Сегодня Фукидид.
γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος — это написал тот же самый Фукидид.
Оборот полезный, просто замените Фукидида собою и можете письма подписывать.
γέγραφε – перфект, который в классическом греческом (определение «классический» не несёт в себе никакой оценки и не подразумевает каких-либо особых достоинств его с лингвистической точки зрения) является настоящим временем (present tense) и выражает желание пишущего подчеркнуть факт своей ответственности за содеянное — «я это сделал» (тут фраза Пилата в Евангелии от Иоанна:
ὃ γέγραφα, γέγραφα — «Что написал, то написал» из этой же серии)
Семантика перфекта тут, как принято считать, в целом, как в английском:
The perfect indicative signifies that an action has been completed in the past a that the effects of that action are in some way relevant in the present; frequently expresses a more or less permanent state in the present which exists as the result of a completed action in the past.
В реальности, естественно, всё не так гладко и у Платона, например, встречается перфект с обстоятельствам прошедшего времени, что для английского языка табу.
В постклассическом греческом языке "простое прошедшее" употребление перфекта становится довольно распространенным и постепенно в византийском греческом (за исключением высокого регистра, где он продолжает использоваться как стилистический приём) синтетический перфект исчезает и заменяется аналитическими формами.
Кстати, у носителей греческого языка в период, когда этот синтетический перфект ещё был, как принято думать, жив, в том смысле, что носители ощущали разницу между аористом и перфектом, есть разночтения на тему, каким временем является ли перфект, даже у грамматистов — Дионисий Фракс (ок. 170-90 гг. до н.э.) рассматривал греческий перфект как прошедшее время. Его более поздний коллега Аполлоний Дискол (II в. н.э.), напротив, рассматривал его как разновидность настоящего времени, приписывая перфекту семантику достижения результирующего состояния.
γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος — это написал тот же самый Фукидид.
Оборот полезный, просто замените Фукидида собою и можете письма подписывать.
γέγραφε – перфект, который в классическом греческом (определение «классический» не несёт в себе никакой оценки и не подразумевает каких-либо особых достоинств его с лингвистической точки зрения) является настоящим временем (present tense) и выражает желание пишущего подчеркнуть факт своей ответственности за содеянное — «я это сделал» (тут фраза Пилата в Евангелии от Иоанна:
ὃ γέγραφα, γέγραφα — «Что написал, то написал» из этой же серии)
Семантика перфекта тут, как принято считать, в целом, как в английском:
The perfect indicative signifies that an action has been completed in the past a that the effects of that action are in some way relevant in the present; frequently expresses a more or less permanent state in the present which exists as the result of a completed action in the past.
В реальности, естественно, всё не так гладко и у Платона, например, встречается перфект с обстоятельствам прошедшего времени, что для английского языка табу.
В постклассическом греческом языке "простое прошедшее" употребление перфекта становится довольно распространенным и постепенно в византийском греческом (за исключением высокого регистра, где он продолжает использоваться как стилистический приём) синтетический перфект исчезает и заменяется аналитическими формами.
Кстати, у носителей греческого языка в период, когда этот синтетический перфект ещё был, как принято думать, жив, в том смысле, что носители ощущали разницу между аористом и перфектом, есть разночтения на тему, каким временем является ли перфект, даже у грамматистов — Дионисий Фракс (ок. 170-90 гг. до н.э.) рассматривал греческий перфект как прошедшее время. Его более поздний коллега Аполлоний Дискол (II в. н.э.), напротив, рассматривал его как разновидность настоящего времени, приписывая перфекту семантику достижения результирующего состояния.
👍9
Как пишет видный классицист Simon Swain, занимающий последние двадцать лет в университете Варвика:
«Самый древний известный текст на греческом алфавите - несколько букв, нацарапанных на могильном приношении - был найден в древнем Габии в окрестностях Рима и датируется примерно 770 годом до н.э., за пятнадцать или двадцать лет до варронской даты основания города (753 год). Из археологии раннего Рима и Лациума ясно, что греческая культура была там с самого начала. Сам Рим к середине шестого века был крупным городом, и предположение о том, что в нем проживали греки, вполне обоснованно. Для получения доказательств использования греческого языка населением Рима мы должны дождаться конца третьего века до нашей эры. Во всяком случае, многие ученые считают, что относительно высокое знание греческого языка среди "рабов и низших социальных слоев" подтверждается частотой греческих слов и заимствований в пьесах Плавта. Если это верно, то присутствие в Риме к этому времени значительного числа рабов с грекоязычного Востока способствовало установлению общего греко-латинского двуязычия, хотя в какой степени, мы не можем определить.»
