«Как никакой другой язык, греческий, на всём протяжении своего развития, представляет собой живое целое, которое нельзя безнаказанно разделить на непроницаемые отсеки. Поступая так, некто не только упускает уникальную возможность проследить шаг за шагом развитие языка на протяжении трех тысяч лет богатой и непрерывной текстовой традиции.
Классический филолог может сказать, что это, в конце концов, не его дело; его цель - изучение древнегреческой цивилизации, а греческий язык имеет для него значение лишь постольку, поскольку он является языком этой цивилизации. Совершенно верно. Но ограничивая свой кругозор только одним разделом греческого языка, человек неизбежно искажает свой кругозор и ограничивает свои возможности понимания в даже самого этого раздела. Если взять два традиционных раздела - древнегреческий и современный греческий, то их нельзя плодотворно изучать, правильно понимать или, что самое главное, по-настоящему чувствовать, кроме как друг через друга.
Именно характер знания древнегреческого языка меняется благодаря знакомству с современным, я имею в виду основательное знакомство, как разговорное, так и филологическое.
Представьте себе двух студентов, изучающих старофранцузский язык, оба одинаково хорошо подготовленные по своему предмету, читающие "La Chanson de Roland". Один из них - француз, а другой (абсурдное предположение, конечно, когда речь идет о старофранцузском) не знает современного французского языка и никогда не жил в атмосфере этого языка. Для последнего, какой бы глубокой ни была его образованность и острой проницательность, "La Chanson de Roland" навсегда останется поэмой, написанной на "мертвом языке", к которому ему запрещен любой, кроме теоретического, доступ. Но другой, благодаря разговорному французскому, становится участником живой языковой традиции, и, работая в обратном направлении, чтобы встретить более древнюю стадию, он сможет достичь ее и войти в органический контакт с ней, чего никогда не сможет обеспечить никакое количество теоретических знаний.
На самом деле, трудно представить себе изучающего среднеанглийский язык, который обошелся бы без знания английского языка, на котором говорят сегодня, или изучающего старофранцузский язык, который счел бы излишним любое знакомство с живым французским. Но филолог-классик, не имеющий представления о живом греческом языке, — явление довольно распространенное, я бы сказал, общее правило.»
Николай Бахтин "Introduction to the Study of Modern Greek"
Классический филолог может сказать, что это, в конце концов, не его дело; его цель - изучение древнегреческой цивилизации, а греческий язык имеет для него значение лишь постольку, поскольку он является языком этой цивилизации. Совершенно верно. Но ограничивая свой кругозор только одним разделом греческого языка, человек неизбежно искажает свой кругозор и ограничивает свои возможности понимания в даже самого этого раздела. Если взять два традиционных раздела - древнегреческий и современный греческий, то их нельзя плодотворно изучать, правильно понимать или, что самое главное, по-настоящему чувствовать, кроме как друг через друга.
Именно характер знания древнегреческого языка меняется благодаря знакомству с современным, я имею в виду основательное знакомство, как разговорное, так и филологическое.
Представьте себе двух студентов, изучающих старофранцузский язык, оба одинаково хорошо подготовленные по своему предмету, читающие "La Chanson de Roland". Один из них - француз, а другой (абсурдное предположение, конечно, когда речь идет о старофранцузском) не знает современного французского языка и никогда не жил в атмосфере этого языка. Для последнего, какой бы глубокой ни была его образованность и острой проницательность, "La Chanson de Roland" навсегда останется поэмой, написанной на "мертвом языке", к которому ему запрещен любой, кроме теоретического, доступ. Но другой, благодаря разговорному французскому, становится участником живой языковой традиции, и, работая в обратном направлении, чтобы встретить более древнюю стадию, он сможет достичь ее и войти в органический контакт с ней, чего никогда не сможет обеспечить никакое количество теоретических знаний.
На самом деле, трудно представить себе изучающего среднеанглийский язык, который обошелся бы без знания английского языка, на котором говорят сегодня, или изучающего старофранцузский язык, который счел бы излишним любое знакомство с живым французским. Но филолог-классик, не имеющий представления о живом греческом языке, — явление довольно распространенное, я бы сказал, общее правило.»
Николай Бахтин "Introduction to the Study of Modern Greek"
❤10👍1
Сегодня Писание.
Один из наиболее известных примеров «критического мышления» — Захария.
Обратим внимание на построение будущего времени в разных вариантах.
оригинал с синтетическим будущим.
