"Я хочу вам поведать о творцах, которые утверждали живой греческий язык в стране, уже отстоявшей свободу.
Наши языковые проблемы восходят к эпохе, когда александрийские филологи, завороженные аттическими шедеврами, стали предписывать жесткие правила письма, то есть, иными словами, проповедовать пуризм, позабыв, что язык – это живой, развивающийся организм. Влияние подобных наставников оказалось столь навязчивым, что порождало все новые поколения пуристов, которых немало и в наши дни. Они представляют одно из двух извечных направлений развития греческого языка и традиции.

Другое направление, к которому долгое время относились пренебрежительно, – просторечная, устная традиция. Она столь же древняя, причем также отчасти зафиксирована на письме. Помню, как был потрясен, ознакомившись с папирусом II века, сохранившим послание некоего моряка своему отцу. Пораженный современностью языка, я испытал горечь от мысли, что все богатство человеческих чувств долгие века таилось под слоем регламентированного красноречия. Известно, что и Евангелие записано простонародным языком. Если полагать, что Апостолы стремились быть понятыми большинством и достучаться до людских сердец, остается только сожалеть о человеческой наивности, вспомнив разразившиеся в начале прошлого века волнения в Афинах с требованием продлить запрет на перевод речений Христа. Причиной бунта послужило переложение Евангелия на современный язык.
Однако не будем забегать вперед. Эти два течения сосуществовали независимо вплоть до падения Византии. Ученые декорировали свое письмо хитроумными риторическими фигурами, а простолюдины, при всем почтении к учености, оставались верны собственной манере выражения. Не буду утверждать, что эти направления в Византии никогда не сближались. Подобная тенденция угадывается во фресках и мозаиках конца правления Палеологов. В данном случае слияние имперской традиции с провинциальным народным творчеством способствовало блистательному обновлению искусства.

Падению Константинополя предшествовала длительная агония. Когда же в конце концов Константинополь пал, началось наше многовековое рабство. А толпы ученых, по выражению поэта, «обремененные тяжкими урнами, наполненными прахом предков», потянулись на запад сеять зерна того, что позже назовут Ренессансом. Однако – на свою беду или счастье – наш народ не ведал Возрождения в строгом смысле слова, то есть как перехода от Средних веков к Новому времени. За исключением разве что нескольких островов – в первую очередь Крита, захваченного венецианцами. Именно там примерно в XVI веке зародились поэзия и поэтический театр на изумительно живом, целиком разговорном языке. Если еще вспомнить, что на тот же век пришелся расцвет критской живописи, чему наилучшее доказательство – творчество великого критянина Доменикоса Теотокопулоса, прозванного Эль Греко, то о падении Крита должно скорбеть еще больше, чем о падении Константинополя.

Мне посчастливилось писать на языке, на котором говорят всего несколько миллионов человек. И все же это язык, на котором говорят две тысячи пятьсот лет без перерыва и с минимальными различиями. Этот явно удивительный разрыв между пространством и временем находит свое отражение в культурных измерениях моей страны. Которая так мала в пространстве, но бесконечна во времени."

Нобелевская речь выдающегося греческого поэта Г. Сефериса, произнесенная им на Нобелевской конференции в Шведской академии 11 декабря 1963 года.

De una acentuación equivocada provienen la mayoría de los errores en nuestra interpretación del mundo — Из ошибочного ударения происходит большинство наших ошибок в интерпретации мира (Николас Гомес Давила)

Бескомпромиссные сторонники политоники, кажется я нашёл неплохой эпиграф для вашего будущего пособия по традиционной орфографии.

Μακάριος ἀνήρ, ὃς οὐκ ἐπορεύθη ἐν βουλῇ ἀσεβῶν — блажен муж, который на собрание нечестивых не ходил.

но ныне мы привычно отвечаем псалмопевцу:

ἡ βουλή ἀσεβῶν πορεύεται παρά τόν μακάριον ἄνδρα — собрание нечестивых приходит к блаженному мужу.

Сегодня совет нечестивых стал мобильнее, клиентоориентированнее и работает с доставкой.

Всё классно, правда, две руки поднимаю за, но блин, в такой шапке и в таких локациях, надо не рандомные фразы на ДГР переводить, а зачитать на аттике «Монолог идущего к реке».

По поводу «новогреческой»
аористной парадигмы типа είπα, είπες, είπε, είπαμε, είπατε,
είπαν в противовес «древнегреческой» είπον, είπες, είπε / είπεν, είπομεν, είπετε, είπον.

