Сегодня Александрос Пападиамандис:

Ὤ, ὁ ἄνθρωπος! Ὁ ἄνθρωπος οὗτος εἶναι τέρας ἔχον ὀκτὼ κεφαλὰς καὶ κέρατα δέκα! Ἐπὶ ὀκτὼ ἔτη, ὀκτὼ μακρὰ ἔτη, τὸν ἐζήτουν ἀπὸ τῆς Βενετίας μέχρι τῆς Κωνσταντινουπόλεως.

«О, этот человек! Этот человек - чудовище с восемью головами и десятью рогами! Восемь лет, восемь долгих лет, я искал его от Венеции до Константинополя.»

τὸ τέρας — чудо; чудовище (из словаря древнегреческого языка А.Д. Вейсмана)

περισσότερον — больше, сильнее (из словаря древнегреческого языка А.Д. Вейсмана, далее просто «Вейсман»)

ἀρέσκω — нравиться (Вейсман), глагол сейчас обходится без -k- в презенсе и звучит более гладко, совпадая с древним футуром и непрямое дополнение выражается не дативом (в древнем это было бы αὐτῇ), а генитивом τής. Что касается спряжения на - ουμε, то такое окончание впервые встречается в конце 15 века, а в качестве стандартного дано в грамматике аристократа-фанариота Димитриоса Катарциса Γραμματικὴ τῆς ρωμαίκιας γλώσσας в 1788 году.

Глагол ἀγαπάω (любить) не изменил своего значения с гомеровских времен, по крайней мере, словарное, а уж какие изменения в сердцах людских, этим глаголом описываемых, произошли между Гомером и Пушкиным, то это уже другой разговор.

Сегодня византийский любовный роман 13 века ᾿Αφήγησις Λιβίστρου καὶ Ροδάμνης.

Продолжение эпизода, где аллегорически описываются все месяцы года, этакая сказка о двенадцати месяцах на средневековом греческом, октябрь и ноябрь уже были, пришло время первого зимнего месяца:

Δεκέμβριος.

᾿Απαύτου τὸν Δεκέμβριον ηὕρηκά τον νὰ στέκῃ γεωργὸν καὶ ἐκεῖνον ἄνθρωπον, καὶ εἰς τὸ ἕναν του τὸ χέριν ἐβάσταζεν ραβδὶν καὶ εἰς τὸ ἄλλον του χαρτὶν καὶ ἔγραφαν τοῦτοι οἱ λόγοι:

“῞Οστις γεωργὸς ἀποτουνῦν ἀπέσπειρε δικαίως, διότι ὁ καιρὸς συνέκλισεν καὶ οὐ συντελεῖ τὸν σπόρον”.


Декабрь.

Далее я обнаружил, что там стоит Декабрь, он тоже был фермером; в одной руке он держал посох, а в другой — бумагу с такими словами:

"Все фермеры сейчас оправданно прекратили разбрасывать семена, потому что сезон прошел и не способствует севу".

Профессор Gisbertus Voetius
проповедник и rector magnificus Утрехтского университета, в своей речи произнесенной на открытии этого университета в 1636 году говорил о важном, а именно, о причинах, по которым тогдашний интеллектуал должен знать и использовать греческий язык.

«(1)Знание греческого языка необходимо для христианства, особенно потому, что Новый Завет, написанный на греческом языке, содержит много слов, идиом и аллюзий, для правильного понимания которых необходимо быть знакомым с греческими писателями и античным миром. Кроме того, настоятельно рекомендуется тщательно сравнивать греческий перевод Ветхого Завета с соответствующими оборотами речи в Новом Завете, которые основаны на вышеупомянутом греческом переводе и ссылаются на него, получая от него свет для своего толкования.

(2) К этому добавляется тот факт, что посредством этого языка можно поддерживать переписку со многими греческими церквями на Востоке, которые в последнее время, благодаря Божьему благословению, сейчас, как никогда раньше, начали расцветать, и от которых мы ожидаем больших свершений в будущем.

