Сегодня Йоргос Сеферис (1900-1971)
И душа
если она хочет познать себя
в душу
должна посмотреть:
чужого и врага мы увидели в зеркале.
Сеферис цитирует платоновский диалог «...Καί ψυχή εί μελλει γνώσεσθαι αυτήν εις ψυχήν αυτή βλεπτέον...» и для греческого классика весь греческий язык — его собственный и современный. Структурно выделяются самое ходовое перифрастическое будущее μέλλω+инфинитив, к коему греки прибегали начиная с Гомера и кончая высоким средневековьем.
Форма βλεπτέον представляет из себя отглагольное прилагательное, выражающее долженствование и успешно заменяющее всякие сочетания модальных глаголов с инфинитивами, например, δεῖ/ χρή+инфинитив. Делается просто — к основе глагола приставляете -τέος, –τέα, -τεόν (там бывают изменения в основе, но, в целом, всё предсказуемо), т.е. βλεπτέον это «долженствующее быть увиденным». Да, это греческий герундив, аналог латинского и сейчас все услышали в голове у себя Мандельштама:
«Так мне дышится. Так мне нравится. Есть верховая, конная басмаческая честь. Оттого-то мне и нравится славный латинский «герундивум» - этот глагол на коне.
Да, латинский гений, когда был жаден и молод, создал форму повелительной глагольной тяги как прообраз всей нашей культуры, и не только «долженствующая быть».
Давайте от лирики к структурам; это отглагольное прилагательное (τό ῥηματικόν ἐπίθετον) употребляется в личных и безличных конструкциях (η απρόσωπος σύνταξις) Последнее проще, его и покажем. Допустим, вам нужно сказать: «Нужно книгу написать/ Книга должна быть написана», то вы делаете так:
ταύτην τὴν βίβλον γραπτέον / γραπτέα ἐστίν
Как видно, вы можете прибегать и к множественному (γραπτέα) числу, это тоже можно и у вас получается : «долженствующее быть написанным + эту книгу» (в винительном падеже, т.к. это дополнение к глаголу γράθω)
Ещё примеры (постараюсь пожизненнее):
τοῦτον τὸν ἄνθρωπον τιμητέον / τιμητέα ἐστίν — этого человека должно уважать.
σκεπτέον μοι δοκεῖ εἶναι ὅπως ἀσφαλέστατα μενοῦμεν — мне кажется, что мы должны прикинуть, как бы нам оставаться в безопасности (Ксенофонт)
ἰτέον ἐστὶ πρὸς τὴν μάχην — нужно идти на битву.
οὐχ ἱδρυτέον — я не должен тут оставаться (Софокл)
Если нужно указать кому «надо», то привинчиваете к этой конструкции «должника» в дативе:
ὁ οἶνος ποτέος τοῖς συμπόταις ἐστίν — вино должно быть выпито гостями.
И душа
если она хочет познать себя
в душу
должна посмотреть:
чужого и врага мы увидели в зеркале.
Сеферис цитирует платоновский диалог «...Καί ψυχή εί μελλει γνώσεσθαι αυτήν εις ψυχήν αυτή βλεπτέον...» и для греческого классика весь греческий язык — его собственный и современный. Структурно выделяются самое ходовое перифрастическое будущее μέλλω+инфинитив, к коему греки прибегали начиная с Гомера и кончая высоким средневековьем.
Форма βλεπτέον представляет из себя отглагольное прилагательное, выражающее долженствование и успешно заменяющее всякие сочетания модальных глаголов с инфинитивами, например, δεῖ/ χρή+инфинитив. Делается просто — к основе глагола приставляете -τέος, –τέα, -τεόν (там бывают изменения в основе, но, в целом, всё предсказуемо), т.е. βλεπτέον это «долженствующее быть увиденным». Да, это греческий герундив, аналог латинского и сейчас все услышали в голове у себя Мандельштама:
«Так мне дышится. Так мне нравится. Есть верховая, конная басмаческая честь. Оттого-то мне и нравится славный латинский «герундивум» - этот глагол на коне.
Да, латинский гений, когда был жаден и молод, создал форму повелительной глагольной тяги как прообраз всей нашей культуры, и не только «долженствующая быть».
