οὐδείς ἐκτός ἡμῶν.

ἡ ἀπόβασις (десант)

Καὶ τῶν ἀρχαίων Κυβερνητῶν τὰ ἔργα πληρώνοντας ἡ Χτίσις, θὰ φρίξει — И, расплачиваясь за деяния древних Правителей, ужаснётся Вселенная.

Ο Οδυσσέας Ελύτης, ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ




Горе мне, бедной, родившей героя злосчастного, горе!
Сына могучего я родила, безупречного сына,
Первого между героев. И рос он, подобно побегу.
Я воспитала его, как в саду деревцо молодое,
Я к Илиону послала его в кораблях изогнутых
Биться с сынами троянцев, и он уж назад не вернется (Ἰλιάς)

ὤ μοι ἐγὼ δειλή, ὦ μοι δυσαριστοτόκεια,
ἥ τ᾽ ἐπεὶ ἂρ τέκον υἱὸν ἀμύμονά τε κρατερόν τε, ἔξοχον ἡρώων· ὁ δ᾽ ἀνέδραμεν ἔρνεϊ ἶσος·
τὸν μὲν ἐγὼ θρέψασα, φυτὸν ὡς γουνῷ ἀλωῆς,
νηυσὶν ἐπιπροέηκα κορωνίσιν Ιλιον εἴσω Τρωσί μαχησόμενον· τὸν δ᾽ οὐχ ὑποδέξομαι αὖτις (τὸ πρωτότυπον — оригинал)

Ὤχου μου ἐγώ ἡ δύστυχη, ἡ κακογεννήτρα,
πού ἔτεκα γιόν ἄμωμο και κρατερόν
ἔξοχο τῶν ἡρώων, πού ἐψήλωσε ὅσο ἕνα κλωνάρι
ἐγώ αὐτόν ἔθρεψα, ὡς φυτό σέ ἀγρό βουνοῦ,
κι ἔστειλα μέ τίς καμπυλοκόρωνες νῆες στο Ἴλιον ἔσω
μέ τούς Τρῶες να μαχηθῆ· ὅμως δέν θά τόν ὑποδεχθῶ πάλιν (ἡ ἀπόδοσις ἀρχαίου ἑλληνικοῦ κειμένου εἰς τὴν Νεοελληνικήν — переложение древнего текста на новогреческий)

«Наконец, мы подошли к вопросу о влиянии гомеровского языка. В определенном смысле оно было огромным: вся последующая греческая поэзия вплоть до поздней античности была написана на языке Гомера. Когда римляне начали сочинять эпическую поэзию, влияние Гомера распространилось на латынь.»

Dag Haug “The Language of Homer”.

I was surprised by how easily they managed to incorporate me into their cyclical, Byzantine existence

Donna Tartt’s “The Secret History”

σήμερον ἐμοί, αὔριον σοί — hodie mihi, cras tibi.

«В других случаях сознательное подчёркивание папой Григорием Великим своего незнания греческого языка могло быть даже мелочным, как это было, когда он демонстративно отказался отвечать на письмо Доминики, римской аристократки, переехавшей в Константинополь, которая, будучи «латинянкой», имела дерзость написать ему письмо на греческом языке.

Двойственное отношение Григория к греческому языку вполне могло быть частью воспринятого им наследия Блаженного Августина. Великий африканский епископ открыто признавал невежество в греческом и увлекаясь латинской литературой, прямо говорил о неприязни к эллинской словесности. Более того, латинский, а не греческий язык был для Григория символом универсальности и целостности империи и католической веры; это был язык твердой доктринальной ортодоксии, сосредоточенной в Риме и папстве в традиции, простиравшейся от Петра до Льва. Греческий язык, напротив, был опасным средством высоких богословских спекуляций. Латинские отцы, начиная с Тертуллиана, настаивали на том, что изощренные тонкости и филигранная отделка фразы приводят к путанице, вероучительной ереси и, что самое страшное, к опасной возможности скатиться в язычество. Таким образом, в своем неприятии греческих философских спекуляций и подозрительном отношении к греческому языку Григорий действовал в полном соответствии с традиционными взглядами западных христиан на Восток.

