οὗτος γὰρ ἔμελλεν αὐτὸν παραδιδόναι, εἷς ὢν ἐκ τῶν δώδεκα

В современном греческом переводе: Γιατί αυτός, αν κι ή ταν ένας από τους δώδεκα, έμελλε να τον προδώσει.

в синодальном переводе «ибо сей хотел предать Его, будучи один из двенадцати.»

Глагол μέλλω живуч чрезвычайно, дотянув от Гомера до наших дней, сохранив основное значение. «Хотел» ли Иуда предать? Да, это значение основное. А может означать просто будущее время, без фиксации на волеизъявлении, «предаст» или «вот-вот предаст». Также этот глагол выражает оттенок предопределённости, предрешенности
чего-либо в момент речи некими внешними силами. А есть и более редкое значение «медлить, колебаться», как говорят «прокрастинировать». Короче, «что делаешь, делай скорее». Кстати, «прокрастинатор» у старых авторов это ὁ μελλητης («футурист», который всё собирается что-то начать с понедельника), а «прокрастинация» (ну что за уродливое слово, как будто орехи зубами щёлкаешь) — ὁ μελλησμός.

Из хорошего. Спросила меня шикарная дама: «Где сейчас можно купить Athenaze, хочу мужу подарить на день рождения?».

На греческом «родной язык» звучит тепло и поэтично — η μητρική γλώσσα. Язык от матери впитываемый. Фанариот и философ восемнадцатого века Димитриос Катарцис даже писал «благородные дамы Константинополя говорят на самом лучшем греческом языке, ибо не мешают его с учёными словами».

«Гомер каждому — и старцу, и мужу зрелого возраста, и ребенку— дает столько, сколько тот способен взять»

Только Гомер и Евангелие останутся с вами старости, ибо на второстепенных авторов уже времени не будет. Да и желания читать не о главном. Сам не знаю, но старики так говорят.

Курсы из летних превратились в круглогодичные, как я понял, но если Алексей Белоусов набирает людей в группы, то рекомендую стучаться и вам откроют. Дверь в Античность изнутри. Записывайтесь.

Ситуация с инфинитивом в современном греческом. Он, как non-finite form, таки существует и получился он в результате слияния древних инфинитивов настоящего времени (с окончанием на ειν) и аориста (на σαι) в средневековье. Надоело людям обилие окончаний. Ну а финальное -ν в разных формах периодически выпадало ещё в античности. Сейчас этот результат в виде условного λύσει употребляется в перфекте. Древнегреческий перфект был синтетической формой с редупликацией, современный аналитический — образование из глагола έχω и инфинитивной формы сочетающей основу аориста с окончанием инфинитива презенса.

Интересно, что Адамантиос Кораис, идеолог кафаревусы, сильно переживал об отсутствии античного инфинитива в новогреческом, называл это «самой вульгарной чертой нашего языка» и, движимый этими наивными с точки зрения современного языкознания сантиментами, пытался его «оживить», приписывая этот финальный -ν- , например, в футуре вместо θέλω γράψει выводил θέλω γράψειν. Он надеялся, что так приучит и других, но не взлетело.

Главное, чтобы не было сцен курения табака.

Были бы многие из нас сейчас γλωσσολόγοι, как в Греции, но что-то пошло не так.

Предложение на современном греческом, которое можно подрядить на изучение древнегреческого (и описывает оно то, что большинство из нас не делает). Возьмём словарь древнегреческого и глянем:

ἐκτός — кроме.
ἡ διατροφη — питание.
προσέχω — заботиться о чём-то, обращать внимание на что-то (сейчас дополнение в винительном падеже, в древнем было в дательном)

γυμνάζομαι — упражняться.

Единственное новое это наречие κιόλας (к тому же, вдобавок), хотя не совсем уж новое, его фиксирует Λεξικό της μεσαιωνικής ελληνικής δημώδους γραμματείας 1100-1669.

Часть рукописей Исаака Ньютона была на греческом языке.

В 1872 году работы Исаака Ньютона, включая его заметки на греческом, были подарены Кембриджской библиотеке.

На платоновское ἀλλὰ τί ποιῶμεν; — но что нам делать то?

