Древнегреческий перфект представлял собой синтетическую форму с редупликацией,
новогреческий аналитический перфект - образование вида ἔχω иметь + инфинитив, сочетающая основу аориста с окончанием инфинитива презенса. Да, поклонники Ἀρχαία ἑλληνική γλῶσσα, в современном греческом есть инфинитив, гибель которого вы оплакали.
Термин «инфинитив» восходит к определению латинских грамматиков modus infinitiuus (неопределённое наклонение), в то время как греческое ἀπαρέμφατος (если полностью, то ἡ ἀπαρέμφατος ἔγκλισις) происходит от глагола παρεμφαίνω, который словарь Вейсмана с загадочной игривостью переводит как «показывать притом» и παρεμφατικός соответственно это «определяющий нечто кроме», а ἀπαρέμφατος современные греческие словари определяют на новогреческом же как όχι προσδιοριστικός («не определяющий, устанавливающий»). Когда студент открывает грамматику классического греческого и насчитывает, например, у глагола λύω аж одиннадцать типов инфинитива, то ему имеет смысл сказать, что это богатство уже довольно поздняя стадия развития греческого языка, а не изначальную данность (ну и дежурно напомнить, что этот язык постоянно эволюционирует, а в классическом греческом нет ничего особенного с лингвистической точки зрения, что делало бы его выше всех остальных его видов). Инфинитив начал изменяться в постклассическую эпоху.
The sigmatic and liquid/nasal-stem глаголов активный инфинитив, оканчивающийся в классическом греческом на -αι (напр. παιδεῦσαι, κρῖναι) выработал из себя в койне-периоде новую форму с окончанием — ειν, путём слияния инфинитива футура по аналогии с инфинитивом презенса (последний сохранился в современном греческом в устойчивых выражениях). Затем стали отбрасывать финальное -ν-. Такой аорист инфинитив широко применялся в средневековье и он стал частью аналитического перфекта, как любезно объясняется по-гречески на иллюстрации. Что до перфекта синтетического, то в разговорном языке, судя по всему, он уже слился в аористом во времена Христа, что означает, что скорее всего, в «позднем древнегреческом языке» носители греческого языка в повседневности перфект не использовали, а если и прибегали к нему, то лишь как к декоративной версии аориста, выражающей лишь законченное действие, а не present state.
новогреческий аналитический перфект - образование вида ἔχω иметь + инфинитив, сочетающая основу аориста с окончанием инфинитива презенса. Да, поклонники Ἀρχαία ἑλληνική γλῶσσα, в современном греческом есть инфинитив, гибель которого вы оплакали.
Термин «инфинитив» восходит к определению латинских грамматиков modus infinitiuus (неопределённое наклонение), в то время как греческое ἀπαρέμφατος (если полностью, то ἡ ἀπαρέμφατος ἔγκλισις) происходит от глагола παρεμφαίνω, который словарь Вейсмана с загадочной игривостью переводит как «показывать притом» и παρεμφατικός соответственно это «определяющий нечто кроме», а ἀπαρέμφατος современные греческие словари определяют на новогреческом же как όχι προσδιοριστικός («не определяющий, устанавливающий»). Когда студент открывает грамматику классического греческого и насчитывает, например, у глагола λύω аж одиннадцать типов инфинитива, то ему имеет смысл сказать, что это богатство уже довольно поздняя стадия развития греческого языка, а не изначальную данность (ну и дежурно напомнить, что этот язык постоянно эволюционирует, а в классическом греческом нет ничего особенного с лингвистической точки зрения, что делало бы его выше всех остальных его видов). Инфинитив начал изменяться в постклассическую эпоху.
The sigmatic and liquid/nasal-stem глаголов активный инфинитив, оканчивающийся в классическом греческом на -αι (напр. παιδεῦσαι, κρῖναι) выработал из себя в койне-периоде новую форму с окончанием — ειν, путём слияния инфинитива футура по аналогии с инфинитивом презенса (последний сохранился в современном греческом в устойчивых выражениях). Затем стали отбрасывать финальное -ν-. Такой аорист инфинитив широко применялся в средневековье и он стал частью аналитического перфекта, как любезно объясняется по-гречески на иллюстрации. Что до перфекта синтетического, то в разговорном языке, судя по всему, он уже слился в аористом во времена Христа, что означает, что скорее всего, в «позднем древнегреческом языке» носители греческого языка в повседневности перфект не использовали, а если и прибегали к нему, то лишь как к декоративной версии аориста, выражающей лишь законченное действие, а не present state.
