«Аттический диалект как язык классики" — тема сложная в нескольких отношениях. Головную боль вызывает не столько размытый термин "язык" - ведь такие понятия, как "язык" и "диалект", как известно, нечеткие и границы между ними размыты, - сколько два других его составляющих: 'Аттика' и 'Классика'. Начиная с последней, мы можем спросить, что или кто такие "классики". Понятие "классики" (classici), если воспользоваться латинским термином, принятым учеными эпохи Возрождения, очень древнее, оно берет начало в работах александрийцев, чьи исследования привели к созданию списков "канонических" авторов — ἐγκριθέντες - в противовес другим, чей вклад в историю литературы считался незначительным. Очевидно, что таким образом чествовались не все афинские авторы, не все ἐγκριθέντες были афинянами или писателями, использующими афинский диалект. Если взять девять лирических поэтов, то аттический диалект не был ни родным, ни даже литературным диалектом ни для одного из них, но, тем не менее, Пиндар и Сапфо - "классики". И наоборот, три великих трагика - Эсхил, Софокл, Еврипид - действительно все были афинянами, и их пьесы написаны на том языке, который мы можем условно назвать "аттическим", но последний факт имеет мало общего с первым, расширенный канон пяти величайших трагиков включает также Ἀχαιός ὁ Ἐρετριεύς и Ἴων ὁ Χῖος, двух неафинских современников Еврипида, "иностранное" происхождение которых, конечно, не мешало им писать на аттическом языке. Таким образом, в этих случаях нет причинно-следственной связи между писанием (или не писанием) на аттическом диалекте и принадлежностью кклассике», ибо классики - величайшие в своем жанре, а поскольку жанр по происхождению либо исконно афинский (как трагедия), либо явно неафинский (как лирика), то использование аттического диалекта в нем является или не является общепринятым. Эта связь между происхождением и диалектом принятым для создания произведений в определённом жанре активно обсуждается в историях греческого языка и литературы и общеизвестна. Много реже обсуждается следующее — успех аттического языка, его становление как "классического" языка — это результат нарушения этой закономерности.»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»


ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

καὶ Χριστὸς Ἀνέστη
μὲ τὰ πρῶτα σμπάρα τῶν Ἑλλήνων.
Αγάπες μυστικὲς μὲ τὰ πρῶτα λόγια τοῦ Ὕμνου.
Μονάχη ἔγνοια ἡ γλώσσα μου,
μὲ τὰ πρῶτα λόγια τοῦ Ὕμνου!

И - Христос Воскресе!
с первым греческим залпом.
И любовь сокровенная с первыми звуками Гимна.
Нет заботы другой, кроме речи моей
с её первыми звуками Гимна!

Ο Οδυσσέας Ελύτης, ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ

Магия языка — когда ты называешь чиновника по-русски «глава района», то сразу пахнет плохо уложенным асфальтом, откатами, полученными за разрешение на установку ларьков с шавермой и всяческой бытовухой и прозой, но стоит употребить греческое Ὁ Περιφερειάρχης, то воображению рисуется мощный старик библейского извода, ходящий в благочестии путями праведности и умерший насыщенный днями.

В 1957 году историк искусства Бернард Беренсон признавался: «Я всю свою жизнь читал филологические, исторические, археологические, географические и прочие работы о Гомере. Теперь же мне хочется читать его — как произведение чистого искусства»...

Ἐξ αἰτίας αὐτῆς τῆς καταστάσεως, οἱ Ἕλληνες τῆς Θράκης κινητοποιοῦνται - В связи со сложившейся ситуацией греки Фракии мобилизуются (из недавней газеты ΕΣΤΙΑ)

Τὸ λεξιλόγιον — лексика.

Ἐξ αἰτίας — по причине (дословно «из причины»)

ἡ αἰτία — причина (др. греч. слово)

ἡ κατάστασις — состояние, положение (др. греч. слово)

κινητοποιῶ (ἡ κίνησις {движение}+ποιέω {делать} приводить в движение, имеет также значение «мобилизовать», что, впрочем, то же самое, ибо это от французского mobiliser (заставлять двигаться). Так или иначе, фракийские греки зашевелились.