От себя скажу, что среди рабов были и те греки-интеллектуалы, которые сделали римскую культуру такой, какой мы её знаем, а научные данные говорят о том, что греческий язык был в Риме, ещё до того, как этот Рим основали и часть этих «проторимлян» была грекоязычной и в этом смысле можно сказать, что Рим начался с греческого языка и им же и закончился. Альфа и Омега.
«Самый древний известный текст на греческом алфавите - несколько букв, нацарапанных на могильном приношении - был найден в древнем Габии в окрестностях Рима и датируется примерно 770 годом до н.э., за пятнадцать или двадцать лет до варронской даты основания города (753 год). Из археологии раннего Рима и Лациума ясно, что греческая культура была там с самого начала. Сам Рим к середине шестого века был крупным городом, и предположение о том, что в нем проживали греки, вполне обоснованно. Для получения доказательств использования греческого языка населением Рима мы должны дождаться конца третьего века до нашей эры. Во всяком случае, многие ученые считают, что относительно высокое знание греческого языка среди "рабов и низших социальных слоев" подтверждается частотой греческих слов и заимствований в пьесах Плавта. Если это верно, то присутствие в Риме к этому времени значительного числа рабов с грекоязычного Востока способствовало установлению общего греко-латинского двуязычия, хотя в какой степени, мы не можем определить.»
От себя скажу, что среди рабов были и те греки-интеллектуалы, которые сделали римскую культуру такой, какой мы её знаем, а научные данные говорят о том, что греческий язык был в Риме, ещё до того, как этот Рим основали и часть этих «проторимлян» была грекоязычной и в этом смысле можно сказать, что Рим начался с греческого языка и им же и закончился. Альфа и Омега.
❤5👍2
«Уже потом, общаясь с Фатимой Елоевой, которая заведует кафедрой греческого языка в том же Санкт-Петербургском университете, я узнал, что для того, чтобы выучить любой язык с нуля, требуется 3-4 месяца. Вернее, не выучить, а научиться свободно говорить на языке. Все остальное время уходит на проникновение в культуру страны и ее языка. Сама Фатима знает, о чем говорит, потому что свободно владеет массой языков и разработала великолепную методику обучения, за что признавалась лучшим преподавателем греческого языка в Европе. Методика очень простая. Она заставляла своих студентов заучивать целые фрагменты текстов классиков, обладающих хорошим литературным стилем. Таким образом они запоминали красивые обороты речи и вырабатывали свой стиль.»
«Путешествия. Заметки о российских городах и весях, а также о дальних странах» Назим Шихвердиев.
Сюда же другую цитату от упомянутого автора методики:
«— Я принципиальный противник учебников, где, например, два человека на остановке беседуют — и один другого спрашивает, почему тот опоздал. На самом деле, в жизни никто так говорить не будет. С моей точки зрения, если вы учите, скажем, английский, лучше будет наизусть выучить страницу Джойса. Это даст вам в миллион раз больше, чем подобный учебник, где будут «ходульные» клишированные фразы. Хотя, может, в определенных ситуациях люди их и произнесут. Но если вы будете так говорить на языке, понимаете, никто вам не улыбнётся. Потому что такое общение утилитарно. Мы живём в диалогический век, а я как раз пытаюсь перевести студентов на уровень монолога.» (Фатима Абисаловна Елоева, «Тюркоязычные православные греки Восточной Грузии»)
Простите, не могу удержаться, чтобы не вспомнить ритора Аристида (II в. по Р. Х.) говорившего о себе, что он не употребил в своих произведениях ни одного слова «не из книг».
«Путешествия. Заметки о российских городах и весях, а также о дальних странах» Назим Шихвердиев.
Сюда же другую цитату от упомянутого автора методики:
«— Я принципиальный противник учебников, где, например, два человека на остановке беседуют — и один другого спрашивает, почему тот опоздал. На самом деле, в жизни никто так говорить не будет. С моей точки зрения, если вы учите, скажем, английский, лучше будет наизусть выучить страницу Джойса. Это даст вам в миллион раз больше, чем подобный учебник, где будут «ходульные» клишированные фразы. Хотя, может, в определенных ситуациях люди их и произнесут. Но если вы будете так говорить на языке, понимаете, никто вам не улыбнётся. Потому что такое общение утилитарно. Мы живём в диалогический век, а я как раз пытаюсь перевести студентов на уровень монолога.» (Фатима Абисаловна Елоева, «Тюркоязычные православные греки Восточной Грузии»)
Простите, не могу удержаться, чтобы не вспомнить ритора Аристида (II в. по Р. Х.) говорившего о себе, что он не употребил в своих произведениях ни одного слова «не из книг».