👍6❤1
Сегодня византийский любовный роман 13 века ᾿Αφήγησις Λιβίστρου καὶ Ροδάμνης.
Сам Эрос спустился с небес и убеждает девушку:
Λίβιστρος γῆς λατινικῆς, ρήγας τῆς γῆς Λιβάνδρου, δίχρονον τώρα περιπατεῖ διὰ πόθον ἰδικόν σου, κινδύνους εἶδε φοβεροὺς καὶ ἀνάγκας ὑπεστάθην· καὶ ἀποτουνῦν παράλαβε τὸν πόθον του εἰς τὸν νοῦ σου, ἔπαρον τὴν ἀγάπην του, δουλώθησε εἰς ἐκεῖνον καὶ σὸν τράχηλον ἄκλιτον κλίνε εἰς τὸν ἔρωτάν του, ρίψε το τὸ κενόδοξον, ἄφες τὸ ἠπηρμένον·
«Ливистр из земли латинской, царь страны Ливандра, уже два года странствует ради любви к тебе, он пережил страшные опасности и претерпел множество страданий;
теперь же в разум свой спусти желание к нему, прими его любовь, поработи себя ему
и склони свою негнущуюся шею перед его страстью.
Отбрось свою надменность, оставь высокомерье.»
Короче, Купидон увещевает эллинистку принять ухаживания латиниста, ибо слишком уж много она о себе думает.
Сам Эрос спустился с небес и убеждает девушку:
Λίβιστρος γῆς λατινικῆς, ρήγας τῆς γῆς Λιβάνδρου, δίχρονον τώρα περιπατεῖ διὰ πόθον ἰδικόν σου, κινδύνους εἶδε φοβεροὺς καὶ ἀνάγκας ὑπεστάθην· καὶ ἀποτουνῦν παράλαβε τὸν πόθον του εἰς τὸν νοῦ σου, ἔπαρον τὴν ἀγάπην του, δουλώθησε εἰς ἐκεῖνον καὶ σὸν τράχηλον ἄκλιτον κλίνε εἰς τὸν ἔρωτάν του, ρίψε το τὸ κενόδοξον, ἄφες τὸ ἠπηρμένον·
«Ливистр из земли латинской, царь страны Ливандра, уже два года странствует ради любви к тебе, он пережил страшные опасности и претерпел множество страданий;
теперь же в разум свой спусти желание к нему, прими его любовь, поработи себя ему
и склони свою негнущуюся шею перед его страстью.
Отбрось свою надменность, оставь высокомерье.»
Короче, Купидон увещевает эллинистку принять ухаживания латиниста, ибо слишком уж много она о себе думает.
❤10👍1
Notes On Translating Idiomatic Modern Greek by George A Trypanis (1954). Полистать старую книжку перед сном — простые радости. Авторская классификация стилей греческого языка. А что касается старины, то позволю себе крайне субъективное мнение, состоящее в том, что, обычно, поновее учебники — получше, когда речь идёт о преподавании большинства языков, но в отношении греческого у меня, порой, противоположное впечатление.
👍2
Если некоторые греческие интеллектуалы - например, кардинал Виссарион — заслужили власть и социальный престиж, то для многих из них, особенно для преподавателей греческого языка, ситуация была иной. Мрачная картина их судеб представлена в письме, которое Константин Ласкарис написал после 1481 года в Мессине своему другу Хуану Пардо:
"Всякий раз, когда я вспоминаю чёрную неблагодарноправителей и возмущение тем, что я преподаю бесплатно, я сожалею об этом и скорее брошусь в каменоломню Филоксена, чем буду вместе с такими правителями. [...] Действительно, я не получил никакой награды ни от своих учеников, ни от правителя: они жалеют калек и слепцов и дают им милостыню, но ненавидят и презирают людей образованных и смеются над поэтами и риторами, как над сумасшедшими.