Никакая она не новогреческая, а была ещё в классические времена. Пользуйтесь на здоровье (фото с пояснением из The Verb in the Greek Non-literary Papyri. Author, Basil G. Mandilaras)

"Говорили мне, — отвечал Баудолино, — что у вас у греков рассуждают длинно и о чем попало, но я не знал, что до такой невозможности"

"Баудолино» Умберто Эко

θεὸς δ᾽ ἤλεγξε γυναῖκα· οἶδα, γύναι, μετὰ πέντε νόθον τεὸν ἕκτον ἀκοίτην· πέντε γὰρ ἔλλαχες ἄνδρας ἀμοιβαδὸν ἄλλον ἐπ᾽ ἄλλῳ, καὶ νῦν ὃν μεθέπεις, οὐ γνήσιος ἐστιν ἀκοίτης·

Бог посрамляет вдовицу:
«Ведаю, жено, что после пять мужей твоих ложных
Было, один за другим они шли тогда непрестанно!
Ныне и к новому ходишь, и он тебе незаконный.

Это переложение Нонном (5 век н.э.) Евангелия от Иоанна на гомеровском греческом. Если вы не хотите выбирать между Гомером и Евангелием, то вот вам позднеантичный компромисс.

По лексике имеем следующее (как всегда, если значение не изменилось, то глядим в словарь новогреческого языка).

ἤλεγξε аорист от ἐλέγχω — порицать, изобличать (из словаря новогреческого языка Хорикова)

νόθος — фальшивый, ненормальный, неестественный (из Хорикова)

ὁ ἀκοίτης — супруг (словарь древнегреческого Вейсмана), это слово получено из ἀ+ κοίτη, проще говоря тот, кто с тобой в одной кровати, твой кроватник (ἡ κοίτη — постель, ложе {у Хорикова). Если чуть изменить окончание в виде ἡ ἄκοιτις, то получим кроватницу, то есть ой… супругу (я знаю, что вы все подумали про «на-ложницу)

μεθέπω — приходить, повиноваться (Вейсман), сделан из μετά + ἕπω. Мы почти всегда встречаем ἕπω в среднем залоге в древних текстах ἕπομαι и он сохранился до наших дней в прежнем значении («следовать, идти за» {Хориков}), где, например, расхожее «продолжение следует» звучит именно как ἕπεται συνέχεια.

γνήσιος — подлинный, законный (Хориков), значение тоже не изменилось.

Прежде чем решать «Кем мне стать — латинистом или эллинистом?», сперва выясните, идёт ли вам борода или нет.

Люблю такое, аж классика со средневековым ароматом — латинисты читают Athenaze, эпизод с падением сына Дикайополиса с высокого дерева, где батя после интересуется, мол, ты как и что с тобою, сынку.

"Χυδαία γλώσσα δεν υπάρχει. Υπάρχουσι χυδαίοι άνθρωποι, και υπάρχουσι πολλοί χυδαίοι άνθρωποι ομιλούντες την καθαρεύουσαν" — Нет вульгарного языка. Есть лишь вульгарные люди и среди говорящих на кафаревусе их много.

Λορέντζος Μαβίλης

Лорендзос Мавилис был благородных кровей, интересным поэтом и натурой разнообразно одарённой. Стихотворец, шахматист и воин. В Германии увлёкся философией Ницше и даже написал сонет «Сверхчеловек», будучи ницшеанской «белокурой бестией» физически (был высокий белокурый и голубоглазый аристократ) и в бертрано-расселовском смысле («Сверхчеловек Ницше во всем сильно напоминает Зигфрида, за исключением того, что он знает греческий язык»). Родился на Итаке, но на неё этот Одиссей вернуться не сумел, был политиком, революционером, дрался с турками всюду и лично, сложив голову добровольцем в Первую Балканскую, недалеко от Янины. Тип гумилевский, который помирает не при нотариусе и враче, а героем гомеровского эпоса. Удивительно, что не основал, как д`Аннунцио, свою республику, что-то эстетское и одновременно платоновское, где в отличие от Фиуме было бы больше эллинизма и стихов на берегу моря, а шлюх, кокаина и декаданса поменьше.

Древнегреческий знал, но архаизаторов и кафаревусу не поддерживал, ещё раз опровергая классовую теорию языковых предпочтений, гласящую, что аристократия и прочие «эксплуататоры « народных масс непременно стоят на консервативных позициях. Мавилис, скорее, слегка морщился при виде лавочников, менявших вывеску на своём замызганном магазинчике с μπακάλικο на «кафаревусно-античное» παντοπωλείον, ну чтоб звучало статусно и как у господ. Внуку греческого консула, содержавшего на свои деньги целый отряд добровольцев на фронте, не надо было потно елозя лезть в господа. Впрочем, «народ», эти самые лавочники, его изощренные стихи читать бы тоже не стали.