(3) Наконец, этот язык нужно высоко ценить хотя бы за прекрасные книги и труды отцов и соборов церкви, а также по истории церкви; кроме того, принимая во внимание все знания, касающиеся божественных и человеческих вопросов, которые пришли к нам от греков. Чтобы оставаться скромными, мы, западные и африканские церкви, должны искренне признать, вместе со святым Августином, что мы произошли от греческих церквей и что из этого проросло Евангелие и наша вера".

Кассия Константинопольская. Греческая монахиня Кассия родилась в богатой константинопольской семье в 804 или 805 году. Сегодня ее знают не только как основательницу женского монастыря в Константинополе, но и как одну из первых женщин-гимнографов и композиторов.

Εκαστος αἰὼν καὶ πᾶς λαὸς κατέλιπον ἡμῖν μνημεῖον εἰκονίζον τοὺς τότε ἀνθρώπους, οἱ ῾Εβραῖοι τὴν Γραφήν, οἱ Αἰγύπτιοι τὰς Πυραμίδας καὶ οἱ ῞Ελληνες τὴν Ιλιάδα.

Каждая эпоха и каждый народ оставили нам памятники, изображающие людей того времени: евреи - Священное Писание, египтяне - пирамиды, греки - "Илиаду" (Эммануил Роидис)

Посему сегодня «Илиада», эпизод, где жена уговаривает мужа не идти на войну:

Возле него Андромаха стояла, слезы роняя,
За руку взяв, называя по имени, слово сказала:
«Мой божественный! Сгубит отвага тебя; не жалеешь
Ты малолетнего сына, ни жалкой меня: ведь вдовою
Скоро останусь: ахейцы, напав на тебя всей толпою,
Тотчас тебя убьют мне уж лучше будет, быть может,
В землю сойти, если я потеряю тебя: никакого Мне утешенья не будет, когда на себя навлечешь ты Смерть.

(перевод Шуйского)

᾿Ανδρομάχη δέ οἱ ἄγχι παρίστατο δάκρυ χέουσα, ἔν τ᾽ ἄρα οἱ φῦ χειρὶ ἔπος τ᾽ ἔφατ᾽ ἔκ τ᾽ ὀνόμαζε “ δαιμόνιε, φθίσει σε τὸ σὸν μένος, οὐδ᾽ ἐλεαίρει παῖδά τε νηπίαχον καὶ ἔμ᾽ ἄμμορον, ἣ τάχα χήρη σεῦ ἔσομαι· τάχα γάρ σε κατακτανέουσιν ᾿Αχαιοὶ
πάντες ἐφορμηθέντες· ἐμοὶ δέ κε κέρδιον εἴη σεῦ ἀφαμαρτούσῃ χθόνα δύμεναι· οὐ γὰρ ἔτ᾽ ἄλλη ἔσται θαλπωρή, ἐπεὶ ἂν σύ γε πότμον ἐπίσπῃς, ἀλλ᾽ ἄχε·

(гомеровский греческий оригинала)

ἡ Ἀνδρομάχη κοντά στεκόταν δάκρυ χέουσα, ἔπιασε το χέρι του καί εἶπεν ὀνομάζοντάς τον: «Δαιμόνιε, θά σέ φθείρη τό μένος σου, δέν λυπᾶσαι και το νήπιο τέκνο κι ἐμέ τήν ἄμοιρη, πού ταχειά χήρα θά σοῦ εἶμαι· γιατί ταχειά θά σέ κατακτείνουν οἱ Ἀχαιοί πάντες ἐφορμῶντες· γιά μένα κέρδος θά ἦταν ἐσένα χάνοντας στήν γῆ νά καταδυθῶ· γιατί ἄλλη θαλπωρή δέν ἔχω, ἄν σύ πεθάνης, ἀλλ᾽ ἄγχη

(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)

«Что касается греческого, то с ним другая история. Его учат меньше, его учить трудно, и люди, которые выучивают греческий язык, что-то в структуре мира постигают важное, понимают, как мир сложно устроен. Соблазн простых решений в жизни у всякого человека велик. Например: если денег нет, их нужно напечатать. Это простая идея, которая приходит в голову всякому человеку. Человеку, который учил древнегреческий, эта мысль в голову не придет, он понимает, что так проблемы не решаются. Это простой пример, но такое происходит в жизни на каждом шагу.

