Roderick Beaton в своей “An Introduction to Modern Greek Literature” пишет о том, что грекам всегда было поддержкой и опорой во дни сомнений и тягостных раздумий последние две тысячи лет.

Если греки проиграют войну туркам или у них будет особенно сильно мёрзнуть зад зимой, то можно ожидать воскрешения инфинитива. Это так у них работает.

Греческая Библия в переводе на кафаревусу от 1850 года. Если не можете выбрать, читать ли Писание в древнегреческом оригинале или современном переводе, то выбирайте этот компромиссный вариант (хотя, как по мне, по языку он ближе к оригиналу, чем к димотике). А так — красивое издание.

Сегодня «Илиада»:

νῦν δὴ νῶι ἔολπα, Διὶ φίλε φαίδιμ᾽ ᾿Αχιλλεῦ, οἴσεσθαι μέγα κῦδος ᾿Αχαιοῖσι προτὶ νῆας, ῞Εκτορα δῃώσαντε μάχης ἄατόν περ ἐόντα.

(гомеровский греческий оригинала)

Τώρα οἱ δυό μας ἐλπίζω, προσφιλῆ τοῦ Διός ἔνδοξε Ἀχιλλέα, ὅτι θά πάρουμε μεγάλη δόξα στῶν Ἀχαιῶν τίς νῆες, τόν Εκτορα σκοτώνοντας κι ἄς εἶναι ἀχόρταγος γιά μάχη.

(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)

Τώρα, Αχιλλέα τρανέ, αρχοντόγεννε, λογιάζω πως οι δυο μας δόξα περίτρανη θα πάρουμε στ' αργίτικα καράβια σκοτώνοντας μαζί τον Έχτορα, κι ας μη χορταίνει απάλε

(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Νίκος Καζαντζάκης)

Зевса любимец, Пелид блистательный! Оба, надеюсь,
Мы принесем к судам великую славу ахейцам.
Гектора мы убьем, в бою ненасытного мужа.

(перевод Шуйского)

В оригинале ἔολπα — это перфект (ὁ παρακείμενος) от ἔλπω, описывающий состояние говорящего в момент речи, причём безо всякой отсылки к действию, которое это состояние вызвало. Обычно, она присутствует, допустим, λέλυκα (я развязал) описывает состояние сложившееся на момент речи после завершения действия «развязывать» (a state of affairs is completed and that as a result a state exists) и его, часто, можно увидеть и пощупать, допустим «Вот развязанный раб, гляди!». Аорист же лишь констатирует завершение действия и не приковывает внимание к результирующему состоянию.

Активные перфекты переходных глаголов (ὁ ενεργητικός μεταβατικός παρακείμενος) в гомеровском греческом относительно редки и у него мы встречаем непереходные (ἀμετάβατος) и пассивные (παθητικός ) перфекты, например (в скобках дан перевод на новогреческий): ὄλωλα (είμαι νεκρός) — «быть мёртвым», ἕστηκα (στέκομαι) – стоять, πέφηνα ( έχω εμφανιστεί) — появиться, λέλυμαι (έχω απελευθερωθεί, είμαι ελεύθερος) — быть свободным, νένιμμαι (έχω πλυθεί, είμαι καθαρός) — быть вымытым, чистым.

Как говорят, один из самых значительных европейских философов, грек, предпочитавший писать свои тома на немецком, но затем лично переводивший их на свой родной греческий язык Παναγιώτης Κονδύλης, подчёркивал в последнем то, что образованный его носитель ощущает очень хорошо — единство и непрерывность греческого языка, где нет, говоря словами Николая Бахтина, «никакого современного греческого, а лишь нынешнее его состояние», где старые слои языка являются частью современного, подобно тому, как старые годичные кольца принадлежат дереву, которые прямо сейчас растёт в моем парке.

"Разговор о переводах заставляет мое сердце биться сильнее, поскольку я касаюсь важного аспекта моей духовной жизни, я имею в виду мои отношения с греческим языком. Это единственный язык, по крайней мере в Европе, который имеет за плечами непрерывную литературную историю длиной около трех тысяч лет и в то же время прошел через различные трансформации и мутации. Но его ранние формы не исчезли, а продолжают жить в нем разными способами, как осадки и слои, которые делают его диахронию лингвистически синхронной.

Гомер и классический аттический диалект(η κλασσική αττική), койне(η κοινή) и византийский, язык Церкви и язык народной песни и критских эпосов, архаизирующий греческий(η αρχαΐζουσα) и простая кафаревуса (η απλή καθαρεύουσα), городские диалекты и личные языковые стили - все это и сегодня источники, из которых можно черпать языковые сокровища и выразительность. Уникальностью этого языка обусловлен, как мне кажется, тот парадоксальный факт, что современная Греция, которой нечего предложить в теоретической мысли или технике, дала и дает высокую поэзию; поэзия рождается - я бы сказал - динамикой этого уникального языка.