❤11🤔2
Интересную книгу Оксфорд выпустил в прошлом году, где есть раздел и про язык, написанный Martin Hinterberger. Я процитирую оттуда некоторые места, растянув на несколько постов, чтобы не было утомительно.
«Язык византийской греческой литературы является в значительной степени неразработанной областью, по крайней мере, по двум причинам. Лингвистика, даже историческая, в первую очередь интересуется разговорными языками, которые не могут быть в достаточной степени доступны через письменные тексты. Поэтому традиционно лингвистические исследования сосредоточены на очень небольшом количестве византийских текстов, которые предположительно дают приблизительное представление о разговорном языке, в то время как большинство текстов на письменном языке, особенно риторические тексты высокого стиля, почти полностью игнорируются в этом отношении. С другой стороны, филологи и историки литературы традиционно рассматривали византийскую литературу как (довольно испорченное) продолжение древнегреческой литературы и исследовали язык византийской литературы в соответствии с принципами, используемыми в оценке текстов на классическом греческом языке. Это означает, что большинство (старых, но даже недавних) исследований языка конкретного византийского текста представляют собой списки «отклонений" от классического идеала. Хотя собранные данные особенно полезны, они создают ошибочное впечатление, что византийский греческий был дефектным языком и что его писали лингвистически некомпетентные авторы (и так продолжалось более тысячелетия). Лишь недавно ученые начали рассматривать византийский греческий как самостоятельную языковую разновидность.
Язык византийской литературы - это письменная разновидность средневекового греческого (также называемый "византийский греческий", поскольку его бытование неразрывно связано с Восточной Римской империей). В византийский период образование было основано на классическом греческом языке, который преподавался, в основном, через риторические упражнения и внимательное чтение классических текстов. Поэтому все письменные темы средневекового греческого были основаны на обучении классическому греческому языку. Византийский греческий был результатом взаимодействия между более древними письменными формами языка, изучаемыми в школе и разговорным греческим, разворачивающимся в бесчисленных вариантах между этими двумя полюсами (это взаимодействие современного и традиционного языка представляет собой захватывающий литературный феномен). Проза, использовавшаяся для создания (согласно византийскому пониманию) нелитературных произведений, была отмечена влиянием или разговорного регистра, хотя обычно подчинялась морфологическим правилам письменного греческого языка (именуемый, как правило, "литературным койне"), язык литературы (греческий высокого стиля - high-register Greek) в гораздо большей степени находился под влиянием классической традиции.
Принадлежность к этой традиции проявлялась в "эллинизации" или " классицизации" языка (ἐξελληνίζειν τὴν γλὼτταν), например, в использовании изысканной и редкой лексики (взятой из древних текстов или созданной по древним словообразовательным моделям) и морфологии, которая была далека от живого языка, но бытовавшей в древних письменах и прибегании к грамматическим категориям, исчезнувшим из повседневного языка. Однако недавние исследования показали, что даже в, казалось бы, аттическом/классическом греческом языке высокого регистра синтаксис отражал современный живой разговорный язык и подчинялся его правилам. Различные "византинизмы" становятся понятными, когда мы принимаем во внимание, что они отражали современный узус. По словам Джеффри Хоррокса: "многие явления, традиционно интерпретируемые в терминах простой дихотомии между "искусственным/письменным/(псевдо-)древнегреческим" и "естественным/разговорным/современным" греческим, могут быть поняты как обусловленные жанром вариации в реализации грамматических категорий, которые характеризуют грамматику средневекового греческого во всех его проявлениях".
«Язык византийской греческой литературы является в значительной степени неразработанной областью, по крайней мере, по двум причинам. Лингвистика, даже историческая, в первую очередь интересуется разговорными языками, которые не могут быть в достаточной степени доступны через письменные тексты. Поэтому традиционно лингвистические исследования сосредоточены на очень небольшом количестве византийских текстов, которые предположительно дают приблизительное представление о разговорном языке, в то время как большинство текстов на письменном языке, особенно риторические тексты высокого стиля, почти полностью игнорируются в этом отношении. С другой стороны, филологи и историки литературы традиционно рассматривали византийскую литературу как (довольно испорченное) продолжение древнегреческой литературы и исследовали язык византийской литературы в соответствии с принципами, используемыми в оценке текстов на классическом греческом языке. Это означает, что большинство (старых, но даже недавних) исследований языка конкретного византийского текста представляют собой списки «отклонений" от классического идеала. Хотя собранные данные особенно полезны, они создают ошибочное впечатление, что византийский греческий был дефектным языком и что его писали лингвистически некомпетентные авторы (и так продолжалось более тысячелетия). Лишь недавно ученые начали рассматривать византийский греческий как самостоятельную языковую разновидность.
