Казалось бы, возьми Ancient Greek в кавычки и всё будет норм, а уж живой носитель носитель древнегреческого языка, который может судить о его идиоматичности в комментах твиттера — это чудо, машина времени и прободение временного континуума.

Как помирали -μι- глаголы в эллинистическую и римскую эпоху (это я к тому, что если вы проснетесь в Риме классической эпохи, то можете говорить δίδω вместо δίδωμι, по идее, должно прокатить)

Взято из «Morphology : from classical Greek to the Koine», G. C. Papanastassiou

Плутарх пишет, что Клеопатра владела египетским, еврейским, арабским, сирийским, эфиопским, персидским и другими языками. Ее родной язык был греческий, язык правящей династии Птолемеев и государственного управления в эллинистическом Египте.
Без сомнения, Цезарь объяснился в любви молодой царице Клеопатре на греческом языке.

На фото Моника Белуччи в роли Клеопатры. Именно так выглядит идеальный препод по греческому, носитель языка, с которым прям хочется его практиковать.

«Это был бездомный, невидимый доселе бездомный по соседству» (из маленькой повести «Η κρυφή πόρτα» του Αλέξη Πανσέληνου от 2016 года)

Это для тех, кто хотел знать, как на древнегреческом будет «бездомный», это слово было и в древности и означает того, кто без крыши. Тут хватает и прочих старых, во всех смыслах, знакомых: ἀόρατος — невидимый, μέχρι — до (был уже у Гомера), ἡ γετονεία — близлежащая местность. Всё древние лексемы. Что до совершенного (ну, средневекового так-то) τώρα – сейчас, то этот древний человек на слух бы понял, что это как-то связано с часом, а может даже догадался о простом, а именно, что это слитно произнесенное τῇ ὥρᾳ, от которого τώρα и произошло, подобно русскому «щас», вышедшего из ленивого редуцирования и эволюции исходного «сей час».

Древний грек понял бы суть предложения. Пришлось бы потратить немного времени на объяснение концепта «невидимого бомжа» и почему он не в бочке на агоре философствует, но тут уж ничего не поделаешь.

(Слышится звук шевелящихся мозгов) Значит, если мы вернёмся к древнегреческому, то тогда ….

Нет, парни, это так не работает.

Вполне рабочая периодизация.

Сегодня «Одиссея»:

«В область Аида сойду я и буду светить лишь для мертвых»*

(перевод Шуйского)

δύσομαι εἰς Αίδαο καὶ ἐν νεκύεσσι φαείνω

(гомеровский греческий оригинала)

θά καταδυθῶ στόν Αδη καί τούς νεκρούς θα φωτίζω

(перевод на новогреческий от Κώστας Δούκας)

Исследователи выяснили в своё время, что φαείνω это сослагательное наклонение и оно мало отличается от футура по силе и значению. Его окрестили prospective subjunctive или предвосхищающее сослагательное наклонение, дав ему и более звучное имя — Homeric subjunctive, поскольку оно встречается в основном в гомеровском эпосе. В соответствии с основным принципом исторической и сравнительной лингвистики, а именно, что самое древнее засвидетельствованное значение также ближе к первоначальному, prospective употребление сослагательного наклонения рассматривалось как наистарейшее. Будущее, мол, не наступило, оно не реально и его можно лишь предвосхищать и ожидать, ощущение у древних, может статься, было примерно такое.

Самое раннее эллинское представление о загробной жизни встречается нам именно у Гомера. Там Одиссей сходит в Аид, чтобы посоветоваться со старцем Тиресием о том, что ждет его в будущем. Там же он встречается с душами умерших друзей, родственников и других известных людей. Одиссей совершает необходимый обряд кровавого жертвоприношения и души собираются вокруг него, чтобы испить крови, ибо только тогда они могут говорить. Тут можно вспомнить таскаемую из одного телеграм-канала в другой цитату Виламовица о том, что надо древние языки своей кровью напоить, тогда они, мол, выучатся. Может быть, но всё едино в царстве мёртвых тусоваться будете и там зело мрачно. Души умерших описываются как νεκύων ἀμενηνὰ κάρηνα — безжизненные головы мертвых" и хотя они обладают сознанием и воспоминаниями о своей земной жизни, они ведут безрадостное существование в вечной ζόφος ἡερόεις "мрачной тьме ". Их можно увидеть и узнать, но когда Одиссей пытается обнять свою мать, он обнаруживает, что его руки обхватили всего лишь воздух.

*отличная фраза, можно говорить вместо «я звезда, вы меня не цените, уйду от вас».

Тут обаятельная француженка, отличный филолог между прочим, говорит, что древнегреческий это часть их (французского) языка и в статье говорит о его важности и сладости. Красивая женщина говорящая о греческом языке это сексуально.

Вдогон вчерашнему примеру гомеровского prospective subjunctive запустим ещё один из той же «Одиссеи»:

οὐκ ἔσθ᾽ οὗτος ἀνὴρ οὐδ᾽ ἔσσεται οὐδὲ γένηται — нет человека такого, не будет и не родится никогда.