Греческой культуре не уделялось тут никакого внимания и Гомер был изгнан отовсюду, а Демосфен и Платон были презираемы. [...] Если ты не веришь мне, пусть тебя убедят судьбы некоторых людей. Жадность правителей загнала Теодора, достигшего высшей степени мудрости, в Калабрию и заставила его бесславно умереть (увы!) в Поликастро. Андроникос Каллистос перебрался на Британские острова, где и умер, лишившись друзей. Что касается Франкулиоса, мудрого человека, то я не знаю, где он сейчас находится в Италии. Димитриос был вынужден вернуться в свою страну и служить варварам. Я не упоминаю моего мудрого учителя, Иоанна Аргиропулоса, который живет в бедности в центре Рима, продавая свои книги каждый день"
Ласкарис утверждает, что невежество и отсутствие интереса к греческой культуре при дворе Неаполя вынудили его поселиться в Мессине. Сложна жизнь простого репетитора иностранных языков во все времена.
"Всякий раз, когда я вспоминаю чёрную неблагодарноправителей и возмущение тем, что я преподаю бесплатно, я сожалею об этом и скорее брошусь в каменоломню Филоксена, чем буду вместе с такими правителями. [...] Действительно, я не получил никакой награды ни от своих учеников, ни от правителя: они жалеют калек и слепцов и дают им милостыню, но ненавидят и презирают людей образованных и смеются над поэтами и риторами, как над сумасшедшими.
Греческой культуре не уделялось тут никакого внимания и Гомер был изгнан отовсюду, а Демосфен и Платон были презираемы. [...] Если ты не веришь мне, пусть тебя убедят судьбы некоторых людей. Жадность правителей загнала Теодора, достигшего высшей степени мудрости, в Калабрию и заставила его бесславно умереть (увы!) в Поликастро. Андроникос Каллистос перебрался на Британские острова, где и умер, лишившись друзей. Что касается Франкулиоса, мудрого человека, то я не знаю, где он сейчас находится в Италии. Димитриос был вынужден вернуться в свою страну и служить варварам. Я не упоминаю моего мудрого учителя, Иоанна Аргиропулоса, который живет в бедности в центре Рима, продавая свои книги каждый день"
Ласкарис утверждает, что невежество и отсутствие интереса к греческой культуре при дворе Неаполя вынудили его поселиться в Мессине. Сложна жизнь простого репетитора иностранных языков во все времена.
👍7
Сегодня «Одиссея». Ночной пост.
тяжело оставаться на страже, бодрствовать целую ночь
(перевод Шуйского)
ἀνίη καὶ τὸ φυλάσσειν πάννυχον ἐγρήσσοντα
(гомеровский греческий оригинала)
ἀνία καί τό νά φυλάγης
ὁλονυκτίς σέ ἐγρήγορσι
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)
εἶναι ἀνυπόφορο νὰ ξαγρυπνᾶ να κάποιος ὅλη τὴ νύχτα·
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Δ. Ν. Μαρωνίτης)
κουραστικό κι αυτό, να μένεις επιφυλακή όλη τη νύκτα ξάγρυπνος
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Μανόλης Κ. Χατζηγιακουμής)
В оригинале τὸ φυλάσσειν — инфинитив с артиклем, широко используемый в классическом и пост-классическом греческом, но у Гомера он единственный. В классическом и эллинистическом греческом из уже полно.
Любопытный взгляд на судьбу античного инфинитива высказал более века назад Antonius Jannaris:
«Несмотря на свое удобство, греческий инфинитив, по сравнению со своими двумя родственниками - существительным и финитным глаголом, с самого начала страдал от нескольких серьезных недостатков. Прежде всего, как существительное, он не имел именного склонения, не имел ни падежных окончаний, ни формы множественного числа, и поэтому казался ненормальным и чуждым духу греческого языка, который ни в какое время не допускал существительного без склонений. Затем, как глагол, он был еще более неопределенным, поскольку не обозначал ни числа, ни лица, а часто и точного времени. Теперь, если вспомнить, что определяющим для живой речи, являются стремление к простоте, ясности и выразительности, то в греческом языке эти цели во все времена достигались с помощью флексий, то становится очевидным, что их отсутствие у инфинитива часто делало его непригодным для этой цели. Естественным следствием этого стало то, что уже в римскую эпоху в народной речи стали отказываться от инфинитива и заменять его либо эквивалентными абстрактными существительными (на -μa, -τον, -μós, -σις, -σια), либо склоняемыми наклонениями ( ἵνα с сослагательным, ὅτι с изъявительным). Этот процесс не останавливался и достиг своего завершения византийскую эпоху. Все случаи инфинитива в средневековой речи или новогреческом языке, будь то номинативные или глагольные образования, смахивают на схоластику или литературный маньеризм»
Ситуация, похоже, была сложнее и неоднозначнее (например, в средневековом «Дигенисе Акрите» — 437 инфинитивов, из которых 75 articular, т.е. того типа, который мы видим у Гомера в начале поста, и даже у Роидиса в конце 19 века можно нарыть несколько таких субстантивированных красавцев, впрочем, он архаист), но в интуиции греческого филолога, который говорит о том, что носители языка на определённом этапе ощущали несклоняемый древний инфинитив как негнущийся и неудобный лексический брусок, который уступал в способности выражать тонкие оттенки мысли своим конкурентам, может и есть что-то.