Язык византийской литературы - это письменная разновидность средневекового греческого (также называемый "византийский греческий", поскольку его бытование неразрывно связано с Восточной Римской империей). В византийский период образование было основано на классическом греческом языке, который преподавался, в основном, через риторические упражнения и внимательное чтение классических текстов. Поэтому все письменные темы средневекового греческого были основаны на обучении классическому греческому языку. Византийский греческий был результатом взаимодействия между более древними письменными формами языка, изучаемыми в школе и разговорным греческим, разворачивающимся в бесчисленных вариантах между этими двумя полюсами (это взаимодействие современного и традиционного языка представляет собой захватывающий литературный феномен). Проза, использовавшаяся для создания (согласно византийскому пониманию) нелитературных произведений, была отмечена влиянием или разговорного регистра, хотя обычно подчинялась морфологическим правилам письменного греческого языка (именуемый, как правило, "литературным койне"), язык литературы (греческий высокого стиля - high-register Greek) в гораздо большей степени находился под влиянием классической традиции.
Принадлежность к этой традиции проявлялась в "эллинизации" или " классицизации" языка (ἐξελληνίζειν τὴν γλὼτταν), например, в использовании изысканной и редкой лексики (взятой из древних текстов или созданной по древним словообразовательным моделям) и морфологии, которая была далека от живого языка, но бытовавшей в древних письменах и прибегании к грамматическим категориям, исчезнувшим из повседневного языка. Однако недавние исследования показали, что даже в, казалось бы, аттическом/классическом греческом языке высокого регистра синтаксис отражал современный живой разговорный язык и подчинялся его правилам. Различные "византинизмы" становятся понятными, когда мы принимаем во внимание, что они отражали современный узус. По словам Джеффри Хоррокса: "многие явления, традиционно интерпретируемые в терминах простой дихотомии между "искусственным/письменным/(псевдо-)древнегреческим" и "естественным/разговорным/современным" греческим, могут быть поняты как обусловленные жанром вариации в реализации грамматических категорий, которые характеризуют грамматику средневекового греческого во всех его проявлениях".
🤔6
Это означает, что грамматика живого разговорного языка, окажется незаменимым инструментом для понимания и высокой идиомы (learned language).»
А, ну и в догон к предыдущему посту — история, которую я всем уже рассказывал, про чувака, который сказал, что язык Анны Комнины это «ненастоящий греческий». Аня, накатавшая целую историю на «фальшивом языке», наша героиня на сегодня.
😁8
Латынь ещё была официальным языком при Константине, а затем при Феодосии и Юстиниане, которые поддерживали ее именно как официальный язык. В крайнем случае, переводные версии документов публиковались на греческом языке; латынь также была языком права и юриспруденции, поэтому всякий раз, когда делались переводы, они изобиловали латинизмами. Однако, император Юлиан, например, предпочитал греческий, Аркадий разрешил использовать оба языка в трибуналах, и вскоре юридические тексты стали параграфом и переводом на греческий. В Египте преобладало использование греческого языка, за некоторыми исключениями.
Что касается официального использования: очевидно, то на Востоке греческий был языком высшего и среднего классов, а также большинства писателей, что объясняет, почему он в конечном итоге навязал себя во всех областях.
Таким образом, Римская империя стала двуязычной в двух отношениях. На Западе греческий язык был одновременно языком иммигрантов низшего класса и языком образованного общества; на Востоке греческий был языком, на котором обычно говорили образованные классы, а латынь господствовала в административном и официальном секторах (впрочем, это было утрачено в ранневизантийский период). Эта довольно сложная ситуация сопровождалась отношениями любви и ненависти, в которых римляне восхищались греками за их культуру, но презирали их за утончённость, которую считали слабостью и декадансом, а греки презирали римлян за отсутствие культуры и высокомерие, но восхищались их дисциплиной и силой. Однако были и греки-романофилы, и римляне-грекофилы, и всевозможные промежуточные позиции.
Что касается официального использования: очевидно, то на Востоке греческий был языком высшего и среднего классов, а также большинства писателей, что объясняет, почему он в конечном итоге навязал себя во всех областях.
