«Наряду с трагедией, комедия — другой великий поэтический жанр классических Афин. Здесь также преобладает аттический диалект. Но ситуация здесь несколько иная, чем в трагедии. В эллинистическую и римскую эпохи вновь возникает триада канонических авторов: афиняне Ἀριστοφάνης, Κρατῖνος и Εὔπολις. Однако, в отличие от трагедии, литературно развитая комедия бытовала и в других местах, в Сицилии, по крайней мере, со времен Ἐπίχαρμος ὁ Κῷος, платоновского ἄκρος κωμῳδιας (Tht. 152e = Epich. test. 3). В античных списках κωμῳδοποιοὶ ἀρχαίας Эпихарм фигурировал рядом с Аристофаном и другими, и его явно считали "классиком" не только Платон и Аристотель (ср. Arist. Poet. 1448a33-34 и 1449b5-9 = Epich. test. 4-5), но и александрийцы: Ученик Аристарха Аполлодор Афинский подготовил десятитомное издание его сочинений. Таким образом, если аттический язык был языком всех трагических "классиков", то это не так для всех комических. Если мы сегодня, говоря о комедии V века, вспоминаем прежде всего имена Ἀριστοφάνης, Κρατῖνος и Εὔπολις и т.д., то это потому, что они писали в Афинах и для Афин. Но тем самым мы попадаем в замкнутый круг: этих авторов читали в последующие века не в последнюю очередь потому, что они давали богатую информацию о жизни, политике и языке классических Афин. Таким образом, они становились более "классическими", чем, скажем, Эпихарм, поскольку были афинянами, а значит, мастерами аттического языка; а раз они взяли на себя роль «классиков» комедийного жанра, то это, в свою очередь, способствовало тому, что Афины и их язык оставались "классическими", идеализированным прошлым, которое нужно было воскресить. И, к сожалению, этот "классический" статус афинской Старой комедии, возникший и увековеченный таким образом, слишком часто отвлекает наше внимание от второго важного вопроса: если, как только что было сказано, происхождение жанра и форма его выражения обычно идут рука об руку, то почему это не так в случае литературной комедии, почему нет лингвистических следов ее дорийского прошлого?

Для комедии ответ придется искать в другом месте, но когда мы обращаемся к исторической прозе, тот же вопрос возникает заново, только в несколько ином обличье. Мы легко соглашаемся с тем, что Геродот из Галикарнаса, который в V в. был ионоязычным городом, написал свою "Историю" на ионийском диалекте, но опять-таки в этом виноват не столько город его происхождения, сколько традиция греческой прозы, идущая со времен Гекатея Милетского. Несмотря на то, что в результате передачи позднейшим читателям фрагменты часто аттизируются, мы видим, что ионический диалект использовался и писателями V в. из таких разных мест, как Афины (Φερεκύδης), Аргос (Ἀκουσίλαος), Лесбос (Ἑλλάνικος) или Сиракузы (Ἀντίοχος).

Таким образом, грубо говоря, разворот и становление аттического языка как языка прозы происходит во время Пелопоннесской войны. Этот факт примечателен, поскольку именно в это время в афинской политике активно подчеркивается (пан)ионийская идентичность, тогда как в более националистические перикловские десятилетия превращение местного диалекта в средство исторической прозы не наблюдалось. Что же заставило Фукидида оторваться от литературного прошлого и написать свою историю войны на аттическом диалекте, задав образец не только для афинских последователей начала IV в., но и для таких людей, как Φίλιστος απὸ τῶν Συρακουσῶν и Ἔφορος ὁ Κυμαῖος?»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

Вот вы кто.

А вы ещё говорите, что знание греческого бесполезно.

"Разговорный, или средневековый, греческий язык был более известен на Руси, чем классический язык отцов Церкви. Оче­видно, что некоторые все же были знакомы с последним, так как две рукописи XIV века содержат новые переводы или, скорее, новые редакции славянского Евангелия, несомненно, выпол­ненные русскими. Одна из них датирована 1383 годом и была написана в Константинополе, другая — традиционно приписы­вается митрополиту Алексию, хотя атрибуция эта сомнитель­на. Качество переводов доказывает мастерское владение язы­ком.
С конца XIV века сохранилась интересная рукопись с претен­циозным названием «Изящная греческая речь». По содержанию это не что иное, как краткий греко-русский словарь-разговор­ник, предназначавшийся для русских паломников или русских монахов в Греции. В некоторой степени он напоминает совре­менные карманные разговорники для туристов. Греческие слова пишутся русскими буквами. c Однако после Флорентийской унии (1443) русские связи с Грецией ослабли, и, как следствие, умень­шилось знание греческого языка.
В конце XV века деятельный епископ Новгородский Геннадий предпринял первое полное (рукописное) издание славянской Библии. Двенадцать книг Ветхого Завета были переведены с ла­тинского вместо греческого. Очевидно, причиной тому была не­возможность найти либо греческий текст, либо человека, спо­собного его читать и переводить. Аналогичная ситуация имела место в Москве в начале следующего столетия. Великий князь Московский Василий III не смог найти человека, который бы перевел ему с греческого «Толковую Псалтырь», обнаруженную им в дворцовой библиотеке. Князь был вынужден писать на Афон с просьбой прислать монаха, могущего перевести ее хотя бы на латынь. Латынь была более распространенной, так как ею пользовались для дипломатических сношений с западными государствами."