……τῆς ἑβδομάδος.

"Господствующий антагонизм между официальным литературным яз. Греции и народным живым яз. характерен для классового антагонизма греческого общества. ....греческая аристократия и плутократия культивируют искусственные консервативные формы, потерявшие смысл и значение (С. Допашов "Новогреческий язык")😁

ἆρον τὸ σὸν — возьми своё (Εὐαγγέλιον κατὰ Ματθαίον 20:14)

Педагогические азы гласят и справедливо, что запоминаются те слова изучаемого иностранного языка, кои встречаются в контексте, часто используются и нужны изучающему, западая ему в душу. Всё верно, но я вот долгие годы и с кристальной ясностью помню неизвестно как попавшее в мой мозг, ни с чем не связанное и мне абсолютно ненужное греческое слово ὁ αἴγαγρος — дикий козёл.

Это из интервью с Натальей Николау. Когда я спросил у знакомого грека, не чуждого словесности, кто сейчас может владеть кафаревусой, то его ответ был: «образованные священники, старые консерваторы и филологи-иностранцы».

Ладно с ней, аристократией, я бы согласился на то, чтобы влиться в ряды греческой плутократии и выражать свою реакционную классовую сущность в через третье склонение, но меня, увы, туда не берут.

«Наряду с трагедией, комедия — другой великий поэтический жанр классических Афин. Здесь также преобладает аттический диалект. Но ситуация здесь несколько иная, чем в трагедии. В эллинистическую и римскую эпохи вновь возникает триада канонических авторов: афиняне Ἀριστοφάνης, Κρατῖνος и Εὔπολις. Однако, в отличие от трагедии, литературно развитая комедия бытовала и в других местах, в Сицилии, по крайней мере, со времен Ἐπίχαρμος ὁ Κῷος, платоновского ἄκρος κωμῳδιας (Tht. 152e = Epich. test. 3). В античных списках κωμῳδοποιοὶ ἀρχαίας Эпихарм фигурировал рядом с Аристофаном и другими, и его явно считали "классиком" не только Платон и Аристотель (ср. Arist. Poet. 1448a33-34 и 1449b5-9 = Epich. test. 4-5), но и александрийцы: Ученик Аристарха Аполлодор Афинский подготовил десятитомное издание его сочинений. Таким образом, если аттический язык был языком всех трагических "классиков", то это не так для всех комических. Если мы сегодня, говоря о комедии V века, вспоминаем прежде всего имена Ἀριστοφάνης, Κρατῖνος и Εὔπολις и т.д., то это потому, что они писали в Афинах и для Афин. Но тем самым мы попадаем в замкнутый круг: этих авторов читали в последующие века не в последнюю очередь потому, что они давали богатую информацию о жизни, политике и языке классических Афин. Таким образом, они становились более "классическими", чем, скажем, Эпихарм, поскольку были афинянами, а значит, мастерами аттического языка; а раз они взяли на себя роль «классиков» комедийного жанра, то это, в свою очередь, способствовало тому, что Афины и их язык оставались "классическими", идеализированным прошлым, которое нужно было воскресить. И, к сожалению, этот "классический" статус афинской Старой комедии, возникший и увековеченный таким образом, слишком часто отвлекает наше внимание от второго важного вопроса: если, как только что было сказано, происхождение жанра и форма его выражения обычно идут рука об руку, то почему это не так в случае литературной комедии, почему нет лингвистических следов ее дорийского прошлого?