Давайте от лирики к структурам; это отглагольное прилагательное (τό ῥηματικόν ἐπίθετον) употребляется в личных и безличных конструкциях (η απρόσωπος σύνταξις) Последнее проще, его и покажем. Допустим, вам нужно сказать: «Нужно книгу написать/ Книга должна быть написана», то вы делаете так:
ταύτην τὴν βίβλον γραπτέον / γραπτέα ἐστίν
Как видно, вы можете прибегать и к множественному (γραπτέα) числу, это тоже можно и у вас получается : «долженствующее быть написанным + эту книгу» (в винительном падеже, т.к. это дополнение к глаголу γράθω)
Ещё примеры (постараюсь пожизненнее):
τοῦτον τὸν ἄνθρωπον τιμητέον / τιμητέα ἐστίν — этого человека должно уважать.
σκεπτέον μοι δοκεῖ εἶναι ὅπως ἀσφαλέστατα μενοῦμεν — мне кажется, что мы должны прикинуть, как бы нам оставаться в безопасности (Ксенофонт)
ἰτέον ἐστὶ πρὸς τὴν μάχην — нужно идти на битву.
οὐχ ἱδρυτέον — я не должен тут оставаться (Софокл)
Если нужно указать кому «надо», то привинчиваете к этой конструкции «должника» в дативе:
ὁ οἶνος ποτέος τοῖς συμπόταις ἐστίν — вино должно быть выпито гостями.
👍6
Сегодня «Одиссея»
Богатство даётся богами.
(перевод Шуйского)
ὄλβον δὲ θεοὶ μέλλουσιν ὀπάζειν
(гомеровский греческий оригинала)
οἱ θεοί μέλλουν νά δώσουν
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)
У Гомера основная функция μέλλω — высказывание о событии, как о вероятном (to be likely to do/be), затем семантика слегка мутировала в сторону «щас будет» (to be about to do s.th) и из этого уже было можно делать нормальный перифрастический футур, который хоть не вполне аналогичен синтетическому, но практичен и прост — инфинитив презентный (реже будущий) приставил и вуаля. Мы можем прочесть это и у Иоанна Малалы в шестом веке A.D.:
ἐμέλλε τελευτᾶν — he was about to die («Галочка? Ты сейчас умрёшь…»)
У Платона именно такое тоже есть (как же без него, учитывая, что половина это читающих считает греческий язык Платона эталонным):
ἐνθυμουμένῳ ὅτι αὐτίκα ἐκεῖνος ἔμελλε τελευτᾶν (там Сократ был about to die)
В современном греческом μέλλω тоже есть, просто, как вы видите в переводе
от Κώστας Δούκας, он сменил дополнение с инфинитива на сослагательное наклонение. Живучий глагол.
Богатство даётся богами.
(перевод Шуйского)
ὄλβον δὲ θεοὶ μέλλουσιν ὀπάζειν
(гомеровский греческий оригинала)
οἱ θεοί μέλλουν νά δώσουν
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)
У Гомера основная функция μέλλω — высказывание о событии, как о вероятном (to be likely to do/be), затем семантика слегка мутировала в сторону «щас будет» (to be about to do s.th) и из этого уже было можно делать нормальный перифрастический футур, который хоть не вполне аналогичен синтетическому, но практичен и прост — инфинитив презентный (реже будущий) приставил и вуаля. Мы можем прочесть это и у Иоанна Малалы в шестом веке A.D.:
ἐμέλλε τελευτᾶν — he was about to die («Галочка? Ты сейчас умрёшь…»)
У Платона именно такое тоже есть (как же без него, учитывая, что половина это читающих считает греческий язык Платона эталонным):
ἐνθυμουμένῳ ὅτι αὐτίκα ἐκεῖνος ἔμελλε τελευτᾶν (там Сократ был about to die)
В современном греческом μέλλω тоже есть, просто, как вы видите в переводе
от Κώστας Δούκας, он сменил дополнение с инфинитива на сослагательное наклонение. Живучий глагол.
👍5❤1
Всякий там «английский за 16 часов» меркнет перед знаменитым Роджером Бэконом, который умудрился в своей Англии тринадцатого века где-то хорошо выучить греческий, написать грамматику греческого языка и утверждать, что он может за три дня научить студента читать авторов. У него была кличка Doctor Mirabilis, но Doctor ὕβρις тоже подошло бы.
❤13
Сегодня «Дигенис Акрит»(больше средневековой греческой литературы, недооценённой и малознакомой, источника страстей, ярких фраз и персонажей).
