На платоновское ἀλλὰ τί ποιῶμεν; — но что нам делать то?

Ответим современным πραγματοποιούμεν — выполняем, проводим в жизнь, доводим до конца и делаем сказку былью: [<πράγμα + ποιώ]

Возьмём для примера глагол δένω (привязывать), отличающийся древнегреческого δέω лишь буквой ν перед окончанием (на мой вкус, разница мизерная, то тут уж кому как).

В пассиве нынешний аорист выглядит так: δέθηκα, δέθηκες, δέθηκε, δεθήκαμε, δεθήκατε, δέθηκαν.

древний: ἐδεήθην, ἐδεήθης, ἐδεήθη, ἐδεήθημεν , ἐδεήθητε, ἐδεήθησαν

кафаревусный вариант почти идентичен древнему:

εδέθην, εδέθης, εδέθη, εδέθημεν, εδέθητε, εδέθησα

Современный пассивный аорист состоит из основы на -θ- (Владислав называет её «нормальной основой»), из суффикса -ηκ- (её он окрестил «странным элементом») и окончаниями, которые, как правильно заметил комментатор, активные, т.е. такие же, как у активных аориста и имперфекта.

Откуда взялось такое окончание?

Это следствие адаптации окончаний старого перфекта в активе:
-(κ)α, (k)ας, (κ)ε, (κ)αμεν, (κ)ατε, (κ)ασι

(были и в древности и аористы на -k-, так что это правильнее назвать κ– версией окончаний аориста/перфекта.). То есть современный аорист пассив получился путём прикручивания к пассивной основе активных окончаний античного перфекта. Это значит, что современный пассивный аорист имеет самое благородное античное происхождение.

Когда это окончание появилось?

В письменных источниках в веке 12-13, но понятно, что процесс проникновения новой формы начался в разговорном греческом много раньше. Поэтому, можно сказать, что «современному» окончанию этак тысяча лет.

…но если бы обрелось десять Дикайополисов в том городе, то ради этих десяти пощадил бы Он весь город.

Так сказать новый канон западной классической филологии. Expelliarmus, староверы!

В 1951 году великий греческий филолог (ну это его фактически официальный титул, что уж тут) Эммануи́л Криара́с дал лекцию со скучноватым названием «Средневековая греческая литература: Ее границы и некоторые характеристики" (Ἡ μεσαιωνικὴ ἑλληνικὴ γραμμματεία: Τὰ ὅρια, μερικὰ χαρακτηριστικά.), где сравнивал то, что он называл "средневековой греческой" литературой (1200-1700), с традициями западного Средневековья, используя инструменты сравнительного литературоведения. Криарас видел в литературе того периода смешанный характер, включающий одновременно "средневековые" и "современные" греческие элементы. Криарас не отвергал Византию или византийские традиции этих "средневековых" произведений, но указывал на две различные литературные традиции, обнаруженные в поздней Византии, архаизирующую и димотическую. Он утверждал единство последней до 1700 года как позднесредневековой (ὑστερομεσαινική) или "протоновогреческой" ("πρωτονεοελληνική").

«Все дети Кавафисов (а их было семеро) говорили по-английски и по-французски. Свои первые стихи Кавафис написал на английском языке. На английском он всю жизнь писал для себя - личные заметки, наброски о прочитанных книгах... Среди его ранних сочинений - статьи о поэзии Китса, о Шекспире. И все же Кавафис - греческий поэт, говоривший о себе: "Я не грек, я греческий..." Он ощущает себя наследником всех этих традиций - и античной, и византийской, и европейской (он дает, например, своему стихотворению заглавие - цитату из Данте, пишет стихи о Лоэнгрине и шекспировском Клавдии), но главное для него - язык, "единое наше наречье", живая связь поколений и поколений эллинов.