Поначалу хочется возопить: «Как это не гибок инфинитив классического греческого?» Инфинитив обладает природой как существительного, так и глагола. Его свойства «имени» могут быть выведены из того факта, что инфинитив субстантивируется, например, τὸ γράφειν, τοῦ πληρῶσαι, τῷ διδάσκειν. Его глагольные качества можно проиллюстрировать тем, что инфинитив может быть модифицирован наречием (Мф 12:12 καλῶς ποιεῖν), но не прилагательным, принимать дополнение точно так же, как и другие глагольные формы (Мф 6:1 τὴν δικαιοσύνην ὑμῶν μὴ ποιεῖν, ср. μὴ ποιεῖτε τὴν δικαισύνην ὑμῶν), и может показывать наклонение, время и тип действия (λύειν, λύσειν, λῦσαι, λύεσθαι, λελυκέναι, λύεσθαι, λύσασθαι, λέλυσθαι, λελύσεσθαι).
Однако при всей своей гибкости и элегантности, а также способности создавать различные типы предложений и тем самым вносить стилистическое разнообразие, инфинитив, как отметил Jannaris, имел один серьезный недостаток. Гений греческого языка - это его система флексий. Практически все слова, кроме наречий, союзов и причастий, могут быть inflected. Инфинитив не может «флексить» и это, по-видимому, является причиной его постепенного исчезновения. Одной из.
тяжело оставаться на страже, бодрствовать целую ночь
(перевод Шуйского)
ἀνίη καὶ τὸ φυλάσσειν πάννυχον ἐγρήσσοντα
(гомеровский греческий оригинала)
ἀνία καί τό νά φυλάγης
ὁλονυκτίς σέ ἐγρήγορσι
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)
εἶναι ἀνυπόφορο νὰ ξαγρυπνᾶ να κάποιος ὅλη τὴ νύχτα·
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Δ. Ν. Μαρωνίτης)
κουραστικό κι αυτό, να μένεις επιφυλακή όλη τη νύκτα ξάγρυπνος
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Μανόλης Κ. Χατζηγιακουμής)
В оригинале τὸ φυλάσσειν — инфинитив с артиклем, широко используемый в классическом и пост-классическом греческом, но у Гомера он единственный. В классическом и эллинистическом греческом из уже полно.
Любопытный взгляд на судьбу античного инфинитива высказал более века назад Antonius Jannaris:
«Несмотря на свое удобство, греческий инфинитив, по сравнению со своими двумя родственниками - существительным и финитным глаголом, с самого начала страдал от нескольких серьезных недостатков. Прежде всего, как существительное, он не имел именного склонения, не имел ни падежных окончаний, ни формы множественного числа, и поэтому казался ненормальным и чуждым духу греческого языка, который ни в какое время не допускал существительного без склонений. Затем, как глагол, он был еще более неопределенным, поскольку не обозначал ни числа, ни лица, а часто и точного времени. Теперь, если вспомнить, что определяющим для живой речи, являются стремление к простоте, ясности и выразительности, то в греческом языке эти цели во все времена достигались с помощью флексий, то становится очевидным, что их отсутствие у инфинитива часто делало его непригодным для этой цели. Естественным следствием этого стало то, что уже в римскую эпоху в народной речи стали отказываться от инфинитива и заменять его либо эквивалентными абстрактными существительными (на -μa, -τον, -μós, -σις, -σια), либо склоняемыми наклонениями ( ἵνα с сослагательным, ὅτι с изъявительным). Этот процесс не останавливался и достиг своего завершения византийскую эпоху. Все случаи инфинитива в средневековой речи или новогреческом языке, будь то номинативные или глагольные образования, смахивают на схоластику или литературный маньеризм»
Ситуация, похоже, была сложнее и неоднозначнее (например, в средневековом «Дигенисе Акрите» — 437 инфинитивов, из которых 75 articular, т.е. того типа, который мы видим у Гомера в начале поста, и даже у Роидиса в конце 19 века можно нарыть несколько таких субстантивированных красавцев, впрочем, он архаист), но в интуиции греческого филолога, который говорит о том, что носители языка на определённом этапе ощущали несклоняемый древний инфинитив как негнущийся и неудобный лексический брусок, который уступал в способности выражать тонкие оттенки мысли своим конкурентам, может и есть что-то.
