μὴ ἀγροικότερον ᾖ τὸ ἀληθὲς εἰπεῖν — мне кажется, что это слишком грубо, говорить правду (Платон)

Конструкция тут, представляет из себя дипломатический конъюнктив Платона, ибо такой способ использования сослагательного наклонения встречается, в основном у него. Что выражает? Осторожное предположение, как раз чтобы не ἀγροικότερον, мягкое и вкрадчивое «может быть, вероятно и я не настаиваю». Как делается? μὴ + глагол в сослагательном наклонении, в случае утвердительного предложения и μὴ οὐ + глагол в сослагательном наклонении в отрицательном. Зачем вам? Вести светские беседы в стиле афинской аристократии в тенистых рощах с тонкими умом мужами, а ещё лучше дамами.

Хорошее пособие. Да и на имени Платона маркетинг строить это сильный ход, ибо все хотят учить нечто "престижное". Сама книга ниже.

Ζήτω ἡ 25η Μαρτίου! Ζήτω οἱ Ἕλληνες! Ζήτω ἡ Ἑλλάς!

Приращение (далее база по-гречески) ἡ αὔξησις — ἡ ἐν ἀρχῇ ὡρισμένων ρηματικῶν τύπων (τῶν ἱστορικῶν χρόνων) λαμβάνουσα χώραν ἐπέκτασις τοῦ θέματος εἴτε κατά μίαν συλλαβήν (συλλαβικὴ αὔξησις»), είτε κατὰ χρόνον («χρονική αὔξησις») — «аугмент» — префикс в начале определённых типов глаголов (исторических времён), добавляемый к основе: «слоговое» или «временное».

По происхождению ἡ αὔξησις это самостоятельное слово означающее “(вон) там», метафорически перенесённое с пространственных отношений на временные. Гомер часто обходился без приращений, причём формы без ἡ αὔξησις чаще встречаются в повествовании, нежели в речи персонажей. В аттической трагедии приращение чаще опускается в хоровых частях, нежели диалогах.
Antibarbari очень доходчиво расписывают ниже теорию Bakker (2001), что в в те времена, когда аугмент не стал ещё механически соблюдаемым правилом, как в классическом греческом, а прагматическим, осмысленным выбором говорящего, нагнетающего ощущение непосредственности восприятия: «closeness, positive, observable occurrence". - events near to the speaker's "present and immediate situation... As such, the augment on aorists as it is used in Homer is part of... the language of immediacy"

Это звучит правдоподобно, так как серьёзные учёные мужи, вглядываясь в индоевропейскую тьму, также выдвигали теорию, что изначальное значение IE частицы, предка аугмента, было “REALLY”. Как бы вам это описать? Вы видели как слегка нетрезвые агрессивные мужчины (это прям чисто гомеровский типаж) толкают друг друг истории, предваряя фразу энергичным «и вот тут!… «и я, бл@, гляжу…», «в натуре..». Вот это психологический механизм становления приращения в греческом.

В классическом греческом такой живой гибкости уже не было, приращение прикручивали механически, опуская его лишь для поэтической архаизации речи. В поздней Античности, однако, его стали потихоньку кое-где опускать, а в современном греческом (за исключением «кафаревусы», где всё строго, как во времена Перикла) его ставят лишь в ударном слоге.

PS. Гомер круче всех.

Если вы добрались до шестого урока Вольфа, осмелимся предположить, что вас не пугает слово “аугмент”, и вам известно, что в языке классического периода этот самый аугмент обязан быть во всех исторических временах. Однако если вы продвинулись немного дальше и добрались до Гомера, то могли заметить, что в той же Илиаде частенько встречаются странные аористы без эпсилон в начале.

Напрашивается естественный вопрос: с чем это связано и почему поэт использует одновременно формы с приращением и без? Если вам захотелось ответить “metri causa”, то вы правы только частично.

Существует теория о том, что наличие или отсутствие аугмента у Гомера связано с ощущением времени и часто указывает на дистанцию между аудиторией и событиями эпоса. Непривычные нам формы без приращения встречаются гораздо чаще именно в речи рассказчика, потому что предмет его повествования - это объективное прошлое. В то же время персонажи в своих речах чаще используют аорист с аугментом, потому что для них это прошлое как бы все еще актуально и они могут наблюдать результат тех действий, о которых говорят. Но еще более удивителен следующий факт: чаще, чем где бы то ни было, аугмент появляется в развернутых сравнениях, которые должны быть мостиком между слушателем и событиями сюжета.

Получается, как это ни парадоксально, что аугмент - та самая вещь, которую мы привыкли считать показателем “прошедшести” - у Гомера может служить, наоборот, показателем актуальности. Почитать подробнее и полюбоваться на таблички с данными можно тут.