С самого начала я ощущал его как единство и с жадностью читал его, воспринимая его как единое целое, в памятниках всех его эпох. Предав его, в некотором смысле, поскольку я сам пишу на иностранном языке, я, тем не менее, смог, благодаря вынужденной дистанции, понять его и, более того, полюбить его еще больше"

Гомер ещё и от головы помогает.

Мило.

На фото — текст письма на «древнегреческом» от 1518 года, принадлежавшее пионеру греческий словесности во Франции Гийому Бюде́. Примерно в последней четверти 15 века первые преподаватели греческого языка начали переезжать из Италии во Францию (например, Георгиос Эрмонимос, первый профессор греческого языка в Сорбонне, и Янис Ласкарис), но они представляли собой скорее единичные случаи; и Бюде начал изучать греческий язык самостоятельно, не имея таких учебников и курсов, какие имеете вы, друзья.

В начале XVI века изучение греческого языка стало более популярным и число эллинофильствующих франкофонов возросло. Буде хотел гарантировать преемственность в преподавании греческого языка, как лично помогая своим родственникам и друзьям, так и способствуя созданию государственного учреждения, где постоянно преподавался бы этот язык.

Бюде приобрел настолько хорошую репутацию в этой области, что поддерживал переписку и на греческом языке с некоторыми иностранными учеными, такими как Янис Ласкарис, Эразм Роттердамский и Ричардом Кроком (последний был учеником Эразма, преподававшим затем греческий в Кембридже и самому королю Генриху VIII). Мы говорим о регулярной переписке именно на древнегреческом. К сожалению, на пути "божественной эллинской речи" встала Сорбонна, так как Буде пытался помочь своим друзьям Пьеру Лами и Франсуа Рабле (тому самому знаменитому классику французский литературы, влюблённому в греческий язык) которые подвергались нападкам со стороны парижских теологов. Пьер и Франсуа были тогда монахами в монастыре Фонтенуа-ле-Конт. Они со страстью изучали латинские и греческие древности. Рабле горел страстью к знанию. Он не только изучал древние языки, и в особенности греческий, но также и астрономию, юриспруденцию и вообще приобрел те энциклопедические знания, на какие претендовали ученые эпохи Возрождения. Но это рвение к науке испугало его собратьев. Греческий язык считался опасным и ведущим к ереси. Эллинизм Пьера Лами и Рабле сделал их подозрительными в Фонтенуа-ле-Конт. В их кельях произвели обыск; у них найдены были греческие книги и сочинения Эразма, тоже пользовавшиеся у монахов худой славой. Все эти парни свой греческий язык выстрадали.

Вернёмся к эпистолярному жанру Бюде. Проще говоря, от этого учёного мужа осталось целое собрание писем на аттическом греческом (в смысле стилизация под аттический, ибо древнегреческий язык был только в античности, а потом это уже архаизация и стилизация) До Буде ученые эпохи Возрождения писали греческие письма только для того, чтобы общаться друг с другом или демонстрировать коллегам свое знание греческого языка, а он пытался заложить что-то вроде традиции академического письма в духе того, что сейчас называют "движением живого древнегреческого языка"(нео-аттицизма)

*в письме говорится примерно следующее.

"Бюде - Кристофу де Лонгейлю, приветствую! Я получил ваше письмо второго числа этого месяца, принесенное из дома аббата Бартолини, молодым человеком, который кажется мне достойным симпатии из-за благосклонности, которую он проявляет как к вам, так и к другим ученым. Сначала я с удовольствием просматривал это письмо снова и снова; затем я прочитал его с ясной головой, восхищаясь Вашим письмом и чистотой греческого языка, на котором Вы излагаете свои мысли, но также отдаваясь радости от того, что наконец-то получил от Вас весточку. Однако меня не было дома, когда я получил Ваше письмо; оно было доставлено мне, когда я был так занят в Париже, что еще не мог вернуться домой, иначе я был бы рад ответить немедленно."

Сегодня Йоргос Сеферис (1900-1971)


И душа
если она хочет познать себя
в душу
должна посмотреть:
чужого и врага мы увидели в зеркале.

Сеферис цитирует платоновский диалог «...Καί ψυχή εί μελλει γνώσεσθαι αυτήν εις ψυχήν αυτή βλεπτέον...» и для греческого классика весь греческий язык — его собственный и современный. Структурно выделяются самое ходовое перифрастическое будущее μέλλω+инфинитив, к коему греки прибегали начиная с Гомера и кончая высоким средневековьем.