Мотивационная речь (представляете себя эмиром и толкаете её like a boss):
«῎Αρχοντες, ἄγουροι, φίλοι καὶ ἀδελφοί μου, ἀγρυπνήσατε δι᾿ ἐμὲ καὶ κόπον ὑποστῆτε, συνταγὰς γὰρ ποιήσατε καὶ πολλὰς ὑποσχέσεις, ἃς ὑπέσχεσθε λέγοντες δι᾿ ἐμοῦ ἀποθνῄσκειν»
Господа, юноши, друзья мои и братья, бодрствуйте ради меня и терпите трудности, ибо вы дали обеты и много обещаний, когда говорили, что умрете за меня"
Мотивационная речь (представляете себя эмиром и толкаете её like a boss):
«῎Αρχοντες, ἄγουροι, φίλοι καὶ ἀδελφοί μου, ἀγρυπνήσατε δι᾿ ἐμὲ καὶ κόπον ὑποστῆτε, συνταγὰς γὰρ ποιήσατε καὶ πολλὰς ὑποσχέσεις, ἃς ὑπέσχεσθε λέγοντες δι᾿ ἐμοῦ ἀποθνῄσκειν»
Господа, юноши, друзья мои и братья, бодрствуйте ради меня и терпите трудности, ибо вы дали обеты и много обещаний, когда говорили, что умрете за меня"
❤10
«I so regretted not studying Greek and had to teach myself later. How could I be a philosopher and Greekless?»
Mark Dooley. «Conversations with Roger Scruton»
Mark Dooley. «Conversations with Roger Scruton»
👍9❤7
graecum est, non legitur {ἑλληνικόν ἐστι, οὐκ ἀναγινώσκεται}
В шестнадцатом веке французские грецисты добились государственного патронажа и финансирования и, помимо прочего, желая утереть итальянцам нос в вопросе «кто владеет контрольным пакетом акций в акционерном обществе «Греческий язык», развернули весьма впечатляющую программу изучения греческого языка. И хотя не всё шло гладко, но они добились серьёзных успехов, перейдя из категории эллинствующих маргиналов, вопиющих в культурной пустыне, в класс королем поддерживаемой профессуры.
В связи с этим вышеупомянутое средневековое изречение, часто цитируемое современниками, "Graecum est, non legitur", стало устаревшим, как провозгласил философ Пьер де Ла Раме в своей речи в парижском Le collège de Presles 1 декабря 1545 года. На латыни, конечно, провозгласил.
В шестнадцатом веке французские грецисты добились государственного патронажа и финансирования и, помимо прочего, желая утереть итальянцам нос в вопросе «кто владеет контрольным пакетом акций в акционерном обществе «Греческий язык», развернули весьма впечатляющую программу изучения греческого языка. И хотя не всё шло гладко, но они добились серьёзных успехов, перейдя из категории эллинствующих маргиналов, вопиющих в культурной пустыне, в класс королем поддерживаемой профессуры.
В связи с этим вышеупомянутое средневековое изречение, часто цитируемое современниками, "Graecum est, non legitur", стало устаревшим, как провозгласил философ Пьер де Ла Раме в своей речи в парижском Le collège de Presles 1 декабря 1545 года. На латыни, конечно, провозгласил.
❤13👍1
Сегодня Фукидид.
γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος — это написал тот же самый Фукидид.
Оборот полезный, просто замените Фукидида собою и можете письма подписывать.
γέγραφε – перфект, который в классическом греческом (определение «классический» не несёт в себе никакой оценки и не подразумевает каких-либо особых достоинств его с лингвистической точки зрения) является настоящим временем (present tense) и выражает желание пишущего подчеркнуть факт своей ответственности за содеянное — «я это сделал» (тут фраза Пилата в Евангелии от Иоанна:
ὃ γέγραφα, γέγραφα — «Что написал, то написал» из этой же серии)
Семантика перфекта тут, как принято считать, в целом, как в английском:
The perfect indicative signifies that an action has been completed in the past a that the effects of that action are in some way relevant in the present; frequently expresses a more or less permanent state in the present which exists as the result of a completed action in the past.
В реальности, естественно, всё не так гладко и у Платона, например, встречается перфект с обстоятельствам прошедшего времени, что для английского языка табу.
В постклассическом греческом языке "простое прошедшее" употребление перфекта становится довольно распространенным и постепенно в византийском греческом (за исключением высокого регистра, где он продолжает использоваться как стилистический приём) синтетический перфект исчезает и заменяется аналитическими формами.