κατὰ τί γνώσομαι τοῦτο; — а как я это узнаю? (Лука 1-18)
Современная греческая версия:
Πώς μπορώ να βεβαιωθώ γι' αυτό; — Как могу удостоверится? Ожидаемая перифраза с глаголом «мочь»
Кафаревуса (Νεόφυτος Βάμβας 1850)
Πῶς θέλω γνωρίσει τοῦτο;
Футур по схеме «спрягаемый глагол θέλω + неизменяемая часть в виде глагола сослагательного наклонения в сингулярисе третьего лица.
В димотической версии 17 века (Μάξιμος Καλλιουπολίτης, 1638):
Καὶ πῶς νὰ τὸ ἐγνωρίσω τοῦτο;
Тут να+ сослагательное наклонение в качестве способа выражения будущего времени. Такой уже в Средневековье вовсю пользовали.
Один из наиболее известных примеров «критического мышления» — Захария.
Обратим внимание на построение будущего времени в разных вариантах.
оригинал с синтетическим будущим.
κατὰ τί γνώσομαι τοῦτο; — а как я это узнаю? (Лука 1-18)
Современная греческая версия:
Πώς μπορώ να βεβαιωθώ γι' αυτό; — Как могу удостоверится? Ожидаемая перифраза с глаголом «мочь»
Кафаревуса (Νεόφυτος Βάμβας 1850)
Πῶς θέλω γνωρίσει τοῦτο;
Футур по схеме «спрягаемый глагол θέλω + неизменяемая часть в виде глагола сослагательного наклонения в сингулярисе третьего лица.
В димотической версии 17 века (Μάξιμος Καλλιουπολίτης, 1638):
Καὶ πῶς νὰ τὸ ἐγνωρίσω τοῦτο;
Тут να+ сослагательное наклонение в качестве способа выражения будущего времени. Такой уже в Средневековье вовсю пользовали.
❤4
Тут рассказывается, как два баскских эллиниста через испанского евродепутата продавливали греческий язык как общий и официальный в европейских структурах. Я думаю, что они пошли по известной переговорной тактике «Если тебе что-то нужно, проси больше этого и когда тебе откажут, с притворной неохотой соглашайся «хотя бы» на то, что ты хотел изначально» и предложили древнегреческий как всеобщий европейский язык. И пока еврочиновники судорожно искали в словаре, как будет по-баскски «А вы не ох..ели?», эллинисты сокрушенно махнули рукой: «Давайте хоть новогреческий…».
👍13😁3❤2
В продолжение темы о неугомонных басках-эллинистах, которым надо больше самих греков реэллинизировать Европу, чтобы шлемоблещущие депутаты Европарламента толкали длинные речи на аттическом диалекте, все вернулись в корням и зажили в калокагатии. Ниже статья из журнала по классической филологии тридцатилетней давности, писанная, кстати, на древнегреческом, где объясняется, как этот самый греческий важен для европейцев вообще и для басков в частности.
Υ.Γ. Статью написал один из тех парней, что донимали испанского евродепутата со своими идеями эллинистического реванша.
Υ.Γ. Статью написал один из тех парней, что донимали испанского евродепутата со своими идеями эллинистического реванша.
👍8❤1
Продолжаем о приключении греческого языка при папском дворе 14 века. Возможно, именно с Варлаамом, о котором уже упоминалось, во время его последнего визита к папскому двору, в Авиньон приехал византийский монах Симон Атуманус (Σίμων Ατουμάνος), обладавший тонким литературным вкусом. По Авиньону он расхаживал с томиком Софокла или Еврипида, которых он любил и понимал.
Но его пребывание в Авиньоне продолжалось недолго, так как 13 июня 1348 года Климент VI назначил его епископом. Епископская хиротония Симона состоялась 7 декабря в Авиньоне, после чего он отправился в свою епархию. Однако, 1363 году Симон снова был в Авиньоне, где преподавал греческий языка папскому секретарю Франческо Бруни, который учился у него litteras grecas legere et scribere, а во время другого визита в Курию в 1371 году перевел "De ira" Плутарха на латынь для кардинала Петра Корсини, который тогда очень хотел прочитать это произведение. Это, кстати, был первый перевод Плутарха на Западе, а сам Атуманос, между политическими интригами, епископством в Фивах, преподаванием греческого языка в Риме, перевёл Новый Завет на иврит. Даровитый был человек.
Но его пребывание в Авиньоне продолжалось недолго, так как 13 июня 1348 года Климент VI назначил его епископом. Епископская хиротония Симона состоялась 7 декабря в Авиньоне, после чего он отправился в свою епархию. Однако, 1363 году Симон снова был в Авиньоне, где преподавал греческий языка папскому секретарю Франческо Бруни, который учился у него litteras grecas legere et scribere, а во время другого визита в Курию в 1371 году перевел "De ira" Плутарха на латынь для кардинала Петра Корсини, который тогда очень хотел прочитать это произведение. Это, кстати, был первый перевод Плутарха на Западе, а сам Атуманос, между политическими интригами, епископством в Фивах, преподаванием греческого языка в Риме, перевёл Новый Завет на иврит. Даровитый был человек.