᾿Αλλ' ἀπὸ τοῦ ἕκτου μέχρι τοῦ ἑνδεκάτου αἰῶνος, ἀπὸ τοῦ τελευταίου Ρωμαίου αὐτοκράτορος μέχρι τοῦ πρώτου ἱππότου, τίνες οἱ ἐπὶ τοῦ πλανήτου μας κατοικοῦντες; Τί ἔπραττον, τί ἔτρωγον, τί ἐπίστευον καὶ τί ἐφόρουν; — Но с шестого по одиннадцатый век, от последнего римского императора до первого рыцаря, кто жители нашей планеты? Что они делали, что ели, во что верили и во что одевались? (Эммануил Роидис, 1866)

На фото отрывок из из Βελισαριάδα — византийского романа 14 века о том самом юстиниановом полководце:

«О изумительный парадокс, о несчастие великое, скорбь неутешная, мука и горечь!
Во дни ромеев и процветания
василевса Юстиниана великого правящего,
тогда зависть преизбыточная вошла ко римлянам.»

Слово ὁ φθόνος не изменилось с седых платоновых времен до сего дня, как и чувство им описываемое — τὸ συναίσθημα λύπης και στενοχωρίας, τὸ ὁποῖον δοκιμάζει τις διὰ τὴν ὑπεροχὴν (εὐτυχίαν) τοῦ ἄλλου — чувство огорчения и уныния, которое испытывает некто из-за превосходства (счастья) другого.

Не надо так, короче.

Ну а римляне тут дело понятное, ибо (твой выход, кэп) Αὐτὴ ἡ νέα Ρωμαϊκὴ Αὐτοκρατορία, ἡ ἐκχριστιανισμένη, ἐξελληνισμένη Ρώμη ποὺ ἑδραιώθηκε στὰ ἐδάφη τῆς Ἀνατολικῆς Ρωμαϊκῆς Αὐτοκρατορίας καὶ ἡ εἶχε τὴν Κωνσταντινούπολη διὰ κέντρο διοικητικὸ καὶ πολιτιστικὴ ἀναφορά /Эта новая Римская империя, христианизированный, эллинизированный Рим, который был создан на землях Восточной Римской империи и административным и политическим центром которого был Константинополь/

Зак, это русские их все скупили параллельным импортом через Турцию, заплатив картами казахских банков. Упс, а точнее Φεῦ.

Лингвистика наука молодая, но уже вполне определённо высказалась о мнении токсическом бреде дилетантов, что некие языковые формы превосходят другие в силу неких своих внутренних свойств и что некий язык лучше подходит для выражения изощрённых идей.

Раз уж воскресенье и все культурно отдыхают и посты про всякие гомеровские префиксы и прочий Aktionsart никто читать не будет, то я лишь про одно слово расскажу быстренько. В древнегреческом есть слово ἡ ζάλη означающее шторм и вообще всякую вращающуюся и кружащую массу воздуха. Греки жили у моря и эти ветра меняли в их жизни всё. В современном греческом этим словечком кличут головокружение, а образованный от него глагол ζαλίζομαι (испытывать головокружение) был бы понят древним греком буквально как «Меня штормит» и иронично, что, по сути, я это и хотел сказать. Но делается ещё забавнее, если знать, что сейчас этим глаголом описывается состояние алкогольного опьянения (тут древний грек окончательно поняв метафорический перенос потомков: «А, тебя штормит потому, что ты неразбавленное, как варвар, пьёшь?»).

И это ещё не всё, помимо головокружения, ἡ ζάλη ныне означает «волнение». Видите при звуке этого слова волны в ветреный день? Слышите ли вы, произнося ζαλίζομαι, я волнуюсь, что вы море, по которому бегут волны, гонимые бурей? Все люди море, все люди немного греки, коим бури мешают приплыть на свою Итаку.

ὦ καλῆς βυζαντινῆς ἡμέρας, ὦ αὐχμηροί, φαῦλοι, πανοῦργοι, ἄθεοι, ἄδικοι, ἀσεβεῖς καὶ ἄθλιοι ἄνθρωποι.

Внимание, вопрос. Где у Олега середина?

ὁ γὰρ μικρότερος ἐν πᾶσιν ὑμῖν ὑπάρχων — весь тот из вас, кто меньше всех, больше всех (Лука 9:48)

Утешающая фраза. Тут в качестве превосходной степени используется сравнительная с определённым артиклем (ὁ μικρότερος), как в современном греческом, т.е. когда к основе положительной степени сравнения прибавляется суффикс -τερ- и родовые окончания -ος, -η, -ο(ν) и прибавляется артикль (что не значит, что в современном греческом нет абсолютной степени сравнения синтетическим способом, проще говоря через суффикс -τατ-, как в древности).

Записки Александра Ивановича Кошелева (М.: Наука, 2002.)