Joyce confessed to his patroness Harriet Shaw Weaver, “I don’t even know Greek though I am spoken of as erudite.” Joyce’s “lack of Greek he was to bemoan all his life”.

О чём жалел Джеймс Джойс на смертном одре.

Фотка из лингвистической монографии для затравки темы. О порядке слов очень простенько и без претензий.

В древнегреческом свободный порядок слов, если не вдаваться в нудные мелочи, да и в современном не слишком «связанный», и эти порядки не жёсткое правило, а наиболее типичные варианты под коммуникативную задачу. Проще, возьмём одно предложение с переходным глаголом, где подлежащее одушевлённое и известно слушателю и запишем в трёх вариантах:

Α Ὁ φίλος μου τὴν ἀρχαίαν ἑλληνικὴν γλῶσσαν μανθάνει.

Β. Μανθάνει τὴν ἀρχαίαν ἑλληνικὴν γλῶσσαν ὁ φίλος μου.

Γ. Ὁ φίλος μου μανθάνει τὴν ἀρχαίαν ἑλληνικὴν γλῶσσαν.

Предложение Α построено по схеме SOV, где Ὁ φίλος μου — Subject (подлежащее), τὴν ἀρχαίαν ἑλληνικὴν — Object (дополнение), а μανθάνει — Verb.

Предложение Β, таким образом, построено по схеме VSO, а Γ — по SVO. Так вот в классическом греческом распространённая схема это SOV, в койне VSO, а в современном греческом нейтральный порядок — SVO (кстати, в русском тоже).

Что делать с этой информацией? Для говорящих на современном греческом это простая инструкция для превращения предложения в синтаксически «древнегреческое» — ставишь глагол в конец и ваш язык звучит архаичнее (во многих случаях). Для читающих на древнегреческом знание этого порядка слов облегчит распутывание предложения. Например, Αthenaze эксплуатирует SOV нещадно, что, на практике, даже самого невнимательного студента заставляет заметить, что глагол постоянно оказывается в конце, типа:

Ἡμεῖς δὲ πρῶτον μὲν τοὺς βαρβάρους ἀπὸ τῆς χώρας καὶ ἀπὸ πάσης τῆς Ἑλλάδος ἠμύναμεν..

Нет, бро, тебе не показалось и четыре автора с обложки делают это нарочно, продуцируя «древнегреческий текст». Поэтому, памятуя, что тебе нужно найти ядро предложения в виде подлежащего (его может и не быть, не нервничай, если что) и сказуемого (глагол есть всегда и он главное), то читай как с конца предложения, выхватывая взглядом глагол V , а затем ты, скорее всего ты въедешь глазами в месиво всякой требухи в косвенных падежах (поздравляю, ты наступил в O), неличных форм глагола (всякие инфинитивы и прочие причастия зависимые от твоего уже найденного V). Не дай себе увязнуть, а быстро просмотри предложение в поисках подлежащего, это любая штука в номинативе. Если есть, то проговори их себе вместе со сказуемым. Если его нет, то не расстраивайся. Идеально, если получится проговорить «ядро», развернув его в привычную нашему мозгу схему SVO, это поможет уяснить, что, в сухом остатке, в предложении происходит. В нашем случае, скажи громким голосом:

Ἡμεῖς ἠμύναμεν τοὺς βαρβάρους.

Только потом начинай разматывать остальное предложение, спрашивая себя: «От чего вот это это слово зависит?» Дыши ровно, читай как араб справа налево. В жизни, конечно, всё сложнее и не так гладко пойдёт, но подход «разберись с ядром предложения, а затем уж с остальным» лучше, чем лобовая атака на предложение с переводом каждого слова. Тут ты даже в путаном многословии «простого моряка, который вам щас чистую правду простыми словами, не то что эти риторы» из Athenaze завязнете, а уж классические авторы тебя точно измотают своими периодами. У них работа такая.

Прилетает сообщение от юного создания:

— Здравствуйте! Скажите, а по поводу гречи это к Вам?

Сижу, мысленно вижу оптовый склад с гречневой крупой и силюсь понять при чем тут я. Потом со скрипом догоняю. Чувствуя себя старым дедом, шаркаю на кухню варить кофе.