Федотов Г. П. Русская религиозность

"С конца XIV века сохранилась интересная рукопись с претен­циозным названием «Изящная греческая речь». По содержанию это не что иное, как краткий греко-русский словарь-разговор­ник, предназначавшийся для русских паломников или русских монахов в Греции. В некоторой степени он напоминает совре­менные карманные разговорники для туристов. Греческие слова пишутся русскими буквами."(Федотов Г. П. Русская религиозность)

ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ τὸ χέρι ποὺ ἐπιστρέφει
ἀπὸ φόνο φριχτὸν καὶ τώρα ξέρει
ποιὸς ἀλήθεια ὁ κόσμος ποὺ ὑπερέχει ποιὸ τὸ «νῦν» καὶ ποιὸ τὸ «αἰέν» τοῦ κόσμου

ДОСТОЙНО ЕСТЬ СИЕ: рука, что вернулась после человекоубийств и теперь уже твёрдо знает
какому миру дано одержать победу каковы воистину «ныне» и «присно» мира

Ο Οδυσσέας Ελύτης, ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ

_____



Вы ж помогать Ахиллесу-губителю больше хотите:
Сердца нет у него справедливого, как и рассудка
Гибкого нет в груди, но, как лев, лишь дикое знает

Ἰλιάς


ἀλλ᾽ ὀλοῷ ᾿Αχιλῆϊ, θεοί, βούλεσθ᾽ ἐπαρήγειν
ᾧ οὔτ᾽ ἂρ φρένες εἰσὶν ἐναίσιμοι οὔτε νόημα
γναμπτὸν ἐνὶ στήθεσσι, λέων δ᾽ ὡς ἄγρια οἶδεν (τὸ πρωτότυπον — оригинал)


Ἀλλά στόν ὀλέθριον Αχιλλέα, θεοί, βούλεσθε να δώσετε ἀρωγή,
τοῦ ὁποίου οὔτε οἱ φρένες εἶναι οἱ πρέπουσες οὔτε ἡ σκέψι του
καμπτή στα στήθη, ἀλλ' ὡς λέων τ' ἄγρια φρονεῖ

ἡ ἀπόδοσις ἀρχαίου ἑλληνικοῦ κειμένου εἰς τὴν Νεοελληνικήν — переложение древнего текста на новогреческий

В новогреческом переводе присутствует древнее прилагательное ὀλέθριος – «пагубный, гибельный, катастрофический» и в этом значении оно дошло до наших дней неизменным, но у него ещё был оттенок «несчастливый, обреченный» и Ахиллес заканчивает именно так.