С той же страстной односторонностью, с какой он осуждал слишком гибкий греческий язык, Григорий без разбора называл всех жителей Востока взяточниками, погрязшими в симонии и еретиками.»

Byzantine Rome and the Greek Popes: Eastern Influences on Rome and the Papacy from Gregory the Great to Zacharias, A.D. 590-752 By Andrew J. Ekonomou

«Но чего ради мы учим этих чертовых.. простите.. мальчишек в итонских воротничках латыни и греческому? Ради их образования? Нет. Только ради того, чтобы чертовы мальчишки без итонских воротничков не знали латыни и греческого»

"Двое" Алан А. Милн

Если некоторые греческие интеллектуалы — например, кардинал Виссарион — заслужили власть и социальный престиж, то для многих из них, особенно для преподавателей греческого языка, ситуация была иной. Мрачная картина их судеб представлена в письме, которое Константин Ласкарис написал после 1481 года в Мессине своему другу Хуану Пардо:

"Всякий раз, когда я вспоминаю чёрную неблагодарность правителей и возмущение тем, что я не преподаю бесплатно, я сожалею об этом и скорее брошусь в каменоломню Филоксена, чем буду вместе с такими правителями. [...] Действительно, я не получил никакой награды ни от своих учеников, ни от правителя: они жалеют калек и слепцов и дают им милостыню, но ненавидят и презирают людей образованных и смеются над поэтами и риторами, как над сумасшедшими.
Греческой культуре не уделялось тут никакого внимания и Гомер был изгнан отовсюду, а Демосфен и Платон были презираемы. [...] Если ты не веришь мне, пусть тебя убедят судьбы некоторых людей. Жадность правителей загнала Теодора, достигшего высшей степени мудрости, в Калабрию и заставила его бесславно умереть (увы!) в Поликастро. Андроникос Каллистос перебрался на Британские острова, где и умер, лишившись друзей. Что касается Франкулиоса, мудрого человека, то я не знаю, где он сейчас находится в Италии. Димитриос был вынужден вернуться в свою страну и служить варварам. Я не упоминаю моего мудрого учителя, Иоанна Аргиропулоса, который живет в бедности в центре Рима, продавая свои книги каждый день"

Ласкарис утверждает, что невежество и отсутствие интереса к греческой культуре при дворе Неаполя вынудили его поселиться в Мессине. Сложна жизнь простого преподавателя иностранных языков во все времена.

«Аттический диалект как язык классики" — тема сложная в нескольких отношениях. Головную боль вызывает не столько размытый термин "язык" - ведь такие понятия, как "язык" и "диалект", как известно, нечеткие и границы между ними размыты, - сколько два других его составляющих: 'Аттика' и 'Классика'. Начиная с последней, мы можем спросить, что или кто такие "классики". Понятие "классики" (classici), если воспользоваться латинским термином, принятым учеными эпохи Возрождения, очень древнее, оно берет начало в работах александрийцев, чьи исследования привели к созданию списков "канонических" авторов — ἐγκριθέντες - в противовес другим, чей вклад в историю литературы считался незначительным. Очевидно, что таким образом чествовались не все афинские авторы, не все ἐγκριθέντες были афинянами или писателями, использующими афинский диалект. Если взять девять лирических поэтов, то аттический диалект не был ни родным, ни даже литературным диалектом ни для одного из них, но, тем не менее, Пиндар и Сапфо - "классики". И наоборот, три великих трагика - Эсхил, Софокл, Еврипид - действительно все были афинянами, и их пьесы написаны на том языке, который мы можем условно назвать "аттическим", но последний факт имеет мало общего с первым, расширенный канон пяти величайших трагиков включает также Ἀχαιός ὁ Ἐρετριεύς и Ἴων ὁ Χῖος, двух неафинских современников Еврипида, "иностранное" происхождение которых, конечно, не мешало им писать на аттическом языке. Таким образом, в этих случаях нет причинно-следственной связи между писанием (или не писанием) на аттическом диалекте и принадлежностью кклассике», ибо классики - величайшие в своем жанре, а поскольку жанр по происхождению либо исконно афинский (как трагедия), либо явно неафинский (как лирика), то использование аттического диалекта в нем является или не является общепринятым. Эта связь между происхождением и диалектом принятым для создания произведений в определённом жанре активно обсуждается в историях греческого языка и литературы и общеизвестна. Много реже обсуждается следующее — успех аттического языка, его становление как "классического" языка — это результат нарушения этой закономерности.»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»


ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

καὶ Χριστὸς Ἀνέστη
μὲ τὰ πρῶτα σμπάρα τῶν Ἑλλήνων.
Αγάπες μυστικὲς μὲ τὰ πρῶτα λόγια τοῦ Ὕμνου.
Μονάχη ἔγνοια ἡ γλώσσα μου,
μὲ τὰ πρῶτα λόγια τοῦ Ὕμνου!

И - Христос Воскресе!
с первым греческим залпом.
И любовь сокровенная с первыми звуками Гимна.
Нет заботы другой, кроме речи моей
с её первыми звуками Гимна!

Ο Οδυσσέας Ελύτης, ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ

Магия языка — когда ты называешь чиновника по-русски «глава района», то сразу пахнет плохо уложенным асфальтом, откатами, полученными за разрешение на установку ларьков с шавермой и всяческой бытовухой и прозой, но стоит употребить греческое Ὁ Περιφερειάρχης, то воображению рисуется мощный старик библейского извода, ходящий в благочестии путями праведности и умерший насыщенный днями.

В 1957 году историк искусства Бернард Беренсон признавался: «Я всю свою жизнь читал филологические, исторические, археологические, географические и прочие работы о Гомере. Теперь же мне хочется читать его — как произведение чистого искусства»...

Ἐξ αἰτίας αὐτῆς τῆς καταστάσεως, οἱ Ἕλληνες τῆς Θράκης κινητοποιοῦνται - В связи со сложившейся ситуацией греки Фракии мобилизуются (из недавней газеты ΕΣΤΙΑ)

Τὸ λεξιλόγιον — лексика.

Ἐξ αἰτίας — по причине (дословно «из причины»)

ἡ αἰτία — причина (др. греч. слово)

ἡ κατάστασις — состояние, положение (др. греч. слово)

κινητοποιῶ (ἡ κίνησις {движение}+ποιέω {делать} приводить в движение, имеет также значение «мобилизовать», что, впрочем, то же самое, ибо это от французского mobiliser (заставлять двигаться). Так или иначе, фракийские греки зашевелились.

……τῆς ἑβδομάδος.

"Господствующий антагонизм между официальным литературным яз. Греции и народным живым яз. характерен для классового антагонизма греческого общества. ....греческая аристократия и плутократия культивируют искусственные консервативные формы, потерявшие смысл и значение (С. Допашов "Новогреческий язык")😁

ἆρον τὸ σὸν — возьми своё (Εὐαγγέλιον κατὰ Ματθαίον 20:14)

Педагогические азы гласят и справедливо, что запоминаются те слова изучаемого иностранного языка, кои встречаются в контексте, часто используются и нужны изучающему, западая ему в душу. Всё верно, но я вот долгие годы и с кристальной ясностью помню неизвестно как попавшее в мой мозг, ни с чем не связанное и мне абсолютно ненужное греческое слово ὁ αἴγαγρος — дикий козёл.

Это из интервью с Натальей Николау. Когда я спросил у знакомого грека, не чуждого словесности, кто сейчас может владеть кафаревусой, то его ответ был: «образованные священники, старые консерваторы и филологи-иностранцы».