Поначалу хочется возопить: «Как это не гибок инфинитив классического греческого?» Инфинитив обладает природой как существительного, так и глагола. Его свойства «имени» могут быть выведены из того факта, что инфинитив субстантивируется, например, τὸ γράφειν, τοῦ πληρῶσαι, τῷ διδάσκειν. Его глагольные качества можно проиллюстрировать тем, что инфинитив может быть модифицирован наречием (Мф 12:12 καλῶς ποιεῖν), но не прилагательным, принимать дополнение точно так же, как и другие глагольные формы (Мф 6:1 τὴν δικαιοσύνην ὑμῶν μὴ ποιεῖν, ср. μὴ ποιεῖτε τὴν δικαισύνην ὑμῶν), и может показывать наклонение, время и тип действия (λύειν, λύσειν, λῦσαι, λύεσθαι, λελυκέναι, λύεσθαι, λύσασθαι, λέλυσθαι, λελύσεσθαι).
Однако при всей своей гибкости и элегантности, а также способности создавать различные типы предложений и тем самым вносить стилистическое разнообразие, инфинитив, как отметил Jannaris, имел один серьезный недостаток. Гений греческого языка - это его система флексий. Практически все слова, кроме наречий, союзов и причастий, могут быть inflected. Инфинитив не может «флексить» и это, по-видимому, является причиной его постепенного исчезновения. Одной из.
👍5❤2😁1
Например, его неспособность дать выразить лицо, время и прочее, то есть его непригодность для ясной и доходчивой коммуникации, приводит к замене его другими формами выражения. Уже в 1-3 веке н.э. он начал отступать в низком и среднем регистрах и заменяться придаточными предложениями и другими вариантами.
Это не значит, что писатели шли своим курсом и плотно использовали архаизмы, вроде оптатива, инфинитива футура и Accusativus cum infinitivo. Они так видели, ибо для многих греков различие Соссюра между синхроническим и диахроническим измерениями языка (и особенно его предпочтение синхронии диахронии) не применимо к их языку.
Начиная с поздней античности, синхроническое использование греческого языка постоянно подвергалось влиянию обращения писателей к материалу принадлежащему к старым его формам.
Что до античных инфинитивов в субстантивированной форме, то они сохранились в новогреческом и поныне: τὸ εἶναι ("being"), τὸ γίγνεσθαι («being», «becoming”), τὸ λέγειν("in the words of"), τὸ γινώσκειν (“knowledge”), τὸ σκέπτεσθαι (“thought, thinking") etc.
Это не значит, что писатели шли своим курсом и плотно использовали архаизмы, вроде оптатива, инфинитива футура и Accusativus cum infinitivo. Они так видели, ибо для многих греков различие Соссюра между синхроническим и диахроническим измерениями языка (и особенно его предпочтение синхронии диахронии) не применимо к их языку.
Начиная с поздней античности, синхроническое использование греческого языка постоянно подвергалось влиянию обращения писателей к материалу принадлежащему к старым его формам.
Что до античных инфинитивов в субстантивированной форме, то они сохранились в новогреческом и поныне: τὸ εἶναι ("being"), τὸ γίγνεσθαι («being», «becoming”), τὸ λέγειν("in the words of"), τὸ γινώσκειν (“knowledge”), τὸ σκέπτεσθαι (“thought, thinking") etc.