Слова, что в эпиграфе, он сказал в греческом парламенте, дебатируя о языковом вопросе, и фраза эта осталась в протоколе заседания и стала более известной, чем его отличные стихи и смахивающая на приключенческий роман жизнь. Ирония. Грамматика у предложения весьма себе кафаревусная, но Мавилис прибегал к тому языку, который подходил к ситуации, а не делал фетиша из склонений и предлогов. Последнее удел вульгарных людей. Как сказал, так и сказал, а год спустя сложил голову в составе греческой гарибальдийской роты.

Как говорят, один из самых значительных европейских философов, грек, предпочитавший писать свои тома на немецком, но затем лично переводивший их на свой родной греческий язык, недавно умерший Παναγιώτης Κονδύλης, подчёркивал в последнем то, что образованный его носитель ощущает очень хорошо — единство и непрерывность греческого языка, где нет, говоря словами Николая Бахтина, «никакого современного греческого, а лишь нынешнее его состояние», где старые слои языка являются частью современного, подобно тому, как старые годичные кольца принадлежат дереву, которые прямо сейчас растёт в моем парке.

"Разговор о переводах заставляет мое сердце биться сильнее, поскольку я касаюсь важного аспекта моей духовной жизни, я имею в виду мои отношения с греческим языком. Это единственный язык, по крайней мере в Европе, который имеет за плечами непрерывную литературную историю длиной около трех тысяч лет и в то же время прошел через различные трансформации и мутации. Но его ранние формы не исчезли, а продолжают жить в нем разными способами, как осадки и слои, которые делают его диахронию лингвистически синхронной.

Гомер и классический аттический диалект(η κλασσική αττική), койне(η κοινή) и византийский, язык Церкви и язык народной песни и критских эпосов, архаизирующий греческий(η αρχαΐζουσα) и простая кафаревуса (η απλή καθαρεύουσα), городские диалекты и личные языковые стили - все это и сегодня источники, из которых можно черпать языковые сокровища и выразительность. Уникальностью этого языка обусловлен, как мне кажется, тот парадоксальный факт, что современная Греция, которой нечего предложить в теоретической мысли или технике, дала и дает высокую поэзию; поэзия рождается - я бы сказал - динамикой этого уникального языка.

С самого начала я ощущал его как единство и с жадностью читал его, воспринимая его как единое целое, в памятниках всех его эпох. Предав его, в некотором смысле, поскольку я сам пишу на иностранном языке, я, тем не менее, смог, благодаря вынужденной дистанции, понять его и, более того, полюбить его еще больше".

Да Budé-т красота.

«Суда», византийский этимологический и толковый словарь (около 10 в.), содержит такую запись о слове οὐδέν:

οὐδὲν ἦλθε... ἤθελε γὰρ εἰπεῖν οὐκ ἦλθε — он не пришёл… он хотел сказать НЕ пришёл.

Автор разъясняет применение οὐδέν для выражения отрицания, которое уже, судя по всему, было в ходу в разговорном греческом, давай формально-античный синоним οὐ. Исследователи вопроса относят это движение к οὐδέν к 6 веку н.э. В позднем Средневековье уже существовала и фонетически редуцированная форма οὐδέν в виде δεν, которая сейчас штатный negator современного греческого.

На фото «Суда» в нынешнем греческом издании.

"Для того чтобы освоить чужой язык как схему выражения, нужно написать на нем любовное письмо, помолиться и выругаться" – у Шюца в "О феноменологии и социальных отношениях"

Спрашивает Мандельштам:

«Приращенье нужно ли в аористе..»

Отвечает Гомер:

«Нет, не нужно. Мужи ахейские ничего не приращивают, ибо им длины хватает.»

Листая греческие газеты. Из вчерашней Η Καθημερινή:

«Президент Республики формально избирается пленарным заседанием парламента, но в сущности ("на деле") он назначается, причем совершенно на своё усмотрение, премьер-министром.»


Возьмём Αρχαία Ελληνικά словари и постараемся понять, что там с лексикой:

ὁ πρόεδρος — председатель (словарь древнегреческого языка Вейсмана)

τυπικα от античного наречия τυπικώς (уже тогда среди его значений было современное in a typical process).

Что до наречий на -α, вместо –ως, то они в древнегреческом уже были ( интересующихся отсылаю к An historical Greek grammar, chiefly of the Attic dialect as written and spoken from classical antiquity down to the present time из под пера Antonius Jannaris, где он на страницах 149-150 всё с примерами расписывает)

ἐκλέγω — выбирать (Вейсман)

ὁλομελής — включающий всех членов/ все части (словарь древнегреческого языка Brill)

ἡ Βουλή — совет, как высшее правительственное учреждение (Вейсман). Современные греки, обычно, мысленно добавляют «нечестивых».