Кстати, у носителей греческого языка в период, когда этот синтетический перфект ещё был, как принято думать, жив, в том смысле, что носители ощущали разницу между аористом и перфектом, есть разночтения на тему, каким временем является ли перфект, даже у грамматистов — Дионисий Фракс (ок. 170-90 гг. до н.э.) рассматривал греческий перфект как прошедшее время. Его более поздний коллега Аполлоний Дискол (II в. н.э.), напротив, рассматривал его как разновидность настоящего времени, приписывая перфекту семантику достижения результирующего состояния.
γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος — это написал тот же самый Фукидид.
Оборот полезный, просто замените Фукидида собою и можете письма подписывать.
γέγραφε – перфект, который в классическом греческом (определение «классический» не несёт в себе никакой оценки и не подразумевает каких-либо особых достоинств его с лингвистической точки зрения) является настоящим временем (present tense) и выражает желание пишущего подчеркнуть факт своей ответственности за содеянное — «я это сделал» (тут фраза Пилата в Евангелии от Иоанна:
ὃ γέγραφα, γέγραφα — «Что написал, то написал» из этой же серии)
Семантика перфекта тут, как принято считать, в целом, как в английском:
The perfect indicative signifies that an action has been completed in the past a that the effects of that action are in some way relevant in the present; frequently expresses a more or less permanent state in the present which exists as the result of a completed action in the past.
В реальности, естественно, всё не так гладко и у Платона, например, встречается перфект с обстоятельствам прошедшего времени, что для английского языка табу.
В постклассическом греческом языке "простое прошедшее" употребление перфекта становится довольно распространенным и постепенно в византийском греческом (за исключением высокого регистра, где он продолжает использоваться как стилистический приём) синтетический перфект исчезает и заменяется аналитическими формами.
Кстати, у носителей греческого языка в период, когда этот синтетический перфект ещё был, как принято думать, жив, в том смысле, что носители ощущали разницу между аористом и перфектом, есть разночтения на тему, каким временем является ли перфект, даже у грамматистов — Дионисий Фракс (ок. 170-90 гг. до н.э.) рассматривал греческий перфект как прошедшее время. Его более поздний коллега Аполлоний Дискол (II в. н.э.), напротив, рассматривал его как разновидность настоящего времени, приписывая перфекту семантику достижения результирующего состояния.
👍9
Как пишет видный классицист Simon Swain, занимающий последние двадцать лет в университете Варвика:
«Самый древний известный текст на греческом алфавите - несколько букв, нацарапанных на могильном приношении - был найден в древнем Габии в окрестностях Рима и датируется примерно 770 годом до н.э., за пятнадцать или двадцать лет до варронской даты основания города (753 год). Из археологии раннего Рима и Лациума ясно, что греческая культура была там с самого начала. Сам Рим к середине шестого века был крупным городом, и предположение о том, что в нем проживали греки, вполне обоснованно. Для получения доказательств использования греческого языка населением Рима мы должны дождаться конца третьего века до нашей эры. Во всяком случае, многие ученые считают, что относительно высокое знание греческого языка среди "рабов и низших социальных слоев" подтверждается частотой греческих слов и заимствований в пьесах Плавта. Если это верно, то присутствие в Риме к этому времени значительного числа рабов с грекоязычного Востока способствовало установлению общего греко-латинского двуязычия, хотя в какой степени, мы не можем определить.»
От себя скажу, что среди рабов были и те греки-интеллектуалы, которые сделали римскую культуру такой, какой мы её знаем, а научные данные говорят о том, что греческий язык был в Риме, ещё до того, как этот Рим основали и часть этих «проторимлян» была грекоязычной и в этом смысле можно сказать, что Рим начался с греческого языка и им же и закончился. Альфа и Омега.
«Самый древний известный текст на греческом алфавите - несколько букв, нацарапанных на могильном приношении - был найден в древнем Габии в окрестностях Рима и датируется примерно 770 годом до н.э., за пятнадцать или двадцать лет до варронской даты основания города (753 год). Из археологии раннего Рима и Лациума ясно, что греческая культура была там с самого начала. Сам Рим к середине шестого века был крупным городом, и предположение о том, что в нем проживали греки, вполне обоснованно. Для получения доказательств использования греческого языка населением Рима мы должны дождаться конца третьего века до нашей эры. Во всяком случае, многие ученые считают, что относительно высокое знание греческого языка среди "рабов и низших социальных слоев" подтверждается частотой греческих слов и заимствований в пьесах Плавта. Если это верно, то присутствие в Риме к этому времени значительного числа рабов с грекоязычного Востока способствовало установлению общего греко-латинского двуязычия, хотя в какой степени, мы не можем определить.»