Кавафис пишет в основном о "греческих делах" - о событиях истории, весьма отдаленной, - об эллинистических монархиях, неотвратимо уничтожаемых Римом, или о Византии, предчувствующей свою гибель, - а то и вовсе берет сюжеты из мифологии.» (Ирина Ковалева )

На фото могила Кавафиса на греческом кладбище Александрии.

Разводись скорее, а то он скоро все вещи из дома вынесет.

«Ниже этой надписи было начертано:

"Красивый привратник двора и врата любви".
Тот, кто охранял ворота, сказал мне: "Прочти это".
Я прочитал письмена и был глубоко опечален, поэтому я сказал: "Отныне я стану рабом лука Эроса".

Из византийского любовного романа 13 века ᾿Αφήγησις Λιβίστρου καὶ Ροδάμνης. Этот жанр также зовут средневековым греческим рыцарским романом (там страсти, движ, а обороты местами такие, что хочется выписывать в записную книжку.)

Первые исследователи этого текста в 19 веке, не сговариваясь, поместили его в раздел «памятники современного греческого языка», очевидно, на контрасте с аттикизированной ромейской литературой. Хотя это смесь языковых элементов разного стиля, это весьма изощренная литература, на становление которой повлиял западноевропейский рыцарский роман. Есть предположение, что текст был составлен при никейском дворе Феодора II Ласкариса, который любил читать такие любовные истории, да и с латинянами всякими литературно прогрессивными там общались довольно плотно.

Ο Πλούταρχος δίδασκε στη Ρώμη επί 15 χρόνια χωρίς να αισθανθεί την ανάγκη να μάθει Λατινικά — Плутарх преподавал в Риме в течение 15 лет, не чувствуя необходимости изучать латынь.

— Ну скажите, о чём бы подумали древние греки, если бы увидели вместо привычного ἐγὼ εἰμι, этот византийско-современный медиопассив ἐγὼ εἶμαι ?
— Да ничего особенного, они подумали бы, что «я есть» в своём интересе.

κύκλῳ οἱ ἀσεβεῖς περιπατοῦσιν — Нечестивые вокруг ходят.

Строка из Псалмов, если вас попросят кратко охарактеризовать социальную ситуацию на древнегреческом.

Средний залог это воплощение грамматической самодостаточности, когда я сам себя и для себя, когда я сам себе прямое и косвенное дополнение, подлежащее-интроверт, которое своё сказуемое на себя закольцевало и которому третий не нужен. Автаркия и эгоизм.

Нет, Лена, то, что ты называешь древнегреческим, это новогреческий понтийский диалект, который содержит, местами, изрядно архаизмов. И пока ты зубришь в универе спряжения аттических глаголов, преисполняясь чувством причастности в элитарной культуре, столетний дед пинает овцу в зад в глухой турецкой деревне , сопровождая это действо синтетическим перфектом и парой инфинитивов, чтоб она поживее топала.

Позубрите спряжение самого известного глагола в разных временах и наклонениях. А затем погоняйте эти же парадигмы на аудио за диктором.

«Греческий язык, как известно, знал множество койне.

Самая древняя из них чисто литературная — это гомеровский язык, чьё образование теряется во тьме времен, который возник на заре эры письменности и который должен был служить всем грекам для гекзаметрической поэзии до конца античности: от Гомера до погребальных эпиграмм первого тысячелетия нашей эры, через Аполлония Родосского и, иногда, это даже проявляется в прозе, где историки прибегали к гомеровским формам, чтобы придать блеск своим местным хроникам.»

«A chacun sa koiné?», Claude BRIXHE, René HODOT

— Доколе, моя богиня?
— До второго пришествия.

Так богини отвечают на надоедливые расспросы. Лексика и грамматика аналогичны древнегреческим, пользуйтесь.

καλῶς ἔλεξας, ὦ κυρία!

А так, чаще приглашайте эллинисток на вечеринки, они, когда напьются, прикольные — издают эти самые непереводимые ритуальные крики и показывают всякую срамоту на амфорах с фоток в своём телефоне.