Форма βλεπτέον представляет из себя отглагольное прилагательное, выражающее долженствование и успешно заменяющее всякие сочетания модальных глаголов с инфинитивами, например, δεῖ/ χρή+инфинитив. Делается просто — к основе глагола приставляете -τέος, –τέα, -τεόν (там бывают изменения в основе, но, в целом, всё предсказуемо), т.е. βλεπτέον это «долженствующее быть увиденным». Да, это греческий герундив, аналог латинского и сейчас все услышали в голове у себя Мандельштама:

«Так мне дышится. Так мне нравится. Есть верховая, конная басмаческая честь. Оттого-то мне и нравится славный латинский «герундивум» - этот глагол на коне.

Да, латинский гений, когда был жаден и молод, создал форму повелительной глагольной тяги как прообраз всей нашей культуры, и не только «долженствующая быть».

Давайте от лирики к структурам; это отглагольное прилагательное (τό ῥηματικόν ἐπίθετον) употребляется в личных и безличных конструкциях (η απρόσωπος σύνταξις) Последнее проще, его и покажем. Допустим, вам нужно сказать: «Нужно книгу написать/ Книга должна быть написана», то вы делаете так:

ταύτην τὴν βίβλον γραπτέον / γραπτέα ἐστίν

Как видно, вы можете прибегать и к множественному (γραπτέα) числу, это тоже можно и у вас получается : «долженствующее быть написанным + эту книгу» (в винительном падеже, т.к. это дополнение к глаголу γράθω)

Ещё примеры (постараюсь пожизненнее):

τοῦτον τὸν ἄνθρωπον τιμητέον / τιμητέα ἐστίν — этого человека должно уважать.

σκεπτέον μοι δοκεῖ εἶναι ὅπως ἀσφαλέστατα μενοῦμεν — мне кажется, что мы должны прикинуть, как бы нам оставаться в безопасности (Ксенофонт)

ἰτέον ἐστὶ πρὸς τὴν μάχην — нужно идти на битву.

οὐχ ἱδρυτέον — я не должен тут оставаться (Софокл)

Если нужно указать кому «надо», то привинчиваете к этой конструкции «должника» в дативе:

ὁ οἶνος ποτέος τοῖς συμπόταις ἐστίν — вино должно быть выпито гостями.

Мне на прошлой неделе один австралиец, член движения «живого древнегреческого» пытался продать мне за 280(!)$ трёхдневный курс, где участников научат различать оптативы на слух. Ебанутым нет покоя.

Жаль, что эти книги не мои — Гомер 1931 года.

Сегодня «Одиссея»

Богатство даётся богами.
(перевод Шуйского)

ὄλβον δὲ θεοὶ μέλλουσιν ὀπάζειν
(гомеровский греческий оригинала)

οἱ θεοί μέλλουν νά δώσουν
(перевод на Νεοελληνική Κοινή от Κώστας Δούκας)

У Гомера основная функция μέλλω — высказывание о событии, как о вероятном (to be likely to do/be), затем семантика слегка мутировала в сторону «щас будет» (to be about to do s.th) и из этого уже было можно делать нормальный перифрастический футур, который хоть не вполне аналогичен синтетическому, но практичен и прост — инфинитив презентный (реже будущий) приставил и вуаля. Мы можем прочесть это и у Иоанна Малалы в шестом веке A.D.:

ἐμέλλε τελευτᾶν — he was about to die («Галочка? Ты сейчас умрёшь…»)

У Платона именно такое тоже есть (как же без него, учитывая, что половина это читающих считает греческий язык Платона эталонным):

ἐνθυμουμένῳ ὅτι αὐτίκα ἐκεῖνος ἔμελλε τελευτᾶν (там Сократ был about to die)

В современном греческом μέλλω тоже есть, просто, как вы видите в переводе
от Κώστας Δούκας, он сменил дополнение с инфинитива на сослагательное наклонение. Живучий глагол.

Всякий там «английский за 16 часов» меркнет перед знаменитым Роджером Бэконом, который умудрился в своей Англии тринадцатого века где-то хорошо выучить греческий, написать грамматику греческого языка и утверждать, что он может за три дня научить студента читать авторов. У него была кличка Doctor Mirabilis, но Doctor ὕβρις тоже подошло бы.

Сегодня «Дигенис Акрит»(больше средневековой греческой литературы, недооценённой и малознакомой, источника страстей, ярких фраз и персонажей).

Мотивационная речь (представляете себя эмиром и толкаете её like a boss):

«῎Αρχοντες, ἄγουροι, φίλοι καὶ ἀδελφοί μου, ἀγρυπνήσατε δι᾿ ἐμὲ καὶ κόπον ὑποστῆτε, συνταγὰς γὰρ ποιήσατε καὶ πολλὰς ὑποσχέσεις, ἃς ὑπέσχεσθε λέγοντες δι᾿ ἐμοῦ ἀποθνῄσκειν»

Господа, юноши, друзья мои и братья, бодрствуйте ради меня и терпите трудности, ибо вы дали обеты и много обещаний, когда говорили, что умрете за меня"

«I so regretted not studying Greek and had to teach myself later. How could I be a philosopher and Greekless?»