👍8❤1
В свежеиспечённом фэнтези Three Thousand Years of Longing героиня Тильды Суинтон (она там то ли филолог, то ли историк, я не понял) вызвала джина в виде Идриса Эльбы и пытается, глядя в его чёрную спину, завязать разговор, резонно предполагая, что у демона, просидевшего в бутылке тридцать веков, с современными языками не очень:
— Думаю, что по-английски вы не говорите… Немецкий? нет.
Джин сидит спиной к ней, игнорируя её.
— Ελληνική?
Джин резко поворачивает голову и его ухо заинтересованно дымится:
—Ты говоришь на языке Гомера?
Она: … я учила его в университете.
— Думаю, что по-английски вы не говорите… Немецкий? нет.
Джин сидит спиной к ней, игнорируя её.
— Ελληνική?
Джин резко поворачивает голову и его ухо заинтересованно дымится:
—Ты говоришь на языке Гомера?
Она: … я учила его в университете.
😁19❤5
῎Αλλοτε πάλιν ἀπήντων ἡμιγύμνους Σκλαβηνούς, οἵτινες διητῶντο ὡς οἱ κάλαμοι παρὰ τὰς ὄχθας τῶν ρυάκων, ἀπαιτοῦντες φόρον διαβάσεως παρὰ τῶν ὁδοιπόρων καὶ ρίπτοντες εἰς τὸ ὕδωρ τοὺς δυστροποῦντας.
Иногда случалось им встречать полуголых славян, обитавших, как камыши, на берегах рек и вымогавших со странников дань за проезд, бросая в воду непокорных.
Эммануил Роидис.
На фото — собрание сочинений блестящего греческий архаиста.
Иногда случалось им встречать полуголых славян, обитавших, как камыши, на берегах рек и вымогавших со странников дань за проезд, бросая в воду непокорных.
Эммануил Роидис.
На фото — собрание сочинений блестящего греческий архаиста.
👍7
Очередная выдержка из главы про язык византийской литературы из свежей The Oxford Handbook of Byzantine Literature.
«Как уже неоднократно отмечалось, высокий регистр литературной прозы выражает литературные амбиции писателей, удовлетворяемые через использование определенных языковых элементов из старых греческих текстов, особенно из весьма уважаемой классической литературы пятого и четвертого веков до н.э., а также из классицизирующей риторики первых веков н.э. Эти элементы исчезли из устной речи, но их особое "отличие" придавало им особую эстетическую ценность. Многие из этих особенностей были в целом характерны для древнего аттического диалекта, поэтому их называют аттицизирующими (т.е. имитирующими этот диалект). Наиболее распространенными были следующие особенности: -ρσ- (вместо -ρρ-), -ττ- (вместо -σσ-), ξυν- (вместо -συν-, дуалис, аттический синтаксис, аттический склонение, аттические местоимения, аттический футур и классические/аттические частицы. Аналогично, в области поэзии лингвистические особенности, характерные для гомеровского эпоса и классической трагедии (например, неслитные глаголы, окончания генетива на -οιο и - άων, типы на -φιν вместо датива) появились в византийских поэмах высокого стиля. Считалось, что повсеместное использование плюперфекта и перфекта, как и оптатива увеличивают эстетическая ценность языка. Следует подчеркнуть, что риторическая проза высокого регистра демонстрирует впечатляющую и иногда запутанную смесь одновременно античной прозы, так и поэтических классицистических элементов.