διορίζω — определять, постановлять (Вейсман)

ουσιαστικά — наречие от древнего прилагательного οὐσιαστικος (существенный)

εν τοις πράγμασι — прекрасная предложная фраза в дативе («по сути»)

αυθαιρεσία от αὐθαίρετος — независимый, свободный, действующий сам по себе (словарь древнегреческого языка Brill)

Πρωθυπουργός т.е. первый ὑπουργός («помогающий», «услуживающий» у Вейсмана). Да, древнему греку пришлось бы объяснять, чем занимается «первый помощник» и кому он «служит», но он, наверное, понял бы, ибо прощелыг и древней афинской демократии на выборных должностях хватало.

El que no aprendió latin y griego vive convencido, aunque lo niegue, de ser sólo semi-culto — Тот, кто не выучил латынь и греческий, живет в убеждении — хотя сам это отрицает, что он только наполовину культурный человек.

Николас Гомес Давила (мистер «не выходи из библиотеки, не совершай ошибку»)

«Алексиаду» Анны Комнины перевели на более доступный греческий довольно рано, уже в начале 14 века. Не всем нравилось продираться сквозь high Koine исходного текста. Например, древние инфинитивы анонимный μεταφραστής старался убрать. Анна писала более классично, нежели Пселл, набив текст аллюзиями и цитатами, но не щеголяя редким вокабуляром напоказ в отличие от последнего.

Сегодня «Дигенис Акрит»*

και χαμηλά προκύψασα λέγει τὸν ἀγουρίτζην:
«Εγώ, κύρκα, σε ωνείδισα, δι' ου πολλὰ ἐβραδύνας,
ὡς ὀκνηρὸν καὶ ῥάθυμον πάντα να σε ονειδίζω;

и, низко наклонившись, сказала парню:

"Я упрекала тебя, милый, за то, что ты опоздал; неужели я всегда буду упрекать тебя за нерешительность и вялость?

Как правильно пилить на греческом.


*Этот шедевр датируется около XII в. и сохранился в семи рукописях, обнаруженных в разных концах Византийской империи, а также в виде героических, так называемых акритских песен. Герой эпоса, Василий Дигенис Акрит – сын гречанки и арабского эмира, принявшего со временем христианство. Имя Дигенис – ‘двурожденный’ – указывает на принадлежность героя к двум культурам, во многом предсказывая этим «двурожденный» (восточно-западный) характер новогреческой литературы  Прозвище Акрит, от ἡ ἄκρη «граница, оконечность», описывает полную драйва жизнь героя: он охраняет границы Византийской империи от всевозможных врагов, совершая при этом невероятные подвиги. Первые сведения об «Эпосе о Дигенисе Акрите» встречаются в стихотворениях Птохопродрома. Известно около семи рукописей текста и четыре списка его русского перевода – «Девгениева Деяния». Наиболее сохранными версиями являются Гротта-Ферратская (XIV в.) и Эскуриальская (ΧVI в.), названные по библиотекам, где они были найдены. Принято считать, что Гротта-Ферратская версия является литературной обработкой эпического текста, а Эскуриальская версия более разговорная.  Это вам не «вульгарная литература», текст Гротта-Ферратской версии настолько сложен в структурном отношении, что один из исследователей даже сравнивает его с «Именем Розы» Умберто Эко.  Действительно, между обеими рукописями заметны значительные различия, затрагивающие разные уровни : орфографию, морфологию и синтаксис. Здесь стоит отметить лишь три момента: во-первых, Гротта-Ферратская версия с грамматической и синтаксической точки зрения более архаична; во-вторых, Эскуриальская версия грамматически очень близка к прочим текстам, традиционно относимым к «народной» поэзии; в-третьих, при чтении Эскуриальской версии приходится делать множество элизий, чтобы уложиться в размер, хотя обе версии написаны пятнадцатисложником, традиционным для народной поэзии.

Написал сообщение фанату Античности. Он прочёл, понял и спрашивает с грустным смайликом:
— Это новогреческий?
Я: да.
Он (со смайликом лёгкого страдания): А вы не могли бы это в политонике для меня писать? А то как-то…

Те кто говорят о бесполезности политоники упускают одну её полезную функцию — роль орфографической смазки, позволяющей менее болезненно вводить новогреческий в организм тех, у кого древнегреческий был первым и единственным опытом.