Таким образом, Римская империя стала двуязычной в двух отношениях. На Западе греческий язык был одновременно языком иммигрантов низшего класса и языком образованного общества; на Востоке греческий был языком, на котором обычно говорили образованные классы, а латынь господствовала в административном и официальном секторах (впрочем, это было утрачено в ранневизантийский период). Эта довольно сложная ситуация сопровождалась отношениями любви и ненависти, в которых римляне восхищались греками за их культуру, но презирали их за утончённость, которую считали слабостью и декадансом, а греки презирали римлян за отсутствие культуры и высокомерие, но восхищались их дисциплиной и силой. Однако были и греки-романофилы, и римляне-грекофилы, и всевозможные промежуточные позиции.
👍12❤4🤔1
Сегодня Эммануил Роидис.
«Ἐγὼ δέ, Ἰωάννα, εἰμὶ ἡ ῾Αγία Λιόββα, τέκνον, ὡς καὶ σύ, τῆς Βρεττανίας, ἐξαδέλφη τοῦ προστάτου τῆς χώρας ταύτης ῾Αγίου Βονιφατίου καὶ φίλη τοῦ ὑπὸ τὸ χῶμα τοῦτο ἀναπαυθέντος πατρός σου.
«Иоанна! Меня зовут святой Лиобой. Я, так же как и ты, - Дочь туманной Британии, двоюродная сестра св. Бонифация, покровителя этой страны и друга твоего покойного отца, похороненного здесь.
Писано на высокой кафаревусе, почти не отличимой от древнегреческого, Роидис даже заставил англосаксонскую аббатису восьмого века использовать глагол-связку εἰμί, как будто она не миссионер в средневековой Германии, а римский софист эпохи Антонинов.
«Ἐγὼ δέ, Ἰωάννα, εἰμὶ ἡ ῾Αγία Λιόββα, τέκνον, ὡς καὶ σύ, τῆς Βρεττανίας, ἐξαδέλφη τοῦ προστάτου τῆς χώρας ταύτης ῾Αγίου Βονιφατίου καὶ φίλη τοῦ ὑπὸ τὸ χῶμα τοῦτο ἀναπαυθέντος πατρός σου.
«Иоанна! Меня зовут святой Лиобой. Я, так же как и ты, - Дочь туманной Британии, двоюродная сестра св. Бонифация, покровителя этой страны и друга твоего покойного отца, похороненного здесь.
Писано на высокой кафаревусе, почти не отличимой от древнегреческого, Роидис даже заставил англосаксонскую аббатису восьмого века использовать глагол-связку εἰμί, как будто она не миссионер в средневековой Германии, а римский софист эпохи Антонинов.
❤11
О сложности набора и редактирования греческих текстов. Я сейчас пишу учебник, где древнегреческий и кафаревуса даются одновременно и я потихоньку сдаю материал в издательство на вёрстку. Вчера я спросил у директора, как, мол, дела, то он, честный и хороший парень, откровенно ответил:
— Михаил, мои сотрудники вас просто ненавидят.
— Михаил, мои сотрудники вас просто ненавидят.
😁16👍2🤔2
Сегодня византийский любовный роман 13 века ᾿Αφήγησις Λιβίστρου καὶ Ροδάμνης.
Там есть эпизод, где аллегорически описываются все месяцы года, этакая сказка о двенадцати месяцах на средневековом греческом, например, вот октябрь:
Ὀκτώβριος.
᾿Απαύτου τὸν Ὀκτώβριον, ἄνθρωπον εἰς τὸ σχῆμα, εἶδα τον καὶ ἦτον κυνηγός, ἀλλὰ εἰς μικρὰ πουλία· εἰς τὸ ἕναν του {τὸ} χέριν τὸ κλουβὶν μὲ τὸ πουλὶν ἐκράτει, εἶχεν εἰς ἀέρα προσοχήν, καὶ εἰς τὸ ἄλλον του τὸ χέριν εἶχε χαρτὶν καὶ ἔγραφε, φίλε, τοιούτους λόγους: “Προσέχω, ἰχνεύω, κυνηγῶ, πουλία κρατῶ ἀπὸ τέχνης, καὶ ἔχω τοῦτο εἰς τέρψιν μου καὶ εἰς περιδιαβασμόν μου”.
Октябрь.
Далее я увидел Октябрь, человека по внешнему виду, он напоминал охотника, но на мелких птиц; в одной руке он держал клетку с птицей в ней, он наблюдал за небом, а в другой руке он держал бумагу, мой друг, на которой были написаны такие слова: "Я наблюдаю, я выслеживаю, я охочусь, я ловко ловлю птиц, и это является моим наслаждением и развлечением".
Там есть эпизод, где аллегорически описываются все месяцы года, этакая сказка о двенадцати месяцах на средневековом греческом, например, вот октябрь:
Ὀκτώβριος.