Для комедии ответ придется искать в другом месте, но когда мы обращаемся к исторической прозе, тот же вопрос возникает заново, только в несколько ином обличье. Мы легко соглашаемся с тем, что Геродот из Галикарнаса, который в V в. был ионоязычным городом, написал свою "Историю" на ионийском диалекте, но опять-таки в этом виноват не столько город его происхождения, сколько традиция греческой прозы, идущая со времен Гекатея Милетского. Несмотря на то, что в результате передачи позднейшим читателям фрагменты часто аттизируются, мы видим, что ионический диалект использовался и писателями V в. из таких разных мест, как Афины (Φερεκύδης), Аргос (Ἀκουσίλαος), Лесбос (Ἑλλάνικος) или Сиракузы (Ἀντίοχος).

Таким образом, грубо говоря, разворот и становление аттического языка как языка прозы происходит во время Пелопоннесской войны. Этот факт примечателен, поскольку именно в это время в афинской политике активно подчеркивается (пан)ионийская идентичность, тогда как в более националистические перикловские десятилетия превращение местного диалекта в средство исторической прозы не наблюдалось. Что же заставило Фукидида оторваться от литературного прошлого и написать свою историю войны на аттическом диалекте, задав образец не только для афинских последователей начала IV в., но и для таких людей, как Φίλιστος απὸ τῶν Συρακουσῶν и Ἔφορος ὁ Κυμαῖος?»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

Вот вы кто.

А вы ещё говорите, что знание греческого бесполезно.

"Разговорный, или средневековый, греческий язык был более известен на Руси, чем классический язык отцов Церкви. Оче­видно, что некоторые все же были знакомы с последним, так как две рукописи XIV века содержат новые переводы или, скорее, новые редакции славянского Евангелия, несомненно, выпол­ненные русскими. Одна из них датирована 1383 годом и была написана в Константинополе, другая — традиционно приписы­вается митрополиту Алексию, хотя атрибуция эта сомнитель­на. Качество переводов доказывает мастерское владение язы­ком.
С конца XIV века сохранилась интересная рукопись с претен­циозным названием «Изящная греческая речь». По содержанию это не что иное, как краткий греко-русский словарь-разговор­ник, предназначавшийся для русских паломников или русских монахов в Греции. В некоторой степени он напоминает совре­менные карманные разговорники для туристов. Греческие слова пишутся русскими буквами. c Однако после Флорентийской унии (1443) русские связи с Грецией ослабли, и, как следствие, умень­шилось знание греческого языка.
В конце XV века деятельный епископ Новгородский Геннадий предпринял первое полное (рукописное) издание славянской Библии. Двенадцать книг Ветхого Завета были переведены с ла­тинского вместо греческого. Очевидно, причиной тому была не­возможность найти либо греческий текст, либо человека, спо­собного его читать и переводить. Аналогичная ситуация имела место в Москве в начале следующего столетия. Великий князь Московский Василий III не смог найти человека, который бы перевел ему с греческого «Толковую Псалтырь», обнаруженную им в дворцовой библиотеке. Князь был вынужден писать на Афон с просьбой прислать монаха, могущего перевести ее хотя бы на латынь. Латынь была более распространенной, так как ею пользовались для дипломатических сношений с западными государствами."

Федотов Г. П. Русская религиозность

"С конца XIV века сохранилась интересная рукопись с претен­циозным названием «Изящная греческая речь». По содержанию это не что иное, как краткий греко-русский словарь-разговор­ник, предназначавшийся для русских паломников или русских монахов в Греции. В некоторой степени он напоминает совре­менные карманные разговорники для туристов. Греческие слова пишутся русскими буквами."(Федотов Г. П. Русская религиозность)

ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ τὸ χέρι ποὺ ἐπιστρέφει
ἀπὸ φόνο φριχτὸν καὶ τώρα ξέρει
ποιὸς ἀλήθεια ὁ κόσμος ποὺ ὑπερέχει ποιὸ τὸ «νῦν» καὶ ποιὸ τὸ «αἰέν» τοῦ κόσμου

ДОСТОЙНО ЕСТЬ СИЕ: рука, что вернулась после человекоубийств и теперь уже твёрдо знает
какому миру дано одержать победу каковы воистину «ныне» и «присно» мира