Ответим современным πραγματοποιούμεν — выполняем, проводим в жизнь, доводим до конца и делаем сказку былью: [<πράγμα + ποιώ]

Возьмём для примера глагол δένω (привязывать), отличающийся древнегреческого δέω лишь буквой ν перед окончанием (на мой вкус, разница мизерная, то тут уж кому как).

В пассиве нынешний аорист выглядит так: δέθηκα, δέθηκες, δέθηκε, δεθήκαμε, δεθήκατε, δέθηκαν.

древний: ἐδεήθην, ἐδεήθης, ἐδεήθη, ἐδεήθημεν , ἐδεήθητε, ἐδεήθησαν

кафаревусный вариант почти идентичен древнему:

εδέθην, εδέθης, εδέθη, εδέθημεν, εδέθητε, εδέθησα

Современный пассивный аорист состоит из основы на -θ- (Владислав называет её «нормальной основой»), из суффикса -ηκ- (её он окрестил «странным элементом») и окончаниями, которые, как правильно заметил комментатор, активные, т.е. такие же, как у активных аориста и имперфекта.

Откуда взялось такое окончание?

Это следствие адаптации окончаний старого перфекта в активе:
-(κ)α, (k)ας, (κ)ε, (κ)αμεν, (κ)ατε, (κ)ασι

(были и в древности и аористы на -k-, так что это правильнее назвать κ– версией окончаний аориста/перфекта.). То есть современный аорист пассив получился путём прикручивания к пассивной основе активных окончаний античного перфекта. Это значит, что современный пассивный аорист имеет самое благородное античное происхождение.

Когда это окончание появилось?

В письменных источниках в веке 12-13, но понятно, что процесс проникновения новой формы начался в разговорном греческом много раньше. Поэтому, можно сказать, что «современному» окончанию этак тысяча лет.

…но если бы обрелось десять Дикайополисов в том городе, то ради этих десяти пощадил бы Он весь город.

Так сказать новый канон западной классической филологии. Expelliarmus, староверы!

В 1951 году великий греческий филолог (ну это его фактически официальный титул, что уж тут) Эммануи́л Криара́с дал лекцию со скучноватым названием «Средневековая греческая литература: Ее границы и некоторые характеристики" (Ἡ μεσαιωνικὴ ἑλληνικὴ γραμμματεία: Τὰ ὅρια, μερικὰ χαρακτηριστικά.), где сравнивал то, что он называл "средневековой греческой" литературой (1200-1700), с традициями западного Средневековья, используя инструменты сравнительного литературоведения. Криарас видел в литературе того периода смешанный характер, включающий одновременно "средневековые" и "современные" греческие элементы. Криарас не отвергал Византию или византийские традиции этих "средневековых" произведений, но указывал на две различные литературные традиции, обнаруженные в поздней Византии, архаизирующую и димотическую. Он утверждал единство последней до 1700 года как позднесредневековой (ὑστερομεσαινική) или "протоновогреческой" ("πρωτονεοελληνική").

«Все дети Кавафисов (а их было семеро) говорили по-английски и по-французски. Свои первые стихи Кавафис написал на английском языке. На английском он всю жизнь писал для себя - личные заметки, наброски о прочитанных книгах... Среди его ранних сочинений - статьи о поэзии Китса, о Шекспире. И все же Кавафис - греческий поэт, говоривший о себе: "Я не грек, я греческий..." Он ощущает себя наследником всех этих традиций - и античной, и византийской, и европейской (он дает, например, своему стихотворению заглавие - цитату из Данте, пишет стихи о Лоэнгрине и шекспировском Клавдии), но главное для него - язык, "единое наше наречье", живая связь поколений и поколений эллинов.

Кавафис пишет в основном о "греческих делах" - о событиях истории, весьма отдаленной, - об эллинистических монархиях, неотвратимо уничтожаемых Римом, или о Византии, предчувствующей свою гибель, - а то и вовсе берет сюжеты из мифологии.» (Ирина Ковалева )

На фото могила Кавафиса на греческом кладбище Александрии.

Разводись скорее, а то он скоро все вещи из дома вынесет.