᾿Απαύτου τὸν Ὀκτώβριον, ἄνθρωπον εἰς τὸ σχῆμα, εἶδα τον καὶ ἦτον κυνηγός, ἀλλὰ εἰς μικρὰ πουλία· εἰς τὸ ἕναν του {τὸ} χέριν τὸ κλουβὶν μὲ τὸ πουλὶν ἐκράτει, εἶχεν εἰς ἀέρα προσοχήν, καὶ εἰς τὸ ἄλλον του τὸ χέριν εἶχε χαρτὶν καὶ ἔγραφε, φίλε, τοιούτους λόγους: “Προσέχω, ἰχνεύω, κυνηγῶ, πουλία κρατῶ ἀπὸ τέχνης, καὶ ἔχω τοῦτο εἰς τέρψιν μου καὶ εἰς περιδιαβασμόν μου”.
Октябрь.
Далее я увидел Октябрь, человека по внешнему виду, он напоминал охотника, но на мелких птиц; в одной руке он держал клетку с птицей в ней, он наблюдал за небом, а в другой руке он держал бумагу, мой друг, на которой были написаны такие слова: "Я наблюдаю, я выслеживаю, я охочусь, я ловко ловлю птиц, и это является моим наслаждением и развлечением".
❤14
Сегодня «Илиада»:
ἐπεὶ πολὺ βούλομαι αὐτὴν οἴκοι ἔχειν· καὶ γάρ ῥα Κλυταιμνήστρης προβέβουλα
(гомеровский греческий оригинала)
γιατί πολύ βούλομαι αὐτήν τῶν στὸν οἶκο νά ἔχω· γιατί ναί, ἀπό τήν Κλυταιμνήστρα τὴν προτιμῶ
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)
μονάχα θέλησα να την κρατώ κοντά μου· τι κι απ' την ίδια τη γυναίκα μου, την Κλυταιμήστρα
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Νίκος Καζαντζάκης)
потому что ее саму был намерен
В доме иметь у себя, предпочел самой Клитемнестре
(перевод Шуйского)
В оригинале προβέβουλα— это перфект (ὁ παρακείμενος) от προβούλομαι. Глагол встречается только один раз у Гомера, с функцией описания состояния в момент речи, что обычно для глаголов умственной деятельности.
Самыми древними греческими текстами достаточной длины, информацию об употреблении различных форм глагола, являются гомеровские эпосы. Несмотря на хорошо известные проблемы с языком этих поэм, в частности то, что это смесь диалектов, а также элементов из различных периодов, большинство различий в употреблении перфекта, по сравнению с классическими текстами, объясняется присутствием более древних языковых слоёв.
Гомеровский перфект часто совпадает с Present tense, им он часто переводится на
современные языки, включая современный греческий и образуется почти исключительно с непереходными глаголами, описывающими состояние (гомеровский перфект почти никогда не бывает результативным {perfect of result})
ἐπεὶ πολὺ βούλομαι αὐτὴν οἴκοι ἔχειν· καὶ γάρ ῥα Κλυταιμνήστρης προβέβουλα
(гомеровский греческий оригинала)
γιατί πολύ βούλομαι αὐτήν τῶν στὸν οἶκο νά ἔχω· γιατί ναί, ἀπό τήν Κλυταιμνήστρα τὴν προτιμῶ
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)
μονάχα θέλησα να την κρατώ κοντά μου· τι κι απ' την ίδια τη γυναίκα μου, την Κλυταιμήστρα
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Νίκος Καζαντζάκης)
потому что ее саму был намерен
В доме иметь у себя, предпочел самой Клитемнестре
(перевод Шуйского)
В оригинале προβέβουλα— это перфект (ὁ παρακείμενος) от προβούλομαι. Глагол встречается только один раз у Гомера, с функцией описания состояния в момент речи, что обычно для глаголов умственной деятельности.
Самыми древними греческими текстами достаточной длины, информацию об употреблении различных форм глагола, являются гомеровские эпосы. Несмотря на хорошо известные проблемы с языком этих поэм, в частности то, что это смесь диалектов, а также элементов из различных периодов, большинство различий в употреблении перфекта, по сравнению с классическими текстами, объясняется присутствием более древних языковых слоёв.
Гомеровский перфект часто совпадает с Present tense, им он часто переводится на
современные языки, включая современный греческий и образуется почти исключительно с непереходными глаголами, описывающими состояние (гомеровский перфект почти никогда не бывает результативным {perfect of result})
❤3
Спросили: «Как так получается, что язык византийского романа тринадцатого века, отрывок из которого вы постили сегодня, выглядит современнее, чем отрывок из Роидиса, писавшего в девятнадцатом?»