От себя скажу, что среди рабов были и те греки-интеллектуалы, которые сделали римскую культуру такой, какой мы её знаем, а научные данные говорят о том, что греческий язык был в Риме, ещё до того, как этот Рим основали и часть этих «проторимлян» была грекоязычной и в этом смысле можно сказать, что Рим начался с греческого языка и им же и закончился. Альфа и Омега.
❤5👍2
«Уже потом, общаясь с Фатимой Елоевой, которая заведует кафедрой греческого языка в том же Санкт-Петербургском университете, я узнал, что для того, чтобы выучить любой язык с нуля, требуется 3-4 месяца. Вернее, не выучить, а научиться свободно говорить на языке. Все остальное время уходит на проникновение в культуру страны и ее языка. Сама Фатима знает, о чем говорит, потому что свободно владеет массой языков и разработала великолепную методику обучения, за что признавалась лучшим преподавателем греческого языка в Европе. Методика очень простая. Она заставляла своих студентов заучивать целые фрагменты текстов классиков, обладающих хорошим литературным стилем. Таким образом они запоминали красивые обороты речи и вырабатывали свой стиль.»
«Путешествия. Заметки о российских городах и весях, а также о дальних странах» Назим Шихвердиев.
Сюда же другую цитату от упомянутого автора методики:
«— Я принципиальный противник учебников, где, например, два человека на остановке беседуют — и один другого спрашивает, почему тот опоздал. На самом деле, в жизни никто так говорить не будет. С моей точки зрения, если вы учите, скажем, английский, лучше будет наизусть выучить страницу Джойса. Это даст вам в миллион раз больше, чем подобный учебник, где будут «ходульные» клишированные фразы. Хотя, может, в определенных ситуациях люди их и произнесут. Но если вы будете так говорить на языке, понимаете, никто вам не улыбнётся. Потому что такое общение утилитарно. Мы живём в диалогический век, а я как раз пытаюсь перевести студентов на уровень монолога.» (Фатима Абисаловна Елоева, «Тюркоязычные православные греки Восточной Грузии»)
Простите, не могу удержаться, чтобы не вспомнить ритора Аристида (II в. по Р. Х.) говорившего о себе, что он не употребил в своих произведениях ни одного слова «не из книг».
«Путешествия. Заметки о российских городах и весях, а также о дальних странах» Назим Шихвердиев.
Сюда же другую цитату от упомянутого автора методики:
«— Я принципиальный противник учебников, где, например, два человека на остановке беседуют — и один другого спрашивает, почему тот опоздал. На самом деле, в жизни никто так говорить не будет. С моей точки зрения, если вы учите, скажем, английский, лучше будет наизусть выучить страницу Джойса. Это даст вам в миллион раз больше, чем подобный учебник, где будут «ходульные» клишированные фразы. Хотя, может, в определенных ситуациях люди их и произнесут. Но если вы будете так говорить на языке, понимаете, никто вам не улыбнётся. Потому что такое общение утилитарно. Мы живём в диалогический век, а я как раз пытаюсь перевести студентов на уровень монолога.» (Фатима Абисаловна Елоева, «Тюркоязычные православные греки Восточной Грузии»)
Простите, не могу удержаться, чтобы не вспомнить ритора Аристида (II в. по Р. Х.) говорившего о себе, что он не употребил в своих произведениях ни одного слова «не из книг».
❤11🤔2
Интересную книгу Оксфорд выпустил в прошлом году, где есть раздел и про язык, написанный Martin Hinterberger. Я процитирую оттуда некоторые места, растянув на несколько постов, чтобы не было утомительно.