Все эти языковые средства были намеренно использованы для того, чтобы повысить стилистическое качество текста. И именно наличие этих элементов могут помочь различить (среди прочего) версии конкретного текста (наличие/добавление этих признаков производило восходящую «транспозицию» текста; их отсутствие приводило к его упрощению или нисходящей «транспозиции», обе из которых по-гречески назывались μετάθρασις. Интересно отметить, что даже в текстах писателей высокого уровня аттические элементы появлялись рядом с их неаттическими эквивалентами (например, θάλαττα/θάλασσα, ναός/νεώς, συγγράφω/ξυγγράφω в «Алексиаде»)»
«Как уже неоднократно отмечалось, высокий регистр литературной прозы выражает литературные амбиции писателей, удовлетворяемые через использование определенных языковых элементов из старых греческих текстов, особенно из весьма уважаемой классической литературы пятого и четвертого веков до н.э., а также из классицизирующей риторики первых веков н.э. Эти элементы исчезли из устной речи, но их особое "отличие" придавало им особую эстетическую ценность. Многие из этих особенностей были в целом характерны для древнего аттического диалекта, поэтому их называют аттицизирующими (т.е. имитирующими этот диалект). Наиболее распространенными были следующие особенности: -ρσ- (вместо -ρρ-), -ττ- (вместо -σσ-), ξυν- (вместо -συν-, дуалис, аттический синтаксис, аттический склонение, аттические местоимения, аттический футур и классические/аттические частицы. Аналогично, в области поэзии лингвистические особенности, характерные для гомеровского эпоса и классической трагедии (например, неслитные глаголы, окончания генетива на -οιο и - άων, типы на -φιν вместо датива) появились в византийских поэмах высокого стиля. Считалось, что повсеместное использование плюперфекта и перфекта, как и оптатива увеличивают эстетическая ценность языка. Следует подчеркнуть, что риторическая проза высокого регистра демонстрирует впечатляющую и иногда запутанную смесь одновременно античной прозы, так и поэтических классицистических элементов.
Все эти языковые средства были намеренно использованы для того, чтобы повысить стилистическое качество текста. И именно наличие этих элементов могут помочь различить (среди прочего) версии конкретного текста (наличие/добавление этих признаков производило восходящую «транспозицию» текста; их отсутствие приводило к его упрощению или нисходящей «транспозиции», обе из которых по-гречески назывались μετάθρασις. Интересно отметить, что даже в текстах писателей высокого уровня аттические элементы появлялись рядом с их неаттическими эквивалентами (например, θάλαττα/θάλασσα, ναός/νεώς, συγγράφω/ξυγγράφω в «Алексиаде»)»
👍8
Все хотят изучать «престижный» язык, что уж тут, однако, когда ты преподаёшь любые современные языки, кроме новогреческого, ты обосновываешь эту «престижность», рассказывая, что это или иное слово или сочетание актуальное, самое новое и так именно ныне и говорят в европейских столицах («стильно, модно, молодёжно»). В случае с новогреческим, тебе приходится делать ровно наоборот и со словарем доказывать, что это слово очень даже высокоранговое и приличное, так как его ещё Платон где-то вворачивал.
😁15❤4👍3
Сегодня «Дигенис Акрит»:
Μὴ τούτων θαυμαστότερον εἶδες εἰς Ρωμανίαν; — видел ли ты на римских землях что-то более удивительное, чем это?
Сгодится любому читающему нечто из римской истории любого периода. После произнесения сей фразы рекомендуется вскочить и возбуждённо бегать по комнате.
Μὴ τούτων θαυμαστότερον εἶδες εἰς Ρωμανίαν; — видел ли ты на римских землях что-то более удивительное, чем это?
Сгодится любому читающему нечто из римской истории любого периода. После произнесения сей фразы рекомендуется вскочить и возбуждённо бегать по комнате.
❤4
Знакомая мне: «Ладно новогреческий, поговорить можно хоть с греками, а древний зачем? Сидишь и читаешь давно мертвых мужиков каких-то.»
Сама она выучила живой итальянский язык и последние два года сидела дома безвылазно, читая Пиранделло.
Сама она выучила живой итальянский язык и последние два года сидела дома безвылазно, читая Пиранделло.
😁24❤6
Наблюдение по итогам последнего года моих педагогических экспериментов — прилежнее всех Святое Писание у меня читали упрямые атеисты, а вольтерианца Роидиса — убеждённые верующие.
❤15🤔2
Это из грамматики эллинского vernacular Николаоса Софианоса середины 16 века, греческого аристократа с Корфу, закончившего свою жизнь библиотекарем в Риме. Качество не слишком, но список «времен» виден и он любопытен.
Он различает восемь tenses: настоящее (γράφω) - прошедшее несовершенного вида, имперфект (ἔγραφα) - первое будущее (θέλω γράψει) - первый аорист (ἔγραψα) - перфект (γραμμένον ἔχω) - плюсквамперфект (γραμμένον εἶχα и εἶχα γράψει) - второй аорист (εἶχα γράφει) - второе будущее (θέλω γράψει).
