Зейферт Е.И. «Греческий дух латинской буквы. Книга лирики»

Греческий Τουιτερ это когда Гомер переводит тебе Гомера с греческого на греческий почти теми же словами.

В нынешнем греческом существует пришедшее из глубины веков слово ὁ ἀβδηριτισμός — абдеритизм, что означает поведение тщеславное и глупое, которое приписывали нарицательно жителям древнего города Абдеры, соответственно τὸ ἀβδηριτίζειν значит вести себя ὡς ᾿Αβδηρίτης, как жители этого провинциального городка (κατὰ τὸν τρόπον τῶν ᾿Αβδηριτῶν). Наречие «глупо, тщеславно и смешно» — ἀβδηριτικῶς.

Μέσα σὲ πόλεμο, φαντάσου, ἑλληνικὰ ποιήματα! / Война кругом, а здесь представь — греческие стихи!


Константинос Кавафис, стихотворение
ʽΟ Δαρείος.

Специализированный словарь T. Muraoka «A Greek-English Lexicon of the Septuagint» определяет глагол παραπικραίνω как to invite harsh reaction of, infuriate — вызывать жёсткую реакцию, суровый ответ, приводить в ярость и в качестве примера ссылается именно на книгу пророка Иезекиля: «
τὸν οἶκον τοῦ Ισραηλ τοὺς παραπικραίνοντάς με.

Однако, The Brill Dictionary of Ancient Greek дополняет и расширяет определение предыдущее определение так: to provoke, exasperate > τινα (with disobedience) – «раздражать непослушанием», приводя пример из Псалмов, а затем следует дефиниция, которую Василий приводит из ивритского текста 👇 — to disobey, to rebel (ослушаться, восставать).

Как видим, специалист по древним евреям знает лучше, а словарь от Muraoka мог бы быть и точнее в формулировках.

Немного из научной жизни - с Михаилом переводили Иезекиля, я, в свою очередь, левым глазом подглядывал в ивритский текст. Приметили разницу, в Септуагинте будет как "дом раздражающий" (οἶκος ὁ παραπικραίνων), а в ивритском тексте - "дом восставший" (בֵּ֣ית הַמֶּ֑רִי). Велика ли разница? Едва ли, так как "восставший" используется в отношении непокорных Господу евреев, уже заключивших завет с Богом (единственное возможное исключение - Притч. 11:17, и то не факт).

Я все ещё пытаюсь найти идеологическую разницу Септуагинты и изначального еврейского текста (?), его идеи

В последней строчке то, как сказать по-гречески «диванный аналитик» — ὁ ἀναλυτής τοῦ καναπέος.

Классический греческий четко разделяет ἐν+датив с глаголами статического положения и εἰς+аккузатив с глаголами описывающих движение, то в койне (323 π.Χ.‒330 μ.Χ, как там у Кавафиса? Καὶ τὴν Κοινὴν Ἑλληνικὴ λαλιὰ) это различие соблюдается уже не столь строго и в современном стандартном греческом εἰς+аккузатив выражает и «куда» и «где», при этом εἰς слился в определённым артиклем (вроде немецкого zum = zu dem, zur = zu der) в виде στόν (<' στόν < εἰς τόν), στην (< εἰς τήν) и στο (= εις τό)

Эллинист к успеху шёл.

Ещё одна порция древнегреческих существительных (описывающих людей), полученных через субстантивацию прилагательных и причастий.

Взято из Κωνσταντίνος Τσιάρας «Διεξοδικό συντακτικό της αρχαίας ελληνικής γλώσσας"

Есть такой глагол κλασ(σ)ικίζω, что означает μιμοῦμαι τοὺς κλασσικούς — подражать классикам. А тот кто им подражает и ими занимается( ὁ ἀσχολούμενος περὶ τὴν μελέτην τῶν κλασσικῶν) называется ὁ κλασ(σ)ικιστής. Достойное и интересное занятие.

Настало время объявить новый курс, который, впрочем, давно уже ждали!
 
ВВЕДЕНИЕ В КЛАССИЧЕСКУЮ ФИЛОЛОГИЮ
 
Мы ожидаем, что курс будет интересен, в первую очередь, не профессиональным или пока полупрофессиональным классикам, а людям, скорее, внешним, тем, кто хотел бы для себя примерно представлять, чем занимаются филологи-классики, получить представление об истории классической филологии и научиться хотя бы немного разбираться в ее библиографии (энциклопедии, словари, грамматики, периодика, Интернет-ресурсы).
 
Курс, в виде лекций и бесед, будет читаться раз в неделю со второй половины июля по начало сентября. Читать курс будет доцент кафедры классической филологии ИВКА РГГУ, к. филол. н., Алексей Владиславович Белоусов.
 Мы ждем заинтересованных слушателей.
Мы предлагаем желающим вступить в специальный чат этого курса по ссылке:
https://t.me/+MbajlW6pqzQwMmZk

ὁ λεξίθήρας — охотник за сложными и красивыми словами, любитель стилистических эффектов и ныряльщик в словари. Это древнегреческое слово существует и сейчас, как раз в активном словарном запасе таких вот οἱ λεξιθῆραι.