Преподавание это не наука, а искусство скорее и тут у каждого своё мнение, но «я тебе один умный вещь скажу, но только ты не обижайся» — важно не подменять занятия языком разговорами о нём, грамматические штудии и прочая зубрёжка парадигм быстро, ежели ты прозеваешь переход некой разумной грани, мутируют в бесполезное засорение памяти и, наконец, совсем уж обидное кому-то озвучу — не нужно начинающему знать слова «проклитик», «дативус темпорис». Не нужно. Потом можно, когда студенты прокачают язык, заматереют и согласятся внутренне, что получение опыта должно предшествовать его теоретическому описанию. Пишу далее стандартный дисклеймер — «Это частное мнение автора, не имеющее претензий на универсальность, постмодерном клянусь»

P.S. И хватит проводить первокурсникам экзамены по третьему склонению и всякое такое, упыри. Вы из девятнадцатилетних девчонок всю красоту и радость жизни выпиваете, дементоры, они все антидепрессанты выжрали уже, а их поцелуи горчат вкусом смеси кофеина и фенотропила. Окститесь, беликовы.

Линия, понимаешь ли. Пока Москва боролась за статус третьего Рима, Питер тихонько симулировал второй Константинополь.

"Я хочу вам поведать о творцах, которые утверждали живой греческий язык в стране, уже отстоявшей свободу.
Наши языковые проблемы восходят к эпохе, когда александрийские филологи, завороженные аттическими шедеврами, стали предписывать жесткие правила письма, то есть, иными словами, проповедовать пуризм, позабыв, что язык – это живой, развивающийся организм. Влияние подобных наставников оказалось столь навязчивым, что порождало все новые поколения пуристов, которых немало и в наши дни. Они представляют одно из двух извечных направлений развития греческого языка и традиции.

Другое направление, к которому долгое время относились пренебрежительно, – просторечная, устная традиция. Она столь же древняя, причем также отчасти зафиксирована на письме. Помню, как был потрясен, ознакомившись с папирусом II века, сохранившим послание некоего моряка своему отцу. Пораженный современностью языка, я испытал горечь от мысли, что все богатство человеческих чувств долгие века таилось под слоем регламентированного красноречия. Известно, что и Евангелие записано простонародным языком. Если полагать, что Апостолы стремились быть понятыми большинством и достучаться до людских сердец, остается только сожалеть о человеческой наивности, вспомнив разразившиеся в начале прошлого века волнения в Афинах с требованием продлить запрет на перевод речений Христа. Причиной бунта послужило переложение Евангелия на современный язык.
Однако не будем забегать вперед. Эти два течения сосуществовали независимо вплоть до падения Византии. Ученые декорировали свое письмо хитроумными риторическими фигурами, а простолюдины, при всем почтении к учености, оставались верны собственной манере выражения. Не буду утверждать, что эти направления в Византии никогда не сближались. Подобная тенденция угадывается во фресках и мозаиках конца правления Палеологов. В данном случае слияние имперской традиции с провинциальным народным творчеством способствовало блистательному обновлению искусства.

Падению Константинополя предшествовала длительная агония. Когда же в конце концов Константинополь пал, началось наше многовековое рабство. А толпы ученых, по выражению поэта, «обремененные тяжкими урнами, наполненными прахом предков», потянулись на запад сеять зерна того, что позже назовут Ренессансом. Однако – на свою беду или счастье – наш народ не ведал Возрождения в строгом смысле слова, то есть как перехода от Средних веков к Новому времени. За исключением разве что нескольких островов – в первую очередь Крита, захваченного венецианцами. Именно там примерно в XVI веке зародились поэзия и поэтический театр на изумительно живом, целиком разговорном языке. Если еще вспомнить, что на тот же век пришелся расцвет критской живописи, чему наилучшее доказательство – творчество великого критянина Доменикоса Теотокопулоса, прозванного Эль Греко, то о падении Крита должно скорбеть еще больше, чем о падении Константинополя.

Мне посчастливилось писать на языке, на котором говорят всего несколько миллионов человек. И все же это язык, на котором говорят две тысячи пятьсот лет без перерыва и с минимальными различиями. Этот явно удивительный разрыв между пространством и временем находит свое отражение в культурных измерениях моей страны. Которая так мала в пространстве, но бесконечна во времени."

Нобелевская речь выдающегося греческого поэта Г. Сефериса, произнесенная им на Нобелевской конференции в Шведской академии 11 декабря 1963 года.

De una acentuación equivocada provienen la mayoría de los errores en nuestra interpretación del mundo — Из ошибочного ударения происходит большинство наших ошибок в интерпретации мира (Николас Гомес Давила)

Бескомпромиссные сторонники политоники, кажется я нашёл неплохой эпиграф для вашего будущего пособия по традиционной орфографии.

Μακάριος ἀνήρ, ὃς οὐκ ἐπορεύθη ἐν βουλῇ ἀσεβῶν — блажен муж, который на собрание нечестивых не ходил.