«Язык византийской греческой литературы является в значительной степени неразработанной областью, по крайней мере, по двум причинам. Лингвистика, даже историческая, в первую очередь интересуется разговорными языками, которые не могут быть в достаточной степени доступны через письменные тексты. Поэтому традиционно лингвистические исследования сосредоточены на очень небольшом количестве византийских текстов, которые предположительно дают приблизительное представление о разговорном языке, в то время как большинство текстов на письменном языке, особенно риторические тексты высокого стиля, почти полностью игнорируются в этом отношении. С другой стороны, филологи и историки литературы традиционно рассматривали византийскую литературу как (довольно испорченное) продолжение древнегреческой литературы и исследовали язык византийской литературы в соответствии с принципами, используемыми в оценке текстов на классическом греческом языке. Это означает, что большинство (старых, но даже недавних) исследований языка конкретного византийского текста представляют собой списки «отклонений" от классического идеала. Хотя собранные данные особенно полезны, они создают ошибочное впечатление, что византийский греческий был дефектным языком и что его писали лингвистически некомпетентные авторы (и так продолжалось более тысячелетия). Лишь недавно ученые начали рассматривать византийский греческий как самостоятельную языковую разновидность.
Язык византийской литературы - это письменная разновидность средневекового греческого (также называемый "византийский греческий", поскольку его бытование неразрывно связано с Восточной Римской империей). В византийский период образование было основано на классическом греческом языке, который преподавался, в основном, через риторические упражнения и внимательное чтение классических текстов. Поэтому все письменные темы средневекового греческого были основаны на обучении классическому греческому языку. Византийский греческий был результатом взаимодействия между более древними письменными формами языка, изучаемыми в школе и разговорным греческим, разворачивающимся в бесчисленных вариантах между этими двумя полюсами (это взаимодействие современного и традиционного языка представляет собой захватывающий литературный феномен). Проза, использовавшаяся для создания (согласно византийскому пониманию) нелитературных произведений, была отмечена влиянием или разговорного регистра, хотя обычно подчинялась морфологическим правилам письменного греческого языка (именуемый, как правило, "литературным койне"), язык литературы (греческий высокого стиля - high-register Greek) в гораздо большей степени находился под влиянием классической традиции.
Принадлежность к этой традиции проявлялась в "эллинизации" или " классицизации" языка (ἐξελληνίζειν τὴν γλὼτταν), например, в использовании изысканной и редкой лексики (взятой из древних текстов или созданной по древним словообразовательным моделям) и морфологии, которая была далека от живого языка, но бытовавшей в древних письменах и прибегании к грамматическим категориям, исчезнувшим из повседневного языка. Однако недавние исследования показали, что даже в, казалось бы, аттическом/классическом греческом языке высокого регистра синтаксис отражал современный живой разговорный язык и подчинялся его правилам. Различные "византинизмы" становятся понятными, когда мы принимаем во внимание, что они отражали современный узус. По словам Джеффри Хоррокса: "многие явления, традиционно интерпретируемые в терминах простой дихотомии между "искусственным/письменным/(псевдо-)древнегреческим" и "естественным/разговорным/современным" греческим, могут быть поняты как обусловленные жанром вариации в реализации грамматических категорий, которые характеризуют грамматику средневекового греческого во всех его проявлениях".
«Язык византийской греческой литературы является в значительной степени неразработанной областью, по крайней мере, по двум причинам. Лингвистика, даже историческая, в первую очередь интересуется разговорными языками, которые не могут быть в достаточной степени доступны через письменные тексты. Поэтому традиционно лингвистические исследования сосредоточены на очень небольшом количестве византийских текстов, которые предположительно дают приблизительное представление о разговорном языке, в то время как большинство текстов на письменном языке, особенно риторические тексты высокого стиля, почти полностью игнорируются в этом отношении. С другой стороны, филологи и историки литературы традиционно рассматривали византийскую литературу как (довольно испорченное) продолжение древнегреческой литературы и исследовали язык византийской литературы в соответствии с принципами, используемыми в оценке текстов на классическом греческом языке. Это означает, что большинство (старых, но даже недавних) исследований языка конкретного византийского текста представляют собой списки «отклонений" от классического идеала. Хотя собранные данные особенно полезны, они создают ошибочное впечатление, что византийский греческий был дефектным языком и что его писали лингвистически некомпетентные авторы (и так продолжалось более тысячелетия). Лишь недавно ученые начали рассматривать византийский греческий как самостоятельную языковую разновидность.
