Ну и последняя, но, пожалуй, даже более надёжная черта декаданса , это потеря чувства меры, то, что психологи именуют гиперкомпенсацией, заставлявшая апологета аттицизма, потерявшего по прошествию веков связь с живым узусом, лепить архаичные формы с запасом, пихая их даже туда, где классический автор их и не употребил бы. Перебор перфектов в тексте признак его одряхления.

Таким образом перфект умирал долго и хронологические рамки этого процесса варьируются у разных исследователей от классического периода до конца IV или V в. н.э. «Так когда же он умер в повседневном греческом?!» уже готов возопить нетерпеливый читатель, «когда синтетический перфект произнёс τετέλεσται и испустил дух?». Ну, в римское время точно, проще говоря, носители «поплыли» и перфект пал ещё раньше Рима. Отчасти разногласия могут быть вызваны тем, что в этот период греческий язык становился все более диглоссическим. Таким образом, в перфекте мы видим раздвоение его функции и семантики по диглоссическим линиям, при этом перфект в димотических разновидностях действительно демонстрирует явные признаки слияния с аористом, по крайней мере с раннего эллинистического периода. Напротив, перфект в литературном языке хоть демонстрирует некоторые из этих изменений, но по большей части демонстрирует преемственность и даже продуктивность и усложнение категории перфекта по сравнению с тем, что наблюдалось в классический период. Это согласуется с мнением, что литературный язык постклассического периода, особенно римского, лучше всего рассматривать, как это обозвал британец Хоррокс — learned living language". Но грань между высоким регистром живого языка и «мертвым языком» установить сложно, особенно в случае с византийскими писателями, где архаичные формы выполняли свою, строго определённую и понятную участником коммуникативной ситуации функцию. Всё на своём месте, языкового вопроса ещё нет и от диглоссии (или сколько там глосс?) ни у кого голова не болела. В частности, синтетический перфект был признаком изысканного аттического стиля.

Ну и в заключение — отрывок из свежей The Oxford Handbook of Byzantine Literature.

“В разговорном языке древний синтетический плюсквамперфект вышел из употребления в эпоху эллинизма, постепенно семантически совпав с аористом. При чтении древних текстов византийцы в большинстве случаев интерпретировали плюсквамперфект как чисто морфологический вариант аориста, и именно в этом смысле он ими и использовался. Некоторые авторы (среди них Генесий, Михаил Пселл и Иоанн Зонара) чрезвычайно часто использовали формы плюсквамперфекта. Для других авторов, таких как Георгий Акрополит и Иоанн Кантакузин, плюсквамперфект был нормальной формой для выражения прошедшего времени некоторых глаголов (простую форму аориста, очевидно, следовало избегать как слишком "банальную"). Как правило, плюсквамперфект использовался для стилистического улучшения текста (in order to stylistically upgrade the text) Кроме того, иногда, применение этих форм служило созданию определенного ритмического рисунка.»

Получается:
— Господа византийцы, вы когда плюперфект пишете, вы чувствуете что at a moment in the past a state existed as the result of a previous action, or that the effects of a previous action were still in force and relevant at that moment in the past?
— Нет.
— А почему пишете?
— Просто красиво.

Знаете поговорку «Чтобы научиться драться, надо драться»? Так вот со слов моей знакомой, которая учится в серьезном универе, применительно к изучению греческого это выглядит так — профессор даёт группе отрывок из византийского автора по которому он диссер писал и который явно выше их сил и сказав «Ну, переводите пока», направляется к двери. Ошеломлённые студенты смотрят на него….

Препод: «Вон словари стоят. В чём проблема?»

Николас Гомес Давила. Доброе утро.

Сегодня Эммануил Роидис.

Πάντες φιλοτιμούμεθα νὰ ὁμοιάσωμεν κατά τι τοὺς μεγάλους ἄνδρας μιμούμενοι τὰ ἐλαττώματα αὐτῶν, ὁσάκις ἀδυνατοῦμεν νὰ μιμηθῶμεν τὰς ἀρετάς. Πολλοὶ ἔγιναν μέθυσοι, ἵνα ἔχωσί τι κοινὸν μετὰ τοῦ ᾽Αλεξάνδρου.

Мы все стараемся чем-нибудь походить на великих людей, подражая их недостаткам, если не можем подражать их достоинствам. Многие сделались пьяницами, желая иметь что-либо общее с Александром Македонским.

Пример успешной зачистки греческого языка от иностранной лексики — слева турецкие слова, бывшие в ходу двести лет назад, а справа в скобках греческие аналоги, которыми их ныне заменили.

