Сражавшиеся за Ахейский союз.

Отважно вы сражались и со славой пали,
не устрашившись тех, кто всюду побеждал.

Эти строчки Кавафис написал почти полностью полагаясь на лексику и грамматику классического греческого. Пара слов всего «позднегреческие» (хотя что такое «поздно» для греческого языка?) Ну, приращения опустил на современный лад, впрочем, Гомер без оных тоже обходился. Все причастия просклонял, димотицисты, ему современные, поди, нахмурились бы от от такой кафаревусы. Но Кавафис просто писал как ему было удобно, а не как языковые диктаторы в Афинах и Парижах хотели всем предписать.

Как он однажды заметил, находясь в Александрии в позиции стороннего наблюдателя, «димотицисты хотели бросить половину греческого языка в реку, а пуристы хотели столкнуть другую половину в море». Кавафис, родившийся в Александрии и получивший образование в Англии (он даже говорил по-гречески с лёгким английским акцентом) использует весь спектр языковых регистров и инструментов, опираясь при этом на эллинское прошлое, чтобы исследовать его. Книжник, унаследовавший фирменную πολυμαθία александрийцев ещё античной формации. Очень "александрийский», он принадлежит в альтернативной традиции, которую можно проследить через Эммануила Роидиса и Адамантиоса Кораиса до ученых Византии и его родного города. Античные александрийцы ценили τορευτὸν ἔπος — чеканное слово, что может быть только кратким. Συντομία— краткость, так называется этот принцип у древних (как и в наши дни, кстати).

«За Ахейский союз сражавшиеся», предлог ὑπερ с генитивом означает «за что-то» (см. The Cambridge Grammar of Classical Greek, стр. 394), местоимение (ε)σεῖς — вы, возникло весьма неясным образом в позднем Средневековье, ну а звучное πανταχοῦ («везде, повсюду» в словаре новогреческого Хорикова) и сейчас понятно.

Можно и так. Только я рисую весьма средне.

Николас Гомес Давила слегка пинает пароход современности.

«Древнегреческую классику преподавал Иван Илиазарович Тимошенко. Он был оригиналом, ко всем обращался "господин", хотя этому господину было 10-13 лет. Читали Гомера, тут же он нам объяснял слова. Гомера ненавидели» (Шульгин В. В. Тени, которые проходят.)

Сегодня «Илиада»:

И настолько хочу я
Быть как бессмертный, всегда нестареющим быть — оставаться Чтимым, быть как чтут Аполлона с Афиной.

(перевод Шуйского)

εἰ γὰρ ἐγὼν ὡς
εἴην ἀθάνατος καὶ ἀγήρως ἤματα πάντα, τιοίμην δ᾽ ὡς τίετ' Αθηναίη καὶ ᾿Απόλλων

(гомеровский греческий оригинала)

γιατί ἂν ἐγώ ἔτσι ἤμουν ἀθάνατος καί ἀγέραστος γιά πάντα,
θα τιμώμουν καθώς τιμᾶται ἡ Ἀθηνᾶ κι ὁ Ἀπόλλων

(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)

"В одинаковых почти условиях находится и греческий язык. Правда, ему никогда не принадлежало такого владычества над умами, которое присвоил себе избалованный его собрат. Зато греческий язык имеет перед последним внутренние преимущества, до сих пор поддерживающие значение его в жизни новейших народов. Язык этот превосходит не только латинский, но и все современные языка просвещенного мира гибкостью и силою образования форм. При этих отличительных свойствах греческий язык несравненно удобнее, чем латинский, мог бы служить всеобщим орудием науки и, вероятно, гораздо долее латинского сохранился бы в повсеместном употреблении, если б получил издавна такое назначение. Новейшая наука, впрочем, в некоторой степени усвоила его себе. Чтобы в том убедиться, довольно обозреть терминологию всех тех отраслей знания, которые в наше время достигли наибольшего развития и область которых особенно расширилась, а именно естественных наук. В них встречаются на каждом шагу слова, хорошо или дурно образованные из греческих элементов. Справедливость этого особенно могут подтвердить зоологи, ботаники, физики и химики. Вообще же, едва ли отыщется область человеческого знания и фантазии, или человеческой техники, в которой греческий язык не увековечил бы своего значения. Тогда как латинский язык оказывал более влияния на практические потребности повседневной жизни, более действовал на массы в среде новейших народов, — язык греческий главнейшим образом водворился в лабораториях науки и до сих пор продолжает оказывать ей ежедневные услуги, для которых никакой другой язык неприменим в той же степени. <...> Красота греческого языка решительно превосходит все языки, когда-либо существовавшие и нам известные." (Август Наук)

Минутка эллинской пропаганды.

To exemplify the lexical continuity, one might perhaps point out that such New Testament words as ἄγγελος (‘angel’), ἀγρός (‘field’), ἄρτος (bread), αἰγιαλός (‘shore’), ἀλείφω (‘smear’), ἄνθρωπος (‘human being’), ἀρετή (‘virtue’), δεσπότης (‘master’), δῆμος (‘people’), διδάσκω (‘teach’), δοῦλος (‘slave’), Θεός (‘God’), θρόνος (‘throne’), ἱερός (‘sacred’), ἵππος (‘horse’), καπνός (‘smoke’), καρπός (‘fruit’), λευκός (‘white’), μήτηρ (‘mother’), πατήρ (‘father’), σῖτος (‘wheat’), σπέρμα (‘seed’), τέκτων (‘carpenter’), τόσος (‘so much’), ὕδωρ (‘water’), φάρμακον (‘medicine’, ‘poison’), φέρω (‘bring’), χάρις (‘beauty’, ‘grace’), χρυσός (‘gold’), and ὦμος (‘shoulder’) are found in the oldest written form of Hellenic, the so-called Linear B tablets* or Mycenaean Hellenic (XV–XII B.C.), in classical Hellenic and continue to be used today in Hellas, after 3,500 years.

See e.g. The Mycenaean Greek vocabulary by John Chadwick & Lydia Baumbach

Патриарх Геннадий Схоларий ещё больше видов инфинитивов насчитал в своей грамматике.

«В 15-16 веках, когда турки-османы дожимали Византийскую империю, и душа Византии отлетала от ее гибнущего тела (а душа – это всегда интеллигенция, и в данном случае — интеллигенция в рясах), перед нею был выбор: переправляться через теплое Средиземное море в Южную Италию, со схожим климатом и в значительной степени заселенную греками, пусть даже исповедующими католичество, или в единоверную, но совершенно другую — по природным и культурным условиям — северную Россию. Ход культурной истории очень сильно зависел от того, куда пойдет этот поток греческих интеллектуалов? Они попробовали ехать к нам. Но судьба Максима Грека была печальной, он оказался слишком умен для нас (преподобный Максим Грек прославлен Русской православной церковью в 1988 году как святой – прим. ред.) и большинство избрало Италию. Они стали там тем, чем французские дворяне после Великой французской революции в России – домашними гувернерами. И Ренессанс, и любовь к античности и православным восточным святым отцам – все это в значительной мере произошло от бежавших греческих интеллектуалов. Беглый грек был домашним учителем Петрарки.

— Если бы они приехали к нам!

— Если бы мы их приняли! Тот же Флоровский об этой трагедии говорит: не захотели в 16 веке учиться по-гречески, спустя два столетия пришлось учиться по-немецки.»

Андрей Кураев