(Затягиваясь сигаретой и подмигивая спрашивающему): Это греческий язык, детка. Он твой диахрония шатал.
(Затягиваясь сигаретой и подмигивая спрашивающему): Это греческий язык, детка. Он твой диахрония шатал.
😁17
Сегодня — Андреас Эмбирикос (Ανδρέας Εμπειρίκος, 1901 — 1975).
Σκοπὸς τῆς ζωῆς μας δὲν εἶναι ἡ χαμέρπεια — цель нашей жизни не в подлости.
Ὑπάρχουν ἀπειράκις ὡραιότερα πράγματα — есть бесконечно более прекрасные вещи…
Σκοπὸς τῆς ζωῆς μας εἶναι ἡ ἀγάπη — цель нашей жизни любовь.
…ἐν παντὶ τόπῳ εἰς πᾶσαν στιγμὴν…— в всяком месте и в каждый миг.
Да, именно так —ἐν παντὶ τόπῳ, умерший тысячу лет назад дательный падеж из под пера полвека лет назад скончавшегося поэта.
Σκοπὸς τῆς ζωῆς μας δὲν εἶναι ἡ χαμέρπεια — цель нашей жизни не в подлости.
Ὑπάρχουν ἀπειράκις ὡραιότερα πράγματα — есть бесконечно более прекрасные вещи…
Σκοπὸς τῆς ζωῆς μας εἶναι ἡ ἀγάπη — цель нашей жизни любовь.
…ἐν παντὶ τόπῳ εἰς πᾶσαν στιγμὴν…— в всяком месте и в каждый миг.
Да, именно так —ἐν παντὶ τόπῳ, умерший тысячу лет назад дательный падеж из под пера полвека лет назад скончавшегося поэта.
👍7❤2
Следующая выдержка из главы про язык византийской литературы из свежей The Oxford Handbook of Byzantine Literature.
"Сами византийцы различали разработанные и утонченные литературные языковые модели (Ελληνικά, έλληνες διάλεκτος, ἀνθός, άττικώς) и более простой, нелитературной формой письменной речи (κοινή/κοινῶς, ἰδιῶτις/ἰδιωτικῶς). Они противопоставляли их, чтобы либо подчеркнуть высокое лингвистическое качество своих собственных текстов (например, Анна Комнина), либо извиниться за то, что не соответствуют установленным лингвистическим стандартам (например, Константин VII Багрянородный, Кекавмен). В последнем случае заявленная цель авторов заключалась не в создании "литературы", а просто в предоставлении полезной информации в ясной и понятной форме. Согласно византийской концепции литературы, языковая форма была важнейшим критерием литературности, даже если мы, современные читатели, обнаруживаем (иногда значительные) литературные достоинства в текстах "низкого уровня" (особенно в области агиографии и поэзии).
Для этого разделения на два регистра письменного языка характерно то, что переходы, так называемый μεταφράσεις, из одной формы в другую осуществлялись регулярно. «Транспозиция» простого, нелитературного уровня к литературному достигались, с лингвистической точки зрения, путем добавления тех языковых элементов, которые в определенный момент времени считались характерными для литературного, классицизирующего языка, в то время как тексты, написанные на высоколитературном языке, "де-классифицировались" путем удаления или замены этих же элементов.
В современных исследованиях язык византийских текстов обычно характеризуется одним из следующих терминов: аттический/аттицирующий, классический/классицизирующий, learned, Hochsprache, литературный койнэ (Schriftkoine), просторечный или вульгарный. Как было показано в различных исследованиях, то, что византийцы называли ἀττικὴ γλῶσσα, ἀτθίς, ἀττικῶς почти никогда не согласуется с нашим понятием "аттический", принятый на основе древнегреческой литературы. То же самое справедливо и для "классики" Этих терминов следует избегать. Когда византийцы говорили о ἀτθίς, ἀττικῶς, или ἑλληνικά, ἑλληνὶς διάλεκτος, они имели в виду весь спектр классической и постклассической литературы, как поэзии, так и прозы, часто включая византийскую литературу, написанную на изысканном языке. Поэтому их классицизм, в смысле их высокого почитания и подражания идеализированным образцовым текстам, был классицизмом обобщенным и концептуальным. Определение classicizing или лучше classicized подходит для языка этих текстов, находящегося под влиянием античных образцов.