В дореформен­ной русской орфографии была, как известно, буква "фита", которая использовалась в ограниченном списке слов греческого проис­хождения (причем этот список с течением времени сокращался) на месте ны­неш­него ф — в тех местах, где в греческом была буква θ: Аѳины, ака­ѳистъ, Тимоѳей, Ѳома, риѳма и др. Вот список слов с фитой:
Имена собственные: Агаѳья, Анѳимъ, Аѳанасій, Аѳина, Варѳоломей, Голіаѳъ, Евѳимій, Марѳа, Матѳей, Меѳодій, Наѳанаилъ, Парѳенонъ, Пиѳагоръ, Руѳь, Саваоѳъ, Тимоѳей, Эсѳирь, Іудиѳь, Ѳаддей, Ѳекла, Ѳемида, Ѳемистоклъ, Ѳеодоръ (Ѳёдоръ, Ѳедя), Ѳеодосій (Ѳедосій), Ѳеодосія, Ѳеодотъ (Ѳедотъ), Ѳеофанъ (но Фофанъ), Ѳеофилъ, Ѳера­понтъ, Ѳома, Ѳоминична.
Географические названия: Аѳины, Аѳонъ, Виѳанія, Виѳезда, Виѳинія, Виѳлеемъ, Виѳсаида, Геѳсиманія, Голгоѳа, Карѳагенъ, Коринѳъ, Мара­ѳонъ, Парѳія, Парѳенонъ, Эѳіопія, Ѳаворъ, Ѳеодосія, Ѳермофилы, Ѳес­салія, Ѳессалоники, Ѳивы, Ѳракія.
Народы (и жители городов): коринѳяне, парѳяне, скиѳы, эѳіопы, ѳиване.
Имена нарицательные: анаѳема, акаѳистъ, апоѳеозъ, апоѳегма, ариѳметика, диѳирамбъ, еѳимоны, каѳолическій (но католическій), каѳедра, каѳизма, киѳара, левіаѳанъ, логариѳмъ, мараѳонъ, миѳъ, миѳологія, моноѳелитство, орѳографія, орѳоэпія, паѳосъ (страсть, но Пафосъ — остров), риѳма, эѳиръ, ѳиміамъ, ѳита.

Парни обсуждали рецепты оживления латыни. Занимательно.

"Крошки от гомеровского обеда — мои стихи"
"Гомеров язык — вот прошлое европейцев"

Ὡς χρόνοι εἶναι τρεῖς ἐν τῷ κόσμῳ, ὁ περασμένος, ὁ εὑρισκόμενος, καὶ ἐρχόμενος, ἔτζου εἶναι καὶ αἱ ἡμέραι τῆς ζωῆς μας — Как в мире существует три времени: про­шлое, настоящее и будущее, — так существуют и дни нашей жизни.

Леонтий Махера «Повесть о сладкой земле Кипр».(конец 14-начало 15 века)

τά φιλοσοφικά — философское.

Леонтий Махера «Повесть о сладкой земле Кипр».(конец 14-начало 15 века)

В раннесредневековом латинском Риме греческий язык находил таки себе место и некоторые римские клерики владели им «по работе» и также вели частные разговоры на греческом. Eddius Stephanus, автор Vita Wilfridi, описывает римские реалии 704 года, когда после лишения 70-летнего Вильфрида Йоркского архиерейской кафедры, последний отправился в Рим и умолял об аудиенции. Был созван Синод, на котором Вильфрид был реабилитирован. Так вот сей писатель упоминает замешательство английской делегации, услышавшей греческий язык от римских священников: «inter se graecisantes et subridentes, nos autem celantes, multa loqui ceperunt.»

Хорошая серия лекций по греческому синтаксису.

https://www.youtube.com/watch?v=8ON5HL2THEY&list=PLnNXzYjQerJgxFuG9ylXdn7x1A0l5WiwW

мы все — герои Гомера на краснофигурных сосудах.
другие одежды, но ситуации и трагедии те же.
жаль вместо поэм и легенд
мы живём в сплетнях и пересудах.
оттого нас не то, чтобы презирают, но вспоминают реже.

Борис Херсонский

«Что касается литературных текстов Цицерона, Плиния и Светония, то они действительно были написаны римлянами и рассчитаны на римских читателей, но любое введение слов, фраз или фрагментов на греческом языке служат точной и тонкой коммуникативной стратегии и вносят определённые оттенки в рамках этого, на римлян рассчитанного сообщения, которые не могут быть использованы для реконструкции разговорного греческого языка. Более того, эта проблема не является сугубо римской и, как напоминает M. Dubuisson, она была столь же острой и в самой Элладе: "От Гомера до Пападиамандиса мы можем задаться вопросом, говорили ли вообще греки, и в особенности литераторы, на том языке, на котором они писали"

Говорили ли римляне времен Цицерона или императорской эпохи на классическом греческом языке? "Литературном" греческом, в том смысле, в каком мы говорим, например, о "литературном арабском"? Использовали ли они греческий как "ученый язык", зарезервировав его для определенных областей знания? Или же римляне просто использовали греческий язык, на котором в то время говорили между собой носители этого языка?