Если много воруют, то надо отрубать руки за воровство. Это простое решение. Решение неправильное. Что оно неправильное, можно понять, только если взглянуть на это в более широком масштабе. Вот древнегреческий язык помогает человеку смотреть на жизнь в сложном, большом масштабе.»

Профессор Сергей Иванов.

Сегодня «Дигенис Акрит»:

Αὕτη τοίνυν ἡ πάμπλουτος καὶ πανωραία κόρη,
ὡς εἶδε τὸν νεώτερον, καθὼς ἐκδιηγούμαι,
ἐφλέχθη ἡ καρδίτζα της, οὐ θέλει ζῆν εἰς κόσμον.
Πόνος ἀνήφθη εἰς αὐτήν, ὡς τὸ δίκαιον ἔχει· τὸ γὰρ κάλλος ὀξύτερον καὶ τοῦ βέλους τιτρώσκει.

«И вот, когда очень богатая и очень красивая девушка увидела юношу, о котором я рассказываю, ее сердце воспламенилось, и она не захотела жить в этом мире.
Боль зажглась в ней, как и подобает, ибо красота ранит глубже стрелы»


Это произведение византийской литературы относят к к произведениям на «народной» версии среднегреческого языка, противопоставляя его высокому аттикизирующему регистру. Иногда, эти тексты называют написанными на «новогреческом языке», что впрочем условность, основанная на общей оценке лингвистических форм как относительно близких к современному греческому, нежели к идиоме афинских ораторов классической эпохи (да и греческие студенты-филологи, обычно, способны их читать без перевода), ибо в 13-14 веке, с лингвистической точки зрения, не было ни «древнегреческого», ни «новогреческого», а полистилистичный среднегреческий («средневековый греческий», «византийский» κ.λπ.), который филологи уже научились воспринимать как нечто самостоятельное. Эту мысль очень чётко выразил Martin Hinterberger в последней The Oxford Handbook of Byzantine Literature в главе о языке ромейской литературы:

“В свете последних исследований византиноведение должно, наконец, отказаться от своей пораженческой позиции в отношении языка текстов, которые создавали византийцы. Византийский греческий был высокоразвитым и чрезвычайно изощренным языком, тесно связанным как с живым языком того времени, так и с многовековым литературным наследием. Соответственно, курсы по византийскому греческому должны входить в каждый учебный план программ по византиноведению. Византийский греческий должен преподаваться как самостоятельный исторический вариант греческого языка, а не как выродившаяся, неполноценная форма классического греческого или как незрелая форма греческого современного”

Возьмём одну строчку из поздневизантийского романа Διήγησις του Αχιλλέως (14 век):

τι να λέγω ουκ εμπορώ, τι να τον επαινέσω

Всё, в принципе, узнаваемо: να это старое ἵνα, λέγω (говорить) и в словаре новогреческого и древнегреческого означает одно и то же, как и глагол ἐπαινῶ (хвалить), чуть сложнее узнать глагол «мочь» — μπορῶ (для привыкших к τὰ ἀρχαία ἑλληνικὰ— этот глагол спрягается как обычный глагол –ε- типа с небольшими отличиями в двух местах: μπορώ, μπορείς, μπορεί, μπορούμε, μπορείτε, μπορούν) и, проходя через средневековый вид εμπορώ, восходит к древнему εὐπορῶ, который, помимо того, что он мало отличается от современного по виду, так ещё и среди его значений есть и нынешнее «мочь», встречающееся у классиков, допустим у Платона:
ὡς οὐ πάνυ εὐπορῶν τοῦ πολλὰ λέγειν — …не мог много говорить
или у Фукидида: ὡς ἕκαστοι ηὐπόρησαν — каждый мог