Литературный койнэ" или Schriftkoine, learned language или Hochsprache относится к любой форме письменного языка, которым овладевают через систематическое обучение и в плане морфологии подчинялся правилам из учебника (таким образом, он включает как классифицированный, так и "обычный" письменный язык/литературный койнэ/Schriftkoine). Напротив, термин vernacular используется, как ни странно, и для разговорного языка, и для литературного языка vernacular texts, которые в подавляющем большинстве случаев (также в плане морфологии) основаны на разговорном языке. Следует подчеркнуть, что vernacular как литературный язык нельзя отождествлять с разговорным языком; это был высокохудожественный, отчасти искусственный язык (особенно в отношении лексики). Во избежание недоразумений следует вернуть термин vernacular для литературного языка и использовать "разговорный" (или "димотический") просто в противоположность "письменному" языку. Из-за его негативных коннотаций следует избегать термина "вульгарный".
Языковой регистр или форма конкретного византийского текста определялись различными факторами: образованием и языковыми навыками автора, компетенцией и ожиданиями аудитории, и, что особенно важно, жанром и литературными тенденциями того времени."
"Сами византийцы различали разработанные и утонченные литературные языковые модели (Ελληνικά, έλληνες διάλεκτος, ἀνθός, άττικώς) и более простой, нелитературной формой письменной речи (κοινή/κοινῶς, ἰδιῶτις/ἰδιωτικῶς). Они противопоставляли их, чтобы либо подчеркнуть высокое лингвистическое качество своих собственных текстов (например, Анна Комнина), либо извиниться за то, что не соответствуют установленным лингвистическим стандартам (например, Константин VII Багрянородный, Кекавмен). В последнем случае заявленная цель авторов заключалась не в создании "литературы", а просто в предоставлении полезной информации в ясной и понятной форме. Согласно византийской концепции литературы, языковая форма была важнейшим критерием литературности, даже если мы, современные читатели, обнаруживаем (иногда значительные) литературные достоинства в текстах "низкого уровня" (особенно в области агиографии и поэзии).
Для этого разделения на два регистра письменного языка характерно то, что переходы, так называемый μεταφράσεις, из одной формы в другую осуществлялись регулярно. «Транспозиция» простого, нелитературного уровня к литературному достигались, с лингвистической точки зрения, путем добавления тех языковых элементов, которые в определенный момент времени считались характерными для литературного, классицизирующего языка, в то время как тексты, написанные на высоколитературном языке, "де-классифицировались" путем удаления или замены этих же элементов.
В современных исследованиях язык византийских текстов обычно характеризуется одним из следующих терминов: аттический/аттицирующий, классический/классицизирующий, learned, Hochsprache, литературный койнэ (Schriftkoine), просторечный или вульгарный. Как было показано в различных исследованиях, то, что византийцы называли ἀττικὴ γλῶσσα, ἀτθίς, ἀττικῶς почти никогда не согласуется с нашим понятием "аттический", принятый на основе древнегреческой литературы. То же самое справедливо и для "классики" Этих терминов следует избегать. Когда византийцы говорили о ἀτθίς, ἀττικῶς, или ἑλληνικά, ἑλληνὶς διάλεκτος, они имели в виду весь спектр классической и постклассической литературы, как поэзии, так и прозы, часто включая византийскую литературу, написанную на изысканном языке. Поэтому их классицизм, в смысле их высокого почитания и подражания идеализированным образцовым текстам, был классицизмом обобщенным и концептуальным. Определение classicizing или лучше classicized подходит для языка этих текстов, находящегося под влиянием античных образцов.
Литературный койнэ" или Schriftkoine, learned language или Hochsprache относится к любой форме письменного языка, которым овладевают через систематическое обучение и в плане морфологии подчинялся правилам из учебника (таким образом, он включает как классифицированный, так и "обычный" письменный язык/литературный койнэ/Schriftkoine). Напротив, термин vernacular используется, как ни странно, и для разговорного языка, и для литературного языка vernacular texts, которые в подавляющем большинстве случаев (также в плане морфологии) основаны на разговорном языке. Следует подчеркнуть, что vernacular как литературный язык нельзя отождествлять с разговорным языком; это был высокохудожественный, отчасти искусственный язык (особенно в отношении лексики). Во избежание недоразумений следует вернуть термин vernacular для литературного языка и использовать "разговорный" (или "димотический") просто в противоположность "письменному" языку. Из-за его негативных коннотаций следует избегать термина "вульгарный".
Языковой регистр или форма конкретного византийского текста определялись различными факторами: образованием и языковыми навыками автора, компетенцией и ожиданиями аудитории, и, что особенно важно, жанром и литературными тенденциями того времени."
👍2❤1🤔1