Все богослужебные #тексты на греческом языке!

Друзья, кто-то мог хотеть, но не знать, что они прям все-все собраны тут: https://glt.goarch.org

В начале там много разных дневных служб по дням недели, в них не разобрался.

Но потом идут: минея, октоих и обе Триоди, и часослов все с подробной разбивкой! (если привыкнуть к разнице стилей, нумерации дней недели и т.п.)

Потом чинопоследования Литургий Златоуста (отдельно вседневная и воскресная), Василия, преждеосвященная и даже ап. Иакова. Ниже еще разные чинопоследования втч Акафиста ряда Таинств, отпевания.

______________

Конечно, всем учащим греческий надо со временем проследить разные фрагменты Литургии в оригинале. Важно: не старайтесь сделать это за раз! Лучше заранее выбирайте какие-то фрагменты, немного просматривайте их дома (без фанатизма), открывайте заранее к службе, чтобы не искать на богослужение и осмысленно следите за текстом сколько получается. С первого раза можно не успевать следить, попробуйте несколько раз подряд идти по одному фрагменту от службе к службе.

Я бы выделил 3 блока:
1. Ектеньи. Они на слуху, короткие и часто повторяются и т.д. С них хорошо начинать.
2. Херувимская. Текст не простой. Сначала освоить тот факт, что вся херувимская песнь это одно предложение со сложным синтаксисом. И научиться во время пения хором несколько раз ее прочитывать (в алтаре она как раз читается трижды). Потом освоить молитву — первую ее половину, там где славословие и покаяние, а со священнического я перестаю читать (ἱκάνωσόν με...ἐνδεδυμένον τὴν τῆς ἱερατείας χάριν). ВАЖНО: не мучиться попыткой школьного разбора со словарем, а просто почитать ее на ЦСЯ и параллельно греческом, ложится все идеально. Отдельные слова для богатства смысла конечно можно и в словаре посмотреть.
3. Евхаристический канон. Его прям точно надо освоить по-гречески. Он прекрасен, но поскольку вслух его длинные молитвы особо не читают, следить по ходу не во время службы в таком темпе, как в алтаре читают на ЦСЯ, читать его долго не получится. Тут надо конечно хорошо начитать самому ЦСЯ, чтобы текст прям в голове и посмотреть греческий текст анафоры перед Литургией — потрясающая подготовка к причастию.
Но главное: не мучить себя, чтобы не превратить молитву в школьный урок, а потихоньку во время службы просматривать то, что успеваешь и то, что ловится сходу.

________________

Отдельно выделю молитвы ко причастию: https://glt.goarch.org/texts/Oro/Communion.html
И благодарственные: https://glt.goarch.org/texts/Oro/Thanks.html

Даю прямые ссылки, т.к. эти тексты особенно советую всем изучающим язык: они знакомые на слух и при этом богатые и красивые по лексике и формам. Можно в меру возможностей / знания при подготовке к Причастию читать кусочки в оригинале.

Очень удобно начинать с канона ко причастию: маленькие тексты проще охватить взглядом (в греческой традиции, что оч. удобно, приводятся только сами тропари без ирмосов и стихов). Кстати, обратите внимание, что там алфавитный акростих (т.е. тропари начинаются подряд с букв греческого алфавита), что позволяет довольно легко запоминать порядок первых нескольких песен.

Пользуйтесь, сохраняйте, делитесь!

Очень хороший выпуск, где почти всё крутится вокруг изучения древних языков. https://www.youtube.com/watch?v=3YGtQ993oX8

Следы греческого присутствия на Сицилии, название городка Linguaglossa.

Меня всегда удивляло в этом прекрасном, с византийским колоритом, учебнике новогреческого языка Наталии Николау следующее — зачем этот курс назван «для детей», вызывая ощущение несерьёзности, хотя дети для него вполне подойдут пузатые, бородатые и пятидесятилетние? Ну и вполне можно уже издать толстым томом на страниц восемьсот, а не размазывать на семь «тетрадок».

Κι ὅτι ἤμασταν σιμὰ πολὺ στὰ μέρη ὅπου δὲν ἔχει καθημερινὲς καὶ σκόλες, μήτε ἀρρώστους καὶ γερούς, μήτε φτωχοὺς καὶ πλούσιους, τὸ καταλαβαίναμε — И было ясно, что мы находились у самых границ тех мест, где не бывает ни выходных, ни будней, ни старых и немощных, ни богатых и нищих.

Одиссеас Элитис «Достойно Есть» (ΑΞΙΟΝ ΕΣΤΙ), чтение первое «Дорога на фронт».

“Уже с первого класса, то есть за два года до начала изучения греческого языка, нам в так называемые «свободные» уроки преподаватель латыни последовательно излагал содержание обеих гомеровых поэм. За восемь лет моего пребывания в гимназии я довольно хорошо уживался со всем этим миром богов и героев, хотя, возможно, он представлялся мне в несколько ином ракурсе, чем древнему эллину: какой-то огромной, залитой солнцем зелёной равниной, на которой, словно муравьи, копошатся тысячи жизнерадостных и драчливых существ” (Лившиц Б. К. Полутораглазый стрелец. Стихотворения. Переводы. Воспоминания. )

χρῆσις, ὄχι κατάχρησις — uti, non abuti.