Язык византийской литературы - это письменная разновидность средневекового греческого (также называемый "византийский греческий", поскольку его бытование неразрывно связано с Восточной Римской империей). В византийский период образование было основано на классическом греческом языке, который преподавался, в основном, через риторические упражнения и внимательное чтение классических текстов. Поэтому все письменные темы средневекового греческого были основаны на обучении классическому греческому языку. Византийский греческий был результатом взаимодействия между более древними письменными формами языка, изучаемыми в школе и разговорным греческим, разворачивающимся в бесчисленных вариантах между этими двумя полюсами (это взаимодействие современного и традиционного языка представляет собой захватывающий литературный феномен). Проза, использовавшаяся для создания (согласно византийскому пониманию) нелитературных произведений, была отмечена влиянием или разговорного регистра, хотя обычно подчинялась морфологическим правилам письменного греческого языка (именуемый, как правило, "литературным койне"), язык литературы (греческий высокого стиля - high-register Greek) в гораздо большей степени находился под влиянием классической традиции.
Принадлежность к этой традиции проявлялась в "эллинизации" или " классицизации" языка (ἐξελληνίζειν τὴν γλὼτταν), например, в использовании изысканной и редкой лексики (взятой из древних текстов или созданной по древним словообразовательным моделям) и морфологии, которая была далека от живого языка, но бытовавшей в древних письменах и прибегании к грамматическим категориям, исчезнувшим из повседневного языка. Однако недавние исследования показали, что даже в, казалось бы, аттическом/классическом греческом языке высокого регистра синтаксис отражал современный живой разговорный язык и подчинялся его правилам. Различные "византинизмы" становятся понятными, когда мы принимаем во внимание, что они отражали современный узус. По словам Джеффри Хоррокса: "многие явления, традиционно интерпретируемые в терминах простой дихотомии между "искусственным/письменным/(псевдо-)древнегреческим" и "естественным/разговорным/современным" греческим, могут быть поняты как обусловленные жанром вариации в реализации грамматических категорий, которые характеризуют грамматику средневекового греческого во всех его проявлениях".
🤔6
Это означает, что грамматика живого разговорного языка, окажется незаменимым инструментом для понимания и высокой идиомы (learned language).»
А, ну и в догон к предыдущему посту — история, которую я всем уже рассказывал, про чувака, который сказал, что язык Анны Комнины это «ненастоящий греческий». Аня, накатавшая целую историю на «фальшивом языке», наша героиня на сегодня.
😁8
Латынь ещё была официальным языком при Константине, а затем при Феодосии и Юстиниане, которые поддерживали ее именно как официальный язык. В крайнем случае, переводные версии документов публиковались на греческом языке; латынь также была языком права и юриспруденции, поэтому всякий раз, когда делались переводы, они изобиловали латинизмами. Однако, император Юлиан, например, предпочитал греческий, Аркадий разрешил использовать оба языка в трибуналах, и вскоре юридические тексты стали параграфом и переводом на греческий. В Египте преобладало использование греческого языка, за некоторыми исключениями.
Что касается официального использования: очевидно, то на Востоке греческий был языком высшего и среднего классов, а также большинства писателей, что объясняет, почему он в конечном итоге навязал себя во всех областях.
Таким образом, Римская империя стала двуязычной в двух отношениях. На Западе греческий язык был одновременно языком иммигрантов низшего класса и языком образованного общества; на Востоке греческий был языком, на котором обычно говорили образованные классы, а латынь господствовала в административном и официальном секторах (впрочем, это было утрачено в ранневизантийский период). Эта довольно сложная ситуация сопровождалась отношениями любви и ненависти, в которых римляне восхищались греками за их культуру, но презирали их за утончённость, которую считали слабостью и декадансом, а греки презирали римлян за отсутствие культуры и высокомерие, но восхищались их дисциплиной и силой. Однако были и греки-романофилы, и римляне-грекофилы, и всевозможные промежуточные позиции.
Что касается официального использования: очевидно, то на Востоке греческий был языком высшего и среднего классов, а также большинства писателей, что объясняет, почему он в конечном итоге навязал себя во всех областях.
Таким образом, Римская империя стала двуязычной в двух отношениях. На Западе греческий язык был одновременно языком иммигрантов низшего класса и языком образованного общества; на Востоке греческий был языком, на котором обычно говорили образованные классы, а латынь господствовала в административном и официальном секторах (впрочем, это было утрачено в ранневизантийский период). Эта довольно сложная ситуация сопровождалась отношениями любви и ненависти, в которых римляне восхищались греками за их культуру, но презирали их за утончённость, которую считали слабостью и декадансом, а греки презирали римлян за отсутствие культуры и высокомерие, но восхищались их дисциплиной и силой. Однако были и греки-романофилы, и римляне-грекофилы, и всевозможные промежуточные позиции.
👍12❤4🤔1