В пользу последней гипотезы часто приводят аргумент, укоренённый в здравом смысле: "Разговорный язык греков его времени, живое койне, очевидно, представляет собой суть его [Цицерона] опыта. Именно на этом языке, а не на классическом аттическом, говорили его кормилица и окружавшие его рабы, а затем и его учитель. Это был также язык, который он практиковал во время учебы, в путешествиях, в общении с греками Рима и в беседах с риторами и философами, которых он приглашал к себе за стол и к себе в гости. К этому списку можно добавить греческих рабов, населявших его дом, греческих послов, которых он видел и слышал в сенате, тех, с кем он заключал торговые сделки, бесконечное число греков разного происхождения, культурного уровня и социального положения, которые сами вынуждены были выражать свои мысли в посредством весьма разнообразных языковых идиом, что делает сложным предположение о едином койне…

С другой стороны, идея о том, что римляне пользовались эрудированным, чисто книжным языком, полностью оторванным от разговорного греческого, не более удовлетворительна.»

Florence Dupont et Emmanuelle Valette-Cagnac «Façons de parler grec à Rome»

Юлий Цезарь (1953)

Рецензия оставляет впечатление, что последним античным автором был πάπας Григорий.

«Я поздно встал — и на дороге. Застигнут ночью Рима был!»

Самая старая, после взятия Константинополя турками, из сохранившихся оригинальных патриарших грамот датируется 1467 годом.В этом документе тогдашний патриарх Дионисий значится как епископ Нового Рима и Вселенский патриарх.

«Характерная, на мой взгляд, особенность византийской загородной природы — ее веселость. Ее долины, речки, горы всегда улыбаются. Ее ветерки добрые духи, что утешают и ободряют. Сколь бы ни был ты измучен, какие бы горести ни теснили твою грудь, - стоит выйти и добраться до пригородной равнины или до побережья, чувствуешь заметное облегчение Душа Византийской Природы шепчет тебе: «С нами Бог» (ἡ Ψυχή τῆς Bυζαντινὴς Φύσεως σοὶ ψιθυρίζει «Ἔχει ὁ Θεός».) Той ночью я живо чувствовал это. Нежный ветерок дышал над Босфором и чуть волновал его гладь, покрывая ее сетью морщинок. Но морщинки Босфора не похожи на морщины иных вод, уподобляющие их злобной или состарившейся физиономии. Когда гладь Босфора сменяется морщинками, это просто значит, что он радуется, что он смеется. Это добросердечный бог, он желает людям счастья и любит веселье)

Константинос Кавафис «Ночь в Калиндери»

«Обратимся теперь к другому проблемному термину, вынесенному в заголовок, - "аттический". Согласно современной диалектологии, различные диалекты отделяются друг от друга изоглоссами, разделительными линиями, по обе стороны которых различается значительное число грамматических и лексических единиц. В диалектных справочниках по древнегреческому языку говорится о том, какие основные фонологические и морфологические изоглоссы определяли древнюю Аттику. Многие из них, конечно, были общими с ионическим или другими соседними диалектами, например беотийским, и не все из них должны были быть одинаково заметны для слуха носителей языка.

Основной базой для составления каталогов особенностей аттического диалекта служат (в основном официальных, а значит, лингвистически консервативных) надписей V-IV вв. до н.э., дополненных данными "аттических" писателей. Это кажется вполне разумным, поскольку мы можем назвать "аттическим" тот диалект, который использовался в любой момент времени - например, в эпоху "классики" - людьми, родившимися и/или выросшими в Афинах. Однако существует опасность упростить ситуацию на местах. Для того чтобы составить целостную картину диалекта современного языка, диалектологи концентрируют свои усилия на определенных группах говорящих, в частности, на так называемых NORMS: оседлых, пожилых, живущих в сельской местности мужчинах, чья языковая идиома относительно стабильна и не подвержена внешнему влиянию. Теоретически мы могли бы поступить так же, имея дело с древним диалектом. Но, к сожалению, поэты и литераторы были ограждены от внешнего мира в последнюю очередь, и даже авторы консервативных официальных надписи никогда не были истинными NORMS. То, что внутридиалектные различия в древних Афинах действительно существовали, не только внутренне вероятно, но и однозначно подтверждается Аристофаном, цитируемым Секстом Эмпириком, поскольку он свидетельствует о лингвистическом разделении между жителями Аттики:

Он средний говор города имеет,
И не какой-то женский, утонченный,
И не какой-то рабский и крестьянский.

К сожалению, мы можем только гадать, как диалект звучал бы для афинянина 420 или 400 гг. до н.э.: "рабским" и "крестьянским" или «утончённым» или «женоподобным». Было бы "крестьянским" в то время произносить ξύν вместо σύν или сохранять старый датив множественного числа, например, νύμφησι вместо νύμφαις? Было бы "высокопарно" (ἀστείαν ὑποθηλυτέραν) изрекать παρέδωκαν вместо παρέδοσαν или Ἀθηναία вместо Ἀθηνᾶ?»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.