«He felt at first
he should have been born
to Aphrodite, not Venus,
that too little was left to do,
to accomplish, after the Greeks.

And he resented light,
to which Greece has
the greatest claim.»

Сперва он думал,
будь его матерью Афродита, а не Венера —
он родился бы греком.
А теперь, после греков,
больше нечего делать.
И он возненавидел свет,
на который претендовала
Эллада.


Louise Glück “Roman Study”

οἱ γεννάδαι προτιμῶσι τάς ξανθάς — джентельмены предпочитают блондинок.

Гнедич наклонился над другом,
и тот шепнул ему по секрету,
что, мол, сойти с ума — это и значит: превратиться в птицу,
и кивнул на окно: слышишь их голоса в кроне дерева? Они говорят по-гречески.

Рыбакова М. Гнедич: Роман. - М., 2011.

Красивые девушки (и их αἴλουροι) читают правильные книги.

«Цитируя в начале статьи известный стих Пушкина:
Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи (III, 256) — С. Аверинцев называет его «решительно необычным» (в отличие от «довольно обычного», по его мнению, второго стиха этого двустишия) и делает вывод: «Похвала эта мыслима отнюдь не во всякой национальной литературе. Едва ли, например, самый рьяный поклонник переводов и подражаний античным поэтам, принадлежащих Леконту де Лилю, попытался бы расслышать во французских словах „эллинскую речь“. Уж если что слышится во французских словах, так это, конечно, латинская речь» (С. 153).
Для того чтобы судить о том, прав или нет в данном случае исследователь, полезно напомнить, что отправным творческим импульсом для создававшего этот «решительно необычный» стих Пушкина была строка из французской трагедии Лагарпа «Филоктет» (приводим ее в несколько неточной — явно по памяти — цитации Пушкина):
...j’entends  les  doux  sons  de  la  langue  Grecque —
(«...я слышу сладкие звуки греческого языка»). Цитата эта запомнилась Пушкину: он привел ее во французском письме Н. Н. Раевскому в июле 1825 г., объясняя свои взгляды на драму, и в 1829 г. (30 января или 30 июня?) — во французском же наброске предисловия к «Борису Годунову» (см. XIII, 197 и XIV, 48). Следует напомнить, что последняя дата хронологически близка ко времени создания стихотворения «На перевод Илиады». Последнее датируется пометой под черновиком: «8 н<оября 1830 г.>». Связь начала стихотворения со стихом Лагарпа подтверждается и наблюдениями над отразившимся в рукописи творческим процессом: Пушкин долго не мог найти нужное ему начало. Были отвергнуты стихи:
Чужд мне был Гомеров язык сладкозвучный как Леты журчанье (III, 866);
Чужд мне был Гомеров язык свободный во всех земнородных (III, 867).
Затем, видимо, мелькнула мысль начать текст цитатой, и был набросан отрывок первого стиха перевода Гнедича:
Гнев богиня воспой (III, 867).
Здесь-то, вероятно, автору вспомнился французский стих Лагарпа, и он начал сразу набело:
Слышу божественный звук воскреснувшей речи эллинской.
Поскольку первоначально слово «воскреснувшей» отсутствовало, то текст явно представлял собой простой перевод стиха Лагарпа.
Установление этого факта позволяет высказать суждения и о содержании мысли Пушкина, как представляется, весьма далекой от того, что усматривает в ней С. Аверинцев. Последний видит черты «божественной эллинской речи» в самой сущности «славянского слова» и, следовательно, считает, что Пушкин указывает здесь на безусловную природу языкового сходства, а не на условный образ подобия, создаваемый мастерством поэта (Леконт де Лиль, по мнению исследователя, не может сделать то, что возможно для Гнедича, в силу природы французского языка). Влияние древнегреческих фразеологических и словообразовательных моделей на церковнославянский язык общеизвестно. Знал о нем и Пушкин. В 1825 г. он писал о «славяно-русском языке»: «В XI веке древний греческий язык вдруг открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его...» (XI, 31). Однако позволительно думать, что в стихе, комментируемом исследователем, речь идет о другом — о той условной адекватности, которая создается искусством поэта и возможна в любом языке, о той адекватности, которую имел в виду Пушкин, когда писал на полях стихотворений Батюшкова: «звуки италианские! Что за чудотворец этот Б<атюшков>» (XII, 267). Чтобы убедиться в этом, обратимся к контексту, в котором Пушкин всегда вспоминал стихи Лагарпа: здесь речь неизменно идет именно о неизбежной условности искусства, которое нельзя судить с позиций естественного правдоподобия: «У Лагарпа Филоктет, выслушав тираду Пирра, говорит на чистом французском языке: „Увы, я слышу сладкие звуки греческой речи“. Не есть ли все это условное неправдоподобие?» (XIV, 48, 396). Таким образом, речь шла именно о «воскреснувшей эллинской речи» (III, 867), о мастерстве переводчика, а не о судьбах языка.