Вот этот γένηται и есть сослагательное наклонение ожидания, которое, как считается, выражает несколько менее уверенное утверждение о будущем, нежели футур индикатива. В нашем примере, наклонение это, вероятно, являет собой смесь ожидания с желанием. У Гомера там Эвримах уверяет Пенелопу, что никто не тронет Телемаха.

Эта строчка в переводе на новогреческий звучит так у разных греков (переводчиков и лингвистов):

Δέν ὑπάρχει αὐτός ὁ ἄνδρας οὔτε θά ὑπάρξη οὐδέ θά γενῆ (Κώστας Δούκας избрал футур вместо сослагательного оригинала)

Δεν βρίσκεται αυτός ο άνδρας ούτε θα υπάρξει κι ούτε να γεννηθεί (Μανόλης Κ. Χατζηγιακουμής предпочёл сослагательное)

Τέτοιος άντρας δεν υπάρχει, δεν θα υπάρξει και να μην υπάρξει (Κωνσταντίνος Σαμπάνης также прибег к сослагательному наклонению, которое, по его мнению, выражает одновременно утверждение и желание).

Греческий, конечно, самый прекрасный язык в мире, но ровно до того момента, когда греки начинают транскрибировать иностранные имена с фамилиями, тут начинается такой Тартар и Фома Киняев, что хоть рапсодов выноси.

Если вы думали, что с гомеровским ὑποτκτική покончено, то вот и нет (термин этот значит «сослагательное наклонение» и впервые мелькает у Дионисия Фракса) и вот вам фраза на случай, если вы «охваченный скорбью», вознамеритесь «рассуждать в душе благородной»:

ὤ μοι ἐγὼ τί πάθω; — о горе, что я претерплю? (какие неприятности меня ждут?)

В переводе на новогреческий не изменилось почти ничего, ибо что там менять, раз глагол до сегодняшнего дня дожил.

Ωχ, ἐγώ τί θά πάθω; (перевод на от Κώστας Δούκας)


* Ἡ γλῶσσα τοῦ Ὁμήρου εἶναι ζῶσα καί παροῦσα, ἕτοιμη νά ἐκφράση ὁποιαδήποτε ἔννοια σημερινή ἢ αὐριανή — Язык Гомера живой и настоящий, готовый выразить любой смысл сегодняшнего или завтрашнего дня.

Не баян, а сами знаете что.

Вяло читал вчера одну душноватую дискуссию на тему греческого языка для молитвы и литургии, там жёсткие трады стоят на позициях «древнегреческий и ни шагу назад», обновленцы за «всё перевести, так как надо молиться просто и понятно». Я в эту дискуссию даже встревать не хочу, хотя лично за древний оригинал, ибо нефиг, но представил себе в струе этой консервативной логике сцену, когда этот нечестивый димотицист помирает и предстаёт перед Богом и вопрошает: «Господи, что же ты меня не услышал?», а тот ему: «Это потому, что ты даже нормальный аорист императив построить не можешь». Ну а черти несчастного в преисподнюю то и тащут, дико хохоча на аттическом диалекте. Занавес.

Помните недавнюю новость, что где-то в британских универах стали ставить на издания греческих классиков trigger warning, мол, там кровища, мало женских прав, все друг друга режут, вступают в половые связи сомнительные и чёт живут слишком полной и аморальной жизнью и двадцатилетние лбы, которые там на филологов учатся, расстроятся так, что даже кушать не смогут? Все над ними отглумились и поделом, но я тут вспомнил какие-то мемуары трёхвековой давности, где некий джентельмен не хотел своей дочке классических языков в программу домашнего обучения , ибо там эти вот древние авторы. Тот, кто мне отрывок из этих воспоминаний подсунул, хотел намекнуть, что вот, мол, какой ограниченный и ретроградный человек этот батя и языки, поди, и не знал, а так себе лишь «держать и не пущать». Старого джентельмена я, конечно, осуждаю, но думаю, что он, наоборот, не просто таблички грамматические зазубривал, слушая ритуальные завывания о величии классических авторов, а кого-то из них таки прочёл в оригинале и так впечатлился, что дочу от этой затеи отговаривать стал.

«И вся́ на́шя боле́зни исцели́, Человеколю́бче, мо́лимся.» — начал взывать прямо ему прямо в ухо кто-то смахивающий на богослова на пенсии.»

Вот видите, если будете говорить на древнегреческом, то, скорее всего, греки подумают, что вы старый теолог. Или иностранный филолог. Или местный сумасшедший. Или всё вместе.

И кстати …

Студент спросил, как на древнегреческом называется «человек с чересчур гибкими моральными принципами»? Willingly отвечаю:

Накал греческого ressentiment, когда они обнаружили, что римляне не только силою отобрали кучу всего, но даже их койне на себя переписали.

«Плохие свидетели глаза да уши людям варварской душою обладающим.»

Не удивлю, все слова отсюда можно найти в словаре новогреческого. Лексическая преемственность это то, что соединяет нас со старыми добрыми временами, когда небо было голубее, трава зеленее, а Гераклит темнее.