Существительное будет ἡ λεξιθηρία и это то, чем мы тут любим заниматься, ну а глагол — λεξιθηρέω

“On one of the walks of the park I saw a group of officers and I was told that two of them were the Princes Nicholas and Andrew. They are both fair; Prince Andrew is a nice looking youth. They speak Greek with a faultless accent.”

– Diary of C.P. Cavafy, Phalerum, 3 July 1901.

Если бы он старался слиться по образу жизни и вкусам с окружающим с.-петербургским населением и благородными лицами, все бы о нем говорили, что он грек, а может быть, даже «грекос». [Ю. Н. Тынянов. Малолетный Витушишников (1933)]

Интересный опыт перевода любовной лирики Кавафиса - в 2004 году греческий филолог Η Αγγελική Ηλιοπούλου перевела ряд его стихотворений на латынь. https://www.poiein.gr/2013/11/16/cavafy-eroticaamores-latine-vertit-anghelika-heliopoulou-eaauoco-anuoeeu-dhiethiaoa-iaoon-ooa-eaoeieeu-aaaaeeeth-ceeidhiyeio/

Сослагательное наклонение прошедшего времени, или вторичное сослагательное наклонение, условно называется оптативом - термин, предложенный древними грамматистами, исходя из того, что в их время это грамматическая форма оптатива сохранилось только как средство выражения желания. Определения «прошедшее» и «вторичное» связаны с известной классификацией тенсов, где шести простых времен настоящее, будущее и перфект называются первичными (или основными), а имперфект, аорист и плюсквамперфект - вторичными или историческими (также прошедшими) временами. Первичные времена служат основой для образования вторичных времен. Отсюда и идея, что технически желательное наклонение это сослагательное в прошедшем и несколько тоньше, слабее и дальше от реальности.

Так вот, когда мы говорим, что «оптатив умер», мы подразумеваем, что некая синтетическая форма глагола в античности перестала выражать смысл оптатива и более не могла выполнять эту функцию. Содержание выветрилось и остались лишь оболочки слов. Но греческий язык нашёл другие формы выражения, ибо живой язык обновляется, подобно змее сбрасывая старую кожу.

Оптатив, также называемый subjunctive of the past и secondary subjunctive, выражает желание, возможность или служит для осторожного утверждения и обычно встречается в придаточном предложении, зависящем от глагола прошедшего времени в главном.

Ныне принято думать, что из разговорного языка это наклонение исчезло в течение последних трех дохристианских веков. В письменном языке он сохранился лишь в нескольких устоявшихся фразах. Аттический автор примерно середины четвертого века до нашей эры использовал оптативный способ примерно в семь раз чаще, чем, например, ученый историк Полибий, писавший примерно двести лет спустя.

Итоговый счёт, сформулированный лингвистически сухо, звучит для оптатива не слишком обнадеживающе — он исчез как отдельная грамматическая категория довольно рано и со II в. до н.э. он был замещён, за исключением устойчивых выражений, сослагательным наклонением, индикативом и модальными глаголами. Разного рода аттикисты после погоды не делали, хотя и были полубогами греческого языка.

Из, приблизительно, 28 000 глаголов Нового Завета лишь 68 оптативов. А сослагательных целых 1858. В Септуагинте же, которая много объёмнее Нового Завета оптативов всего 80.

Но это не касается аттикистов, как античных, так и средневековых, которые использовали оптатив, если считали нужным, например:

εἴης εὐδαιμόνως ἔχων καὶ ἡμᾶς ἐν μέρει μνήμης ἀεὶ τιθέμενος{будь же счастлив и пусть же мы навсегда останемся в твоей памяти}

Отличный оборот для вашей переписки из под пера ромейского интеллектуала. Михаил Хониат, митрополит Афин до 1204 года, щегольски комбинирует оптатив глагола «быть»(εἴης) , в наклонении, свидетельство о смерти которого греческому языку выдали на руки более тысячи лет до этого, с причастиями ἔχων и τιθέμενος.

Хониат высказывался весьма критически о качестве греческого языка тогдашних афинян, а о западных соседях отзывался так: «скорее осел восчувствует к звуку лиры, а навозный жук к духам, чем латиняне поймут гармонию и прелесть греческого языка».
Суровый дядька, но сноб и болел под конец жизни сильно.

Ну и история в заключение. Никита Виссарионович Шебалин (1938—1995), кандидат филологических наук, преподаватель кафедры классической филологии ЛГУ–СПбГУ в 1961—1995 гг., отличался глубокой образованностью и имел огромный педагогический опыт. Как-то молодые коллеги набрались смелости и подошли к Шебалину: «Никита Виссарионович, — попросили они, — расскажите, пожалуйста, как вы даете студентам греческий оптатив, — такая сложная тема». — «Знаете, — ответил Шебалин, — до оптатива я обычно не дохожу».