Ο Οδυσσέας Ελύτης, ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ

_____



Вы ж помогать Ахиллесу-губителю больше хотите:
Сердца нет у него справедливого, как и рассудка
Гибкого нет в груди, но, как лев, лишь дикое знает

Ἰλιάς


ἀλλ᾽ ὀλοῷ ᾿Αχιλῆϊ, θεοί, βούλεσθ᾽ ἐπαρήγειν
ᾧ οὔτ᾽ ἂρ φρένες εἰσὶν ἐναίσιμοι οὔτε νόημα
γναμπτὸν ἐνὶ στήθεσσι, λέων δ᾽ ὡς ἄγρια οἶδεν (τὸ πρωτότυπον — оригинал)


Ἀλλά στόν ὀλέθριον Αχιλλέα, θεοί, βούλεσθε να δώσετε ἀρωγή,
τοῦ ὁποίου οὔτε οἱ φρένες εἶναι οἱ πρέπουσες οὔτε ἡ σκέψι του
καμπτή στα στήθη, ἀλλ' ὡς λέων τ' ἄγρια φρονεῖ

ἡ ἀπόδοσις ἀρχαίου ἑλληνικοῦ κειμένου εἰς τὴν Νεοελληνικήν — переложение древнего текста на новогреческий

В новогреческом переводе присутствует древнее прилагательное ὀλέθριος – «пагубный, гибельный, катастрофический» и в этом значении оно дошло до наших дней неизменным, но у него ещё был оттенок «несчастливый, обреченный» и Ахиллес заканчивает именно так.

В дореформен­ной русской орфографии была, как известно, буква "фита", которая использовалась в ограниченном списке слов греческого проис­хождения (причем этот список с течением времени сокращался) на месте ны­неш­него ф — в тех местах, где в греческом была буква θ: Аѳины, ака­ѳистъ, Тимоѳей, Ѳома, риѳма и др. Вот список слов с фитой:
Имена собственные: Агаѳья, Анѳимъ, Аѳанасій, Аѳина, Варѳоломей, Голіаѳъ, Евѳимій, Марѳа, Матѳей, Меѳодій, Наѳанаилъ, Парѳенонъ, Пиѳагоръ, Руѳь, Саваоѳъ, Тимоѳей, Эсѳирь, Іудиѳь, Ѳаддей, Ѳекла, Ѳемида, Ѳемистоклъ, Ѳеодоръ (Ѳёдоръ, Ѳедя), Ѳеодосій (Ѳедосій), Ѳеодосія, Ѳеодотъ (Ѳедотъ), Ѳеофанъ (но Фофанъ), Ѳеофилъ, Ѳера­понтъ, Ѳома, Ѳоминична.
Географические названия: Аѳины, Аѳонъ, Виѳанія, Виѳезда, Виѳинія, Виѳлеемъ, Виѳсаида, Геѳсиманія, Голгоѳа, Карѳагенъ, Коринѳъ, Мара­ѳонъ, Парѳія, Парѳенонъ, Эѳіопія, Ѳаворъ, Ѳеодосія, Ѳермофилы, Ѳес­салія, Ѳессалоники, Ѳивы, Ѳракія.
Народы (и жители городов): коринѳяне, парѳяне, скиѳы, эѳіопы, ѳиване.
Имена нарицательные: анаѳема, акаѳистъ, апоѳеозъ, апоѳегма, ариѳметика, диѳирамбъ, еѳимоны, каѳолическій (но католическій), каѳедра, каѳизма, киѳара, левіаѳанъ, логариѳмъ, мараѳонъ, миѳъ, миѳологія, моноѳелитство, орѳографія, орѳоэпія, паѳосъ (страсть, но Пафосъ — остров), риѳма, эѳиръ, ѳиміамъ, ѳита.

Парни обсуждали рецепты оживления латыни. Занимательно.

"Крошки от гомеровского обеда — мои стихи"
"Гомеров язык — вот прошлое европейцев"