— Будет лучше на этих гальках все позабыть;

говорить что толку:

помыслы сильных переменить кто может?

чьим словам вонмут?

Каждый видит свой сон и не слышит чужих кошмаров.



Йоргос Сеферис

Звучит как «Погрузись в лыжные гонки с клубом конькобежцев».

«Изучение греческого языка в папской Курии в конце тринадцатого и четырнадцатом веках в некоторой степени отражают дух грецистики в Западной Европе. Даже в Курии в XIV веке становится очевидно, что эпоха переводов Аристотеля и его комментаторов, ученых и богословов закончилась и что продолжение такой деятельности при Неаполитанском дворе в середине XIV века, по сути, является не более чем анахронизмом в культурном климате того времени. Греческий язык, который изучался при папском дворе в двенадцатом и четырнадцатом веках, был не классическим греческим, а византийским — для дипломатии и полемики с богословами Восточной Церкви.»

Roberto Weiss, итало-британский учёный, исследователь итальянского Ренессанса.

Александрос Маврокордатос, фанариот, великий драгоман и логофет, в 17 веке, в письмах призывает своих детей использовать классический греческий язык, даже если они и не говорят на нем. Судя по всему, речь шла о использовании аттической идиомы лишь в письменной речи, ибо иначе это было, в лучшем случае, как у Секста Эмпирика, который замечал, что с необразованными людьми ученые говорили на другом языке, чем между собою, а в худшем, как у Галена, порицающего аттикистов за то, что они разговаривают с греками, жившими шестьсот лет назад, а не с теперешними. Впрочем, пусть даже османский драгоман и не разговаривал на древнегреческом, он мог весьма близко его имитировать на бумаге, ибо по должности сему был очень хорошо обучен.

ὁλοψύχως — ab imo pectore — от души.

В романе «Третий брак» героиня, которая плохо спит во время войны с гитлеровцами, говорит: Και τα βράδια δε μ' έπιανε ύπνος, κι όταν κατάφερνα να κοιμηθώ, έβλεπα τρομερούς εφιάλτες — Ночами сон не шел ко мне, а когда все-таки удавалось заснуть, мне снились чудовищные кошмары.

Существительное ὁ ἐφιάλτης в современном греческом означает «кошмар», а вот The Brill Dictionary of Ancient Greek, английский перевод итальянского словаря, даёт определение incubus, что в современном английском означает демона мужского пола, овладевающего женщиной во сне и лишь затем, как архаизм, тот же самый кошмар. Сомневаясь, что в эллинской Античности были инкубы, я не сведущ в этом, я посмотрел уже перевод этого же словаря Brill на новогреческий и греки определяют ὁ ἐφιάλτης как тот же εφιαλτης. Выходит, ничего не поменялось, а жаль, английский перевод словаря Brill прям внёс пикантную интригу поначалу.

Предложение «Проезжая мимо станции, с меня слетела шляпа» становится грамматически правильным, если станция, мимо которой вы проезжаете — греческая.

Οὐ σιωπήσας ἔσει; — не замолчишь ли ты?

Пользительный для бытовых разговоров пример из софокловой трагедии и наглядный образец перифрастического перфекта, строимого по схеме «глагол εἰμι + причастие аориста».

Поздравил тут одну знакомую, хорошо знающую греческий, с очередной годовщиной брака, написал Συγχαρητήρια ὑμῖν.
Она мне в ответ: «Спасибо, но после десяти лет вместе, ты уже можешь поздравлять нас с мужем, используя двойственное число».

Тонко.

ΥΓ. Переписал потом. Наконец-то дуалис пригодился.

ἡ ἀγγλικὴ ἐκδοχή — английская версия.

«В начале зимы 1922 г. четверо молодых людей решили по очереди собираться друг у друга, чтобы совместно читать греческие тексты»

Доватур А.И. «Как мы переводили греческие романы (Ахилл Татий. Гелиодор)»

Рецепт хорошо проведённой зимы.

Как понять, что пред Вами Δυτικός καὶ Φράγκικος (западник и франк)? Попросите его просклонять существительное. Сей нечестивец неизменно поставит на второе место аккузатив вместо генетива.

ὅσσον τις χρύσεος τε καὶ ἄργυρος ἀσκῷ ἔνεστι*— сколько в сем мехе злата да серебра (Одиссея)

Слышал, что в каком-то банке VIP клиентам предлагали сделать надпись по их желанию на их пластиковой карте, похоже, я знаю, какую надпись закажу, если мне будет послано искушение богатством.

*Υ.Γ. (ὑστερόγραφον — post scriptum)
ἔνεστι в усечённой форме ἔνι употребляется в Новом Завете как простой эквивалент ἐστίν (вроде οὐκ ἔνι ἐν ὑμῖν οὐδεὶς σοφός), далее он стал формой третьего лица единственного числа глагола «быть» в византийском греческом.