Вызывает вопросы терминология автора, в частности, сочетание εἰχα + present infinitive, обозначено как «второй аорист». Позволю себе вспомнить школьное определение аориста, где αόριστος – это греческая временна́я форма, выражающая «неопределённый» вид, то есть говорящая только о факте действия, а не о его продолжительности. Аорист описывает действие в совокупности, но при этом акцент может быть сделан на одном из трех моментов. Представьте брошенный мяч: (1) полетел (начало), (2) летел (факт полёта); (3) долетел (кульминация).
А то, что мы видим у Софианоса не выражало аориста ни в раннем современном греческом, ни на более ранних его стадиях. Да, в средневековье фиксировалось значение у εἰχα + present infinitive как состояния в прошлом, именно как эквивалента имперфекта, но никак не аориста, причём часто выражающего предшествование в прошлом. Но главной семантикой этого оборота издревле была модальная, т.е. с поздней Античности она выражала counterfactuality with present reference и трудно представить, что Софианос этого не знал или не чувствовал и он назвал это «вторым аористом», по капризу мысли своей, стремясь, вероятно, передать модальную (контрфактическую) семантику конструкции. Показательно, что эта схема также упоминается (17 в.), другим грамматистом — Romanos Nikiforou, который включил ее в свое описание под ожидаемой характеристикой imperfectum.
Он различает восемь tenses: настоящее (γράφω) - прошедшее несовершенного вида, имперфект (ἔγραφα) - первое будущее (θέλω γράψει) - первый аорист (ἔγραψα) - перфект (γραμμένον ἔχω) - плюсквамперфект (γραμμένον εἶχα и εἶχα γράψει) - второй аорист (εἶχα γράφει) - второе будущее (θέλω γράψει).
Вызывает вопросы терминология автора, в частности, сочетание εἰχα + present infinitive, обозначено как «второй аорист». Позволю себе вспомнить школьное определение аориста, где αόριστος – это греческая временна́я форма, выражающая «неопределённый» вид, то есть говорящая только о факте действия, а не о его продолжительности. Аорист описывает действие в совокупности, но при этом акцент может быть сделан на одном из трех моментов. Представьте брошенный мяч: (1) полетел (начало), (2) летел (факт полёта); (3) долетел (кульминация).
А то, что мы видим у Софианоса не выражало аориста ни в раннем современном греческом, ни на более ранних его стадиях. Да, в средневековье фиксировалось значение у εἰχα + present infinitive как состояния в прошлом, именно как эквивалента имперфекта, но никак не аориста, причём часто выражающего предшествование в прошлом. Но главной семантикой этого оборота издревле была модальная, т.е. с поздней Античности она выражала counterfactuality with present reference и трудно представить, что Софианос этого не знал или не чувствовал и он назвал это «вторым аористом», по капризу мысли своей, стремясь, вероятно, передать модальную (контрфактическую) семантику конструкции. Показательно, что эта схема также упоминается (17 в.), другим грамматистом — Romanos Nikiforou, который включил ее в свое описание под ожидаемой характеристикой imperfectum.
👍2🤔2❤1
Сегодня Роидис.
Μὴ βιασθῇς νὰ ἐρυθριάσῃς, σεμνή μου ἀναγνώστρια, οὐδεὶς κίνδυνος ν᾿ ἀκούσῃς παρ᾽ ἐ μοῦ ὅσα «παρθένῳ λέγειν οὐ καλὸν»
«Не торопись краснеть, стыдливая читательница! нет никакой опасности услышать от меня то, что не следует говорить девушке.»
Когда ты вымарываешь из текстов греческих авторов разные похабные места, одновременно, пытаясь игнорировать категорические требования студенток их непременно оставить.
Μὴ βιασθῇς νὰ ἐρυθριάσῃς, σεμνή μου ἀναγνώστρια, οὐδεὶς κίνδυνος ν᾿ ἀκούσῃς παρ᾽ ἐ μοῦ ὅσα «παρθένῳ λέγειν οὐ καλὸν»
«Не торопись краснеть, стыдливая читательница! нет никакой опасности услышать от меня то, что не следует говорить девушке.»
Когда ты вымарываешь из текстов греческих авторов разные похабные места, одновременно, пытаясь игнорировать категорические требования студенток их непременно оставить.
👍5❤2