Жизнь по Стивенсону — впасть в отчаяние после дюжины уроков греческого и решить, что проще будет стать знаменитым писателем.

Л.Р.Стивенсона отличал интерес к античному искусству, к древнеримским и древнегреческим поэтам, среди которых он особенно сильно любил Вергилия. Тацита он находил сложным и скучноватым, а вот в «Исповеди» Августина находил шекспировское мастерство и шекспировские же глубины. В его личной переписке мы увидим множество латинских цитат, местами довольно пространных, – как крылатых выражений, так и цитат из классических текстов. Однако его отношения с древними языками сложились не самым лучшим образом.
Позже, в своих воспоминаниях Стивенсон писал о своих годах в Эдинбургском университете:
«Мне очень жаль, что я не знаю греческого языка, но меня огорчило бы еще больше, если бы я умер, и мне неизвестно название той области знаний, которую стоило бы приобретать ценой мозговой лихорадки». В отчаянии он бросил уроки древнегреческого языка. Впрочем, он упоминает, что едва ли был на занятиях более дюжины раз.
Латинский язык Стивенсону давался лучше. Изучал он его около двух лет, но латинской грамматикой не овладел настолько, чтобы читать оригинальные тексты свободно. Древнегреческие тексты он читал в переводах, латинские же пытался читать в оригинале, держа под рукой английский или французский перевод. И в письмах ту или иную латинскую цитату он иногда сопровождал фразой: «Не знаю, какая это латынь. Возможно, плохая».

В тему консервативности лексического фонда — вторым словом дан перевод древнегреческой лексики с картинки на современный стандартный греческий язык.

κεφαλη — κεφάλι
σῶμα — σώμα
βραχίων — βραχίονας
σκέλος — σκέλος
πούς — πόδι
χείρ — χέρι
στῆθος — στῆθος

«Античных авторов он читал, чтобы знать древние языки, а древние языки знал, чтобы читать античных авторов. Когда нужен был комментарий о чем-то кроме языка, он писал в примечании к Аристофану: «Удод — такая птица».

Воспоминания М.Л. Гаспарова о C.И.Соболевском (из книги "Записи и выписки")

Какая радость не заниматься ничем, кроме языка, его форм и сторониться всяческих разговоров о политике, религии и всяких актуальностях. Хотя молиться мне нравится на греческом, но ввязываться в споры о богослужебном языке, Боже упаси. Про инфинитивы всякие пожалуйста, а от всего остального лучше подальше. Всё, что кроме, это «удод — такая птица». Почти до ста лет доживёте, как Соболевский. И новогреческий учите, окромя древнегреческого, иначе ни того ни другого толком знать не будете, но это так — личное мнение. Пока весь греческий учить будете, все любители актуальности и помрут от старости и нервов, а вы всех переживёте, ибо эллинисты живут долго и в умственном веселье. Спокойной ночи.

Сегодня «Илиада»:

Род человеческий то же, что листья в лесу на деревьях:
Падают листья на землю от ветра; но новые листья,
Лишь наступает весна, вырастают опять на деревьях.
Так и с людьми: умирают одни, родятся другие.

(перевод Шуйского)


οἵη περ φύλλων γενεή, τοίη δὲ καὶ ἀνδρῶν.
φύλλα τὰ μέν τ᾽ ἄνεμος χαμάδις χέει, ἄλλα δέ θ᾽ ὕλη τηλεθόωσα φύει,
ἔαρος δ᾽ ἐπιγίγνεται ὥρη·
ὣς ἀνδρῶν γενεὴ ἡ μὲν φύει ἡ δ᾽ ἀπολήγει.

(гомеровский греческий оригинала)

Ὅπως τῶν φύλλων ἡ γενεά, τέτοια καί τῶν ἀνδρῶν.
Τά φύλλα ὁ ἄνεμος χάμω χύνει κι ἄλλα τό δάσος
τό εὐθαλές φύει, ὅταν τοῦ ἔαρος ἔρχεται ἡ ὥρα·
ἔτσι καί τῶν ἀνδρῶν ἡ γενεά ἡ μέν φυτρώνει ἡ δέ ἀπολήγει.

(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)

Καθώς των φύλλων, απαράλλαχτη κι η φύτρα των ανθρώπων:
άλλα απ' τα φύλλα ρίχνουν οι άνεμοι στο χώμα, κι άλλα πάλε
το δάσος ξεπετά τ' ολόχλωρο την άνοιξη· παρόμοια
και των θνητών η μια ξεπέταξε κι η άλλη γενιά πεθαίνει.

(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Νίκος Καζαντζάκης)

Спряжение глагола «быть» в гомеровском греческом.