Mark Dooley. «Conversations with Roger Scruton»

graecum est, non legitur {ἑλληνικόν ἐστι, οὐκ ἀναγινώσκεται}

В шестнадцатом веке французские грецисты добились государственного патронажа и финансирования и, помимо прочего, желая утереть итальянцам нос в вопросе «кто владеет контрольным пакетом акций в акционерном обществе «Греческий язык», развернули весьма впечатляющую программу изучения греческого языка. И хотя не всё шло гладко, но они добились серьёзных успехов, перейдя из категории эллинствующих маргиналов, вопиющих в культурной пустыне, в класс королем поддерживаемой профессуры.

В связи с этим вышеупомянутое средневековое изречение, часто цитируемое современниками, "Graecum est, non legitur", стало устаревшим, как провозгласил философ Пьер де Ла Раме в своей речи в парижском Le collège de Presles 1 декабря 1545 года. На латыни, конечно, провозгласил.

Сегодня Фукидид.

γέγραφε δὲ καὶ ταῦτα ὁ αὐτὸς Θουκυδίδης Ἀθηναῖος — это написал тот же самый Фукидид.

Оборот полезный, просто замените Фукидида собою и можете письма подписывать.

γέγραφε – перфект, который в классическом греческом (определение «классический» не несёт в себе никакой оценки и не подразумевает каких-либо особых достоинств его с лингвистической точки зрения) является настоящим временем (present tense) и выражает желание пишущего подчеркнуть факт своей ответственности за содеянное — «я это сделал» (тут фраза Пилата в Евангелии от Иоанна:
ὃ γέγραφα, γέγραφα — «Что написал, то написал» из этой же серии)

Семантика перфекта тут, как принято считать, в целом, как в английском:

The perfect indicative signifies that an action has been completed in the past a that the effects of that action are in some way relevant in the present; frequently expresses a more or less permanent state in the present which exists as the result of a completed action in the past.

В реальности, естественно, всё не так гладко и у Платона, например, встречается перфект с обстоятельствам прошедшего времени, что для английского языка табу.

В постклассическом греческом языке "простое прошедшее" употребление перфекта становится довольно распространенным и постепенно в византийском греческом (за исключением высокого регистра, где он продолжает использоваться как стилистический приём) синтетический перфект исчезает и заменяется аналитическими формами.

Кстати, у носителей греческого языка в период, когда этот синтетический перфект ещё был, как принято думать, жив, в том смысле, что носители ощущали разницу между аористом и перфектом, есть разночтения на тему, каким временем является ли перфект, даже у грамматистов — Дионисий Фракс (ок. 170-90 гг. до н.э.) рассматривал греческий перфект как прошедшее время. Его более поздний коллега Аполлоний Дискол (II в. н.э.), напротив, рассматривал его как разновидность настоящего времени, приписывая перфекту семантику достижения результирующего состояния.

Перевод отрывка из истории Анны Комнины на новогреческий. Один язык в непрерывном развитии.

Как пишет видный классицист Simon Swain, занимающий последние двадцать лет в университете Варвика:

«Самый древний известный текст на греческом алфавите - несколько букв, нацарапанных на могильном приношении - был найден в древнем Габии в окрестностях Рима и датируется примерно 770 годом до н.э., за пятнадцать или двадцать лет до варронской даты основания города (753 год). Из археологии раннего Рима и Лациума ясно, что греческая культура была там с самого начала. Сам Рим к середине шестого века был крупным городом, и предположение о том, что в нем проживали греки, вполне обоснованно. Для получения доказательств использования греческого языка населением Рима мы должны дождаться конца третьего века до нашей эры. Во всяком случае, многие ученые считают, что относительно высокое знание греческого языка среди "рабов и низших социальных слоев" подтверждается частотой греческих слов и заимствований в пьесах Плавта. Если это верно, то присутствие в Риме к этому времени значительного числа рабов с грекоязычного Востока способствовало установлению общего греко-латинского двуязычия, хотя в какой степени, мы не можем определить.»

От себя скажу, что среди рабов были и те греки-интеллектуалы, которые сделали римскую культуру такой, какой мы её знаем, а научные данные говорят о том, что греческий язык был в Риме, ещё до того, как этот Рим основали и часть этих «проторимлян» была грекоязычной и в этом смысле можно сказать, что Рим начался с греческого языка и им же и закончился. Альфа и Омега.