто-то и говорил διδοῦσιν вместо διδόασιν (Antiphanes fr. 154, из Antiatt. 88.24) или произносил ὀλίγον как /oliyon/ (Plato Com. fr. 183), то это не делало его речь автоматически "неаттической".»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

καὶ ἔφυγεν ἡ αἰδὼς καὶ ἡ ἀλήθεια καὶ ἡ πίστις, ὧν τὸν τόπον ὑπῆλθον ἀπάται καὶ δόλοι καὶ ἐνέδραι καὶ ἡ ἀνόσιος τοῦ ἔχειν ἐπιθυμία.

Стыд убе­жал, и прав­да, и вер­ность;
на их место тот­час появи­лись обма­ны, ковар­ство;
Коз­ни, наси­лье при­шли и про­кля­тая жаж­да нажи­вы.

Описание железного века в «Метаморфозах» Овидия в переводе Максима Плануда (Μάξιμος Πλανούδης, 1260-1305)

— У Вас есть бизнес-план?
— Конечно, мы будем выпускать книги о древних греках и римлянах.
— «Отличный план, так и поступим»

Ἡ ὥρα ξεχάστηκε βραδιάζοντας
Δίχως θύμηση
Μὲ τὸ δέντρο της αμίλητο
Πρὸς τὴ θάλασσα
Ξεχάστηκε βραδιάζοντας
Δίχως φτερούγισμα
Μὲ τὴν ὄψη της ακίνητη
Πρὸς τὴ θάλασσα
Βραδιάζοντας
Δίχως ἔρωτα
Μὲ τὸ στόμα της ανένδοτο
Πρὸς τὴ θάλασσα

Κι ἐγὼ — μὲς στὴ Γαλήνη που σαγήνεψα.



Забылся час вечерний
Сном без памяти
С деревьями немыми
По-над берегом
Забылся час вечерний
Без дыхания
Со взором неподвижным
По-над волнами
Забылся без любви
Без сожаления
Упрямыми устами
К морю самому

И я — Покой соблазном взяв, как женщину.

Одиссеас Элитис

«συγγραφεύς,» ό ἔφη, «δεινότατός ἐστιν, ός, εἰς Σάμον μεταστὰς χρόνον τινά, τὴν Ἰάδα ἠσκήθη ή διάλεκτον καὶ ἔγραψεν ἱστορίαν ἐν βιβλίοις ἐννέα.

ATHENAZE, том 2, стр.267



«Хотя в реальности использование греческого языка в Аттике свидетельствует об определённой грамматической и лексической неоднородности, однако, это не мешает нам признавать, что, по крайней мере, в письменной речи, что-то вроде "нормы" все же существовало. Главный вопрос в этом отношении - как она устанавливалась. Если сравнить Ἀττική διάλεκτος трагедии с идиомой комедии или прозы, то сразу становится ясно, что единой литературного Ἀττική διάλεκτος не было. Установление нормы и ее последующие метаморфозы нужно рассматривать отдельно для каждого жанра. В трагедии мы можем наблюдать, как в пьесах Еврипида более широко используются "разговорные" черты, чем в пьесах Эсхила или Софокла….
Между тем проблема установления и/или поддержания нормы особенно интересна в области прозы…. Конечно, любая письменная речь тоже изначально предназначалась для устного исполнения или была его записью, но из-за отсутствия драматического действия примат устной речи над письменной был менее очевиден не только в историографии и т.п., но даже в ораторском искусстве (как сказал Leonard Palmer: “греческая проза была риторична до мозга костей*). Таким образом, можно сказать, что письменное слово в прозе было более независимым, более самодостаточным. Теоретически эта независимость могла стать благодатной почвой для диглоссии - увеличения разрыва между аттической прозой и повседневным разговорным языком. Однако интересно, что в первые десятилетия существования аттической прозы принято считать, что этот разрыв скорее сократился. Нередко в литературе можно встретить утверждение, что язык ранней аттической прозы - Фукидида, Горгия, Антифона, Андокида - демонстрирует более сильное ионийское влияние, чем аттический язык Платона, Ксенофонта, Лисия и т.д., причем разница якобы объясняется постепенно уменьшающимся давлением традиции прозаического письма на ионийском языке. Однако уже около 80 лет назад Б. Розенкранц показал, что эта доктрина сомнительна. Многие очевидные фонологические и морфологические расхождения между "ранними" и "поздними" аттическими прозаиками могут свидетельствовать лишь о внутридиалектном, а не междиалектном диахроническом развитии или о различном выборе из сосуществующих вариантных форм. Лексические аргументы тоже часто оказываются сложными, поскольку одно дело, например, заметить, что использование Антифоном глагола καταδοκεῖν "подозревать" встречается у Геродота**, но не встречается ни у одного аттического писателя, а другое — сделать из этого вывод, что глагол должен был быть именно ионийским. Если верно, что не каждое слово, встречающееся в Антифоне, обязательно является "хорошим" аттическим, то почему каждое слово, встречающееся у Геродота, должно быть "хорошим" ионическим? И как вообще можно исключить, что καταδοκεῖν не употреблялся и в раннем аттическом диалекте, представляя собой "архаизм" в Антифоне?»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

*сторонники «живого древнегреческого», иногда, пытаются говорить совершенно сумасшедшими периодами, заучивая куски из речей аттических классиков, см. Мольер «Г-н Журден: «Честное слово, я и не подозревал, что вот уже более сорока лет говорю прозой. Большое вам спасибо, что сказали. Так вот что я хочу ей написать: «Прекрасная маркиза, ваши прекрасные глаза сулят мне смерть от любви», но только нельзя ли это же самое сказать полюбезнее, как‑нибудь этак покрасивее выразиться?»

** ниже в таблице соответствия лексики Геродота и аттической.

Εγώ βρίσκω, ἀγαπητή μου, εἶπε ἡ κυρία, πολύ κακιωμένη, πὼς αὐτὸ δείχνει μᾶλλον τὸ Ρωμιὸ ποὺ δὲν ἀναγνωρίζει κανέναν ἀνώτερό του — Я полагаю, дорогая моя, — сказала дама, весьма задетая, — что все это, пожалуй, выдает ромея, который никого не признает выше самого себя.

«Шесть ночей на Акрополе» Й. Сеферис.

«…по-новогречески, конечно, мало кто понимает, ну так древнегреческий многие учили: что-нибудь разберем.» Сергей Завьялов о чтении Кавафиса.

Ἡ θρασεῖα προσέγγισις, ἀλλά ἡ σῶς — дерзкий подход, но здравый.