но ныне мы привычно отвечаем псалмопевцу:

ἡ βουλή ἀσεβῶν πορεύεται παρά τόν μακάριον ἄνδρα — собрание нечестивых приходит к блаженному мужу.

Сегодня совет нечестивых стал мобильнее, клиентоориентированнее и работает с доставкой.

Всё классно, правда, две руки поднимаю за, но блин, в такой шапке и в таких локациях, надо не рандомные фразы на ДГР переводить, а зачитать на аттике «Монолог идущего к реке».

По поводу «новогреческой»
аористной парадигмы типа είπα, είπες, είπε, είπαμε, είπατε,
είπαν в противовес «древнегреческой» είπον, είπες, είπε / είπεν, είπομεν, είπετε, είπον.

Никакая она не новогреческая, а была ещё в классические времена. Пользуйтесь на здоровье (фото с пояснением из The Verb in the Greek Non-literary Papyri. Author, Basil G. Mandilaras)

"Говорили мне, — отвечал Баудолино, — что у вас у греков рассуждают длинно и о чем попало, но я не знал, что до такой невозможности"

"Баудолино» Умберто Эко

θεὸς δ᾽ ἤλεγξε γυναῖκα· οἶδα, γύναι, μετὰ πέντε νόθον τεὸν ἕκτον ἀκοίτην· πέντε γὰρ ἔλλαχες ἄνδρας ἀμοιβαδὸν ἄλλον ἐπ᾽ ἄλλῳ, καὶ νῦν ὃν μεθέπεις, οὐ γνήσιος ἐστιν ἀκοίτης·

Бог посрамляет вдовицу:
«Ведаю, жено, что после пять мужей твоих ложных
Было, один за другим они шли тогда непрестанно!
Ныне и к новому ходишь, и он тебе незаконный.

Это переложение Нонном (5 век н.э.) Евангелия от Иоанна на гомеровском греческом. Если вы не хотите выбирать между Гомером и Евангелием, то вот вам позднеантичный компромисс.

По лексике имеем следующее (как всегда, если значение не изменилось, то глядим в словарь новогреческого языка).

ἤλεγξε аорист от ἐλέγχω — порицать, изобличать (из словаря новогреческого языка Хорикова)

νόθος — фальшивый, ненормальный, неестественный (из Хорикова)

ὁ ἀκοίτης — супруг (словарь древнегреческого Вейсмана), это слово получено из ἀ+ κοίτη, проще говоря тот, кто с тобой в одной кровати, твой кроватник (ἡ κοίτη — постель, ложе {у Хорикова). Если чуть изменить окончание в виде ἡ ἄκοιτις, то получим кроватницу, то есть ой… супругу (я знаю, что вы все подумали про «на-ложницу)

μεθέπω — приходить, повиноваться (Вейсман), сделан из μετά + ἕπω. Мы почти всегда встречаем ἕπω в среднем залоге в древних текстах ἕπομαι и он сохранился до наших дней в прежнем значении («следовать, идти за» {Хориков}), где, например, расхожее «продолжение следует» звучит именно как ἕπεται συνέχεια.

γνήσιος — подлинный, законный (Хориков), значение тоже не изменилось.

Прежде чем решать «Кем мне стать — латинистом или эллинистом?», сперва выясните, идёт ли вам борода или нет.

Люблю такое, аж классика со средневековым ароматом — латинисты читают Athenaze, эпизод с падением сына Дикайополиса с высокого дерева, где батя после интересуется, мол, ты как и что с тобою, сынку.

"Χυδαία γλώσσα δεν υπάρχει. Υπάρχουσι χυδαίοι άνθρωποι, και υπάρχουσι πολλοί χυδαίοι άνθρωποι ομιλούντες την καθαρεύουσαν" — Нет вульгарного языка. Есть лишь вульгарные люди и среди говорящих на кафаревусе их много.

Λορέντζος Μαβίλης

Лорендзос Мавилис был благородных кровей, интересным поэтом и натурой разнообразно одарённой. Стихотворец, шахматист и воин. В Германии увлёкся философией Ницше и даже написал сонет «Сверхчеловек», будучи ницшеанской «белокурой бестией» физически (был высокий белокурый и голубоглазый аристократ) и в бертрано-расселовском смысле («Сверхчеловек Ницше во всем сильно напоминает Зигфрида, за исключением того, что он знает греческий язык»). Родился на Итаке, но на неё этот Одиссей вернуться не сумел, был политиком, революционером, дрался с турками всюду и лично, сложив голову добровольцем в Первую Балканскую, недалеко от Янины. Тип гумилевский, который помирает не при нотариусе и враче, а героем гомеровского эпоса. Удивительно, что не основал, как д`Аннунцио, свою республику, что-то эстетское и одновременно платоновское, где в отличие от Фиуме было бы больше эллинизма и стихов на берегу моря, а шлюх, кокаина и декаданса поменьше.