«Подобными примерами сочинения Винкельмана изобилуют; и еще нынешнему ученому не мешает перечитывать внимательно знаменитого историка античного искусства, если он хочет как-нибудь осмыслить отыскиваемые и изучаемые им факты античности. Я приведу еще слова Винкельмана, где он рисует своеобразие греческого языка. Эта характеристика вообще, по-моему, довольно интересна у Винкельмана; и он прав в своих рассуждениях о значениях таких, напр., фактов, как обилие гласных в греческом языке. "Благодаря этому богатству звуков, греческим языком можно было выразить образ и сущность описываемой вещи созвучием и последованием слов. Двумя стихами Гомер выразил и натиск, и быстроту, и умеренную силу движения, и медлительность прохождения, и напряжение стрелы, посылаемой Пандаром Менелаю, и все это более созвучием слов, чем самими словами. Кажется, что видишь, как стрела вылетает, движется по воздуху и вонзается в щит Менелая. Таково же описание кучки мирмидонян, собранной Ахиллом, где люди шли щит к щиту, шлем к шлему; подражание этому стиху всегда было неуспешно, его надо прочесть, чтоб прочувствовать его красоты. Было бы неправильно составлять понятия о греческом языке сравнением его с ручьем, протекающим без шума (сравнение было сделано по поводу стиля Платона): он бывал иногда и могучим потоком и подымался, как те ветры, что порвали паруса Улисса. По созвучию слов, описывающих два или три таких порыва, кажется, что паруса должны обратиться в тысячи кусков. Но помимо их выразительности, слова эти считаются жесткими и неприятными. Такой язык требовал тонких и быстрых органов, для которых другие языки, даже римский, по-видимому, не созданы; один греческий отец церкви утверждает, что римские законы написаны на языке, "звучащем ужасно"

А. Ф. Лосев. «Очерки античного символизма»

Пытаясь это осуществить, мы, наверняка, проиграем, но только низкий муж служит какому-то делу лишь потому, что оно кажется выигрышным.

Тхета или ѳита́?

Сидят у меня в группе католик и православный. Первый начинает: «А вот католическая церковь…», православный вежливо: «Это у вас католическая, а у нас кафолическая.»

Pronunciation matters.

Сегодня Панайотис Суцос (1806-1868)

Τὸ παρελθὸν πληγὰς πικρὰς καὶ λύπας μ᾿ ἐνθυμίζει.
Μὲ φαρμακεύει τὸ παρόν· τὸ μέλλον μὲ φοβίζει.

Прошедшее о ранах горьких и печалях мне напоминает,
а настоящее же горечь вызывает и будущее душу леденит.

Родившийся в Константинополе и умерший в Афинах фанариот Суцос изначально (в 1831) написал свою поэму Ὁ Ὁδοιπόρος, откуда взят отрывок, на умеренно архаизированном языке, приправленном большим количеством разговорной лексики и грамматики. Однако с течением десятилетий письменный язык становился все более аттикизированным. Кафаревуса завоёвывала дискурс. Некоторые авторы еще больше классицизировали свой язык в каждом последующем издании своих произведений и аристократ из Города также не устоял перед этим искушением и Ὁ Ὁδοιπόρος был переиздан в 1842 и 1853 годах, каждый раз с радикальным изменением языка, чтобы отразить более архаистическую лингвистическую идеологию автора.

Если бы ему было суждено перед смертью сотворить ещё одну редакцию, то он, полагаю, просто переписал бы всё на древнегреческом и отдал Богу душу.