Теперь так мало греков в Ленинграде, что мы сломали Греческую церковь, дабы построить на свободном месте концертный зал..

Так мало нынче в Ленинграде греков, да и вообще — вне Греции — их мало. По крайней мере, мало для того, чтоб сохранить сооруженья веры. А верить в то, что мы сооружаем, от них никто не требует. Одно, должно быть, дело нацию крестить, а крест нести — уже совсем другое. У них одна обязанность была. Они ее исполнить не сумели. Непаханое поле заросло. «Ты, сеятель, храни свою соху, а мы решим, когда нам колоситься». Они свою соху не сохранили.
Сегодня ночью я смотрю в окно и думаю о том, куда зашли мы? И от чего мы больше далеки: от православья или эллинизма? К чему близки мы? Что там, впереди? Не ждет ли нас теперь другая эра? И если так, то в чем наш общий долг? И что должны мы принести ей в жертву?

Иосиф Бродский

А. Петров: "Я сдавал экзамен по античной литературе - тетеньке, забыл фамилию, она еще была автором учебника, и тут Аристид Иванович зашел, излучая доброжелательность... А тетенька аккурат в ту же минуту задает мне каверзный вопрос, кто там из греков чего-то там написал? Я впал в глубокомыслие, заведомо зная, что придётся угадывать. А Аристид Иванович подошел сбоку и мне на ухо шепнул верную подсказку! При этом он впервые меня видел...
И как-то друзья затащили меня к нему на его день рождения в коммуналку на Сенной. Комната довольно большая и напихалось душ двадцать - одни студенты. Особенно растрогали именинника девчонки с кафедры классической филологии - они испекли торт, на котором изобразили какие-то древнегреческие суффиксы. Аристид Иванович весь светился от счастья! Он был, кажется, очень одинок".

Все закончили работать и пошли домой, закрылось метро и даже самые заядлые тусовщики поехали из клубов спать, но лишь у филологов-классиков горел свет — они напряжённо думали, как ещё придать актуальности своей дисциплине.

Сегодня Писание переведённое на гомеровский греческий.

В оригинале на Κοινὴ Ἑλληνική это:

Μὴ θαυμάζετε, ἀδελφοί μου, εἰ μισεῖ ὑμᾶς ὁ κόσμος • ἡμεῖς οἴδαμεν ὅτι μεταβεβήκαμεν ἐκ τοῦ θανάτου εἰς τὴν ζωήν, ὅτι ἀγαπῶμεν τοὺς ἀδελφούς· ὁ μὴ ἀγαπῶν τὸν ἀδελφὸν μένει ἐν τῷ θανάτῳ. πᾶς ὁ μισῶν τὸν ἀδελφὸν αὐτοῦ ἀνθρωποκτόνος ἐστί

Ожидаемо в переводе сделаны следующие замены:

ὁ ἀδελφός > ὁ κασίγνητος

Вместо слитных глаголов μισεῖ, ἀγαπῶμεν — поэтические μισέει и φιλέομεν

Местоимение ἑόν (аккузатив от ἑός — свой), ну и прочая мелочь.

Таким переводом в поздней Античности гомероцентонщики занимались, эстеты от христианства, сливавшие в одно целое ὀρθοδοξία и ἑλληνισμός.

Классический греческий? Тоже не разговорный, судя по всему, ему учились для выражения себя в определенных жанрах и великий греческий лингвист Яннарис высказывался об этом вполне определённо в своей Historical Greek Grammar: «Шедевры литературы этого периода не представляют собой разговорный язык того времени, они отражают традиционный принятый стиль, искусственный и рафинированный..».

Разговор на архаическом греческом — упражнение важное и чрезвычайно полезное, но тут главное не заиграться и не уверовать попутно, что ты разговариваешь точь-в-точь как древние греки. The Cambridge grammar of Classical Greek” (2019): “Все литературные диалекты, в определенной степени, искусственные конструкции, лишь частично показывающие нам разговорный язык того времени»( с 294)

Иначе говоря, тезис «а вот в классической античности люди разговаривали на таком сложном и высокоразвитом языке, а вот потом всё пошло под откос, вызывает сомнения во всех своих частях, хотя, почитав замысловатый аттический спич «простого моряка» из Athenaze (ага, тот самый, что Ἐγὼ μὲν γάρ, ναύτης ὤν, οὐχ οἷός τέ εἰμι καλοὺς λόγους ποιεῖν, а потом загибает так, что черт ногу сломит), есть искушение в это поверить. Но не поддавайтесь искушениям. Мы просто не знаем, как оно было на самом деле.