Ладно с ней, аристократией, я бы согласился на то, чтобы влиться в ряды греческой плутократии и выражать свою реакционную классовую сущность в через третье склонение, но меня, увы, туда не берут.

«Наряду с трагедией, комедия — другой великий поэтический жанр классических Афин. Здесь также преобладает аттический диалект. Но ситуация здесь несколько иная, чем в трагедии. В эллинистическую и римскую эпохи вновь возникает триада канонических авторов: афиняне Ἀριστοφάνης, Κρατῖνος и Εὔπολις. Однако, в отличие от трагедии, литературно развитая комедия бытовала и в других местах, в Сицилии, по крайней мере, со времен Ἐπίχαρμος ὁ Κῷος, платоновского ἄκρος κωμῳδιας (Tht. 152e = Epich. test. 3). В античных списках κωμῳδοποιοὶ ἀρχαίας Эпихарм фигурировал рядом с Аристофаном и другими, и его явно считали "классиком" не только Платон и Аристотель (ср. Arist. Poet. 1448a33-34 и 1449b5-9 = Epich. test. 4-5), но и александрийцы: Ученик Аристарха Аполлодор Афинский подготовил десятитомное издание его сочинений. Таким образом, если аттический язык был языком всех трагических "классиков", то это не так для всех комических. Если мы сегодня, говоря о комедии V века, вспоминаем прежде всего имена Ἀριστοφάνης, Κρατῖνος и Εὔπολις и т.д., то это потому, что они писали в Афинах и для Афин. Но тем самым мы попадаем в замкнутый круг: этих авторов читали в последующие века не в последнюю очередь потому, что они давали богатую информацию о жизни, политике и языке классических Афин. Таким образом, они становились более "классическими", чем, скажем, Эпихарм, поскольку были афинянами, а значит, мастерами аттического языка; а раз они взяли на себя роль «классиков» комедийного жанра, то это, в свою очередь, способствовало тому, что Афины и их язык оставались "классическими", идеализированным прошлым, которое нужно было воскресить. И, к сожалению, этот "классический" статус афинской Старой комедии, возникший и увековеченный таким образом, слишком часто отвлекает наше внимание от второго важного вопроса: если, как только что было сказано, происхождение жанра и форма его выражения обычно идут рука об руку, то почему это не так в случае литературной комедии, почему нет лингвистических следов ее дорийского прошлого?

Для комедии ответ придется искать в другом месте, но когда мы обращаемся к исторической прозе, тот же вопрос возникает заново, только в несколько ином обличье. Мы легко соглашаемся с тем, что Геродот из Галикарнаса, который в V в. был ионоязычным городом, написал свою "Историю" на ионийском диалекте, но опять-таки в этом виноват не столько город его происхождения, сколько традиция греческой прозы, идущая со времен Гекатея Милетского. Несмотря на то, что в результате передачи позднейшим читателям фрагменты часто аттизируются, мы видим, что ионический диалект использовался и писателями V в. из таких разных мест, как Афины (Φερεκύδης), Аргос (Ἀκουσίλαος), Лесбос (Ἑλλάνικος) или Сиракузы (Ἀντίοχος).

Таким образом, грубо говоря, разворот и становление аттического языка как языка прозы происходит во время Пелопоннесской войны. Этот факт примечателен, поскольку именно в это время в афинской политике активно подчеркивается (пан)ионийская идентичность, тогда как в более националистические перикловские десятилетия превращение местного диалекта в средство исторической прозы не наблюдалось. Что же заставило Фукидида оторваться от литературного прошлого и написать свою историю войны на аттическом диалекте, задав образец не только для афинских последователей начала IV в., но и для таких людей, как Φίλιστος απὸ τῶν Συρακουσῶν и Ἔφορος ὁ Κυμαῖος?»

Andreas Willi «Attic as the Language of the Classics»

ἐξακολουθήσεται — продолжение следует.

Вот вы кто.