Древнегреческий знал, но архаизаторов и кафаревусу не поддерживал, ещё раз опровергая классовую теорию языковых предпочтений, гласящую, что аристократия и прочие «эксплуататоры « народных масс непременно стоят на консервативных позициях. Мавилис, скорее, слегка морщился при виде лавочников, менявших вывеску на своём замызганном магазинчике с μπακάλικο на «кафаревусно-античное» παντοπωλείον, ну чтоб звучало статусно и как у господ. Внуку греческого консула, содержавшего на свои деньги целый отряд добровольцев на фронте, не надо было потно елозя лезть в господа. Впрочем, «народ», эти самые лавочники, его изощренные стихи читать бы тоже не стали.

Слова, что в эпиграфе, он сказал в греческом парламенте, дебатируя о языковом вопросе, и фраза эта осталась в протоколе заседания и стала более известной, чем его отличные стихи и смахивающая на приключенческий роман жизнь. Ирония. Грамматика у предложения весьма себе кафаревусная, но Мавилис прибегал к тому языку, который подходил к ситуации, а не делал фетиша из склонений и предлогов. Последнее удел вульгарных людей. Как сказал, так и сказал, а год спустя сложил голову в составе греческой гарибальдийской роты.

Как говорят, один из самых значительных европейских философов, грек, предпочитавший писать свои тома на немецком, но затем лично переводивший их на свой родной греческий язык, недавно умерший Παναγιώτης Κονδύλης, подчёркивал в последнем то, что образованный его носитель ощущает очень хорошо — единство и непрерывность греческого языка, где нет, говоря словами Николая Бахтина, «никакого современного греческого, а лишь нынешнее его состояние», где старые слои языка являются частью современного, подобно тому, как старые годичные кольца принадлежат дереву, которые прямо сейчас растёт в моем парке.

"Разговор о переводах заставляет мое сердце биться сильнее, поскольку я касаюсь важного аспекта моей духовной жизни, я имею в виду мои отношения с греческим языком. Это единственный язык, по крайней мере в Европе, который имеет за плечами непрерывную литературную историю длиной около трех тысяч лет и в то же время прошел через различные трансформации и мутации. Но его ранние формы не исчезли, а продолжают жить в нем разными способами, как осадки и слои, которые делают его диахронию лингвистически синхронной.

Гомер и классический аттический диалект(η κλασσική αττική), койне(η κοινή) и византийский, язык Церкви и язык народной песни и критских эпосов, архаизирующий греческий(η αρχαΐζουσα) и простая кафаревуса (η απλή καθαρεύουσα), городские диалекты и личные языковые стили - все это и сегодня источники, из которых можно черпать языковые сокровища и выразительность. Уникальностью этого языка обусловлен, как мне кажется, тот парадоксальный факт, что современная Греция, которой нечего предложить в теоретической мысли или технике, дала и дает высокую поэзию; поэзия рождается - я бы сказал - динамикой этого уникального языка.

С самого начала я ощущал его как единство и с жадностью читал его, воспринимая его как единое целое, в памятниках всех его эпох. Предав его, в некотором смысле, поскольку я сам пишу на иностранном языке, я, тем не менее, смог, благодаря вынужденной дистанции, понять его и, более того, полюбить его еще больше".

Да Budé-т красота.

«Суда», византийский этимологический и толковый словарь (около 10 в.), содержит такую запись о слове οὐδέν:

οὐδὲν ἦλθε... ἤθελε γὰρ εἰπεῖν οὐκ ἦλθε — он не пришёл… он хотел сказать НЕ пришёл.

Автор разъясняет применение οὐδέν для выражения отрицания, которое уже, судя по всему, было в ходу в разговорном греческом, давай формально-античный синоним οὐ. Исследователи вопроса относят это движение к οὐδέν к 6 веку н.э. В позднем Средневековье уже существовала и фонетически редуцированная форма οὐδέν в виде δεν, которая сейчас штатный negator современного греческого.

На фото «Суда» в нынешнем греческом издании.

"Для того чтобы освоить чужой язык как схему выражения, нужно написать на нем любовное письмо, помолиться и выругаться" – у Шюца в "О феноменологии и социальных отношениях"

Спрашивает Мандельштам:

«Приращенье нужно ли в аористе..»

Отвечает Гомер:

«Нет, не нужно. Мужи ахейские ничего не приращивают, ибо им длины хватает.»