«Изучение греческого языка в папской Курии в конце тринадцатого и четырнадцатом веках в некоторой степени отражают дух грецистики в Западной Европе. Даже в Курии в XIV веке становится очевидно, что эпоха переводов Аристотеля и его комментаторов, ученых и богословов закончилась и что продолжение такой деятельности при Неаполитанском дворе в середине XIV века, по сути, является не более чем анахронизмом в культурном климате того времени. Греческий язык, который изучался при папском дворе в двенадцатом и четырнадцатом веках, был не классическим греческим, а византийским — для дипломатии и полемики с богословами Восточной Церкви.»

Roberto Weiss, итало-британский учёный, исследователь итальянского Ренессанса.

Всё же, осторожно, могу сказать, что на разных языках и думается несколько иначе (мы скорее думаем не НА языке, а ИМ, то есть посредством его форм), например, я написал пособие по греческому языку на английском (койне+простая кафаревуса в рамках одного курса, а на английском, т.к. у меня среди студентов и иностранцы попадаются), а сейчас создаю курс по «жёсткой» кафаревусе на русском и как же труднее мне даётся письмо на моём родном языке. Готовые блоки формально-академического английского письма сами вылетают из памяти, после двух десятков лет активного пользования английским в сходных обстоятельствах. Тут, конечно, гордиться нечем, если на своём родном языке я с усилием составляю не самую сложную сопроводиловку к учебному пособию, но я, кажется, начинаю понимать тех ребят века шестнадцатого, которые жаловались, что они могут что-то дельное лишь на латыни написать, а в их родном языке им слов не хватает.

Сегодня «Илиада»:

οὐδ᾽ ἄρα τώ γε ἰδὼν γήθησεν Αχιλλεύς — и Ахиллес был не рад их обоих видеть.


Υ.Γ. —«Скажи же, сын Пелея, зачем дуалис τώ ты употребить изволил
нас завидев?»
— «Не знаю я кому же более из вас не рад я,
посему,
в числе же двойственном мне оба вы противны нераздельно»

Тут Polis в инсте фразы постит на древних языках, но мы, для понимания, возьмём словарь новогреческого от Хорикова:

πῶς - как?
λέγεται — пассив от глагола λε(γ)ω — говорить.
ἑλληνιστί — по-гречески.
ὁ κάλαμος — перо для письма.

Получаем полезную фразу «Как будет на греческом?», которая столь же древнегреческая, как и новогреческая.

Смелая схема периодизации греческого, где могильщиком древнегреческого назначен Александр Великий, а новогреческий в его прото-форме («Хронография» Иоанна Малалы) делает времена Юстиниана робким началом этой фазы. Юстинианова чума и димотика, хорошо погуляли.

"Для историка-классика как и для историка- медиевиста знание обоих классических языков совершенно необходимо, ибо нельзя заменить чтение оригинальных источников их переводами, хотя бы потому, что способ выражения мысли в классических языках почти невозможно оторвать от ее содержания.... Далее, оказалось, что тот пресловутый человек «сверху», который придумал учебные планы по специальностям древней и средневековой истории, поделил древние языки на «первый» и «второй», соответственно, с двумя и одной парой. И что же получилось? Историк Рима, например, изучает латинский язык на третьем курсе в первом семестре по две пары в неделю, а во втором семестре имеет лишь одну пару. Греческий язык у него все время по одной паре в неделю! Неужто сочинитель этого учебного плана считает, что источники истории Рима написаны только на латинском языке? А как же Полибий, Диодор, Плутарх, Аппиан, Геродиан, Дион Кассий, которые писали по-гречески?! А это совсем не «легкие» авторы, чтобы было достаточно трех семестров греческого по одной паре в неделю."( А.В. Белоусов)

Сегодня Эммануил Роидис:

Ταῦτα σοὶ εἶπον, ἀναγνῶστα, ἵνα σὲ πείσω περὶ τῆς ὀρθοδοξίας μου — я рассказал тебе всё это, читатель, чтобы убедить тебя в моей православности»

Пойдёт в качестве стандартной греческой приписки после того, как вы излагаете нечто, скажем так, противоречивое или задаётесь неудобными вопросами.

Молились ли вы сегодня, эллинисты?