👍7
Сегодня Фукидид. Он знал толк в истории.
τοῖς μὲν ἐξ ὀλίγου τε ἐγίγνετο — это случилось с ними неожиданно.
Стоит отметить оборот ἐξ ὀλίγου, который и означает «неожиданно», чаще мы видим его более привычный синоним ἐξαίφνης. В новогреческом это наречие передаётся такими эквивалентами как απροσδόκητα, ξαφνικά, αμέσως.
τοῖς μὲν ἐξ ὀλίγου τε ἐγίγνετο — это случилось с ними неожиданно.
Стоит отметить оборот ἐξ ὀλίγου, который и означает «неожиданно», чаще мы видим его более привычный синоним ἐξαίφνης. В новогреческом это наречие передаётся такими эквивалентами как απροσδόκητα, ξαφνικά, αμέσως.
👍10
"Таким образом, мы отрицаем, во-первых, не только то, что некий язык может возникнуть, не имея предшественником другого языка, во-вторых, не только то, что один язык может внезапно возникнуть из другого, но, в-третьих, мы отрицаем даже то, что один язык может постепенно возникнуть из другого, поскольку ни в какой момент времени невозможно считать язык сложившимся более или менее, чем в другой момент времени. Не существует постоянных языковых особенностей, все они преходящи и ограничены во времени. Имеются только такие состояния языка, которые представляют собой непрерывный переход от вчерашнего состояния к завтрашнему. Желание объединить некоторое число этих состояний под одним наименованием, назвав их латынью или французским языком, представляет собой ту же операцию, имеет совершенно ту же значимость, что и противопоставление XIX в. XVIII в. или XII в. Это всего лишь неопределенные ориентиры, которые не предназначены для того, чтобы внушить представление о законченном состоянии; еще менее они способны помешать представлению предшествующего и последующего состояния как едва отличимого от данного.
— Нельзя не отметить здесь, что лингвист, который занимается современным греческим языком, подобно г-ну Жану Психарису, пользуется значительным преимуществом, привилегией, которая состоит в том, что ему не приходится даже обсуждать пагубное номинальное различение, подобное различению французского и латыни. Он достигает понимания учащихся с первого же урока, когда он начинает с греческого языка VII в. до н.э. и доходит до современного греческого языка, покрыв расстояние в 2600 лет. Это возможно лишь потому, что оба объекта называются греческим языком, хотя они различаются между собой так же, как различаются "французский" и "латынь", а во многих отношениях даже гораздо больше.* И именно сейчас, когда я имею удовольствие беседовать с вами, я убежден, честно говоря, я даже абсолютно уверен, что, несмотря на все то, что я сказал, наименования французский язык и латынь бесконечно сильнее. Они всегда или в течение долгого времени будут оказывать на ваш разум в тысячу раз более мощное влияние, чем все увещевания, к которым я могу прибегнуть как лингвист, чтобы разрушить этот бумажный дуализм, который тяготеет над нами и называется французский язык и латынь."
Фердинанд де Соссюр
Υ.Γ. «хотя они различаются между собой так же, как различаются "французский" и "латынь", а во многих отношениях даже гораздо больше.» — тут надо быть осторожнее и уточнить какой греческий имеется в виду, так современный стандартный греческий (не говоря уже о кафаревусе) ближе к древнегреческому, нежели современный французский к цицероновой латыни.
— Нельзя не отметить здесь, что лингвист, который занимается современным греческим языком, подобно г-ну Жану Психарису, пользуется значительным преимуществом, привилегией, которая состоит в том, что ему не приходится даже обсуждать пагубное номинальное различение, подобное различению французского и латыни. Он достигает понимания учащихся с первого же урока, когда он начинает с греческого языка VII в. до н.э. и доходит до современного греческого языка, покрыв расстояние в 2600 лет. Это возможно лишь потому, что оба объекта называются греческим языком, хотя они различаются между собой так же, как различаются "французский" и "латынь", а во многих отношениях даже гораздо больше.* И именно сейчас, когда я имею удовольствие беседовать с вами, я убежден, честно говоря, я даже абсолютно уверен, что, несмотря на все то, что я сказал, наименования французский язык и латынь бесконечно сильнее. Они всегда или в течение долгого времени будут оказывать на ваш разум в тысячу раз более мощное влияние, чем все увещевания, к которым я могу прибегнуть как лингвист, чтобы разрушить этот бумажный дуализм, который тяготеет над нами и называется французский язык и латынь."
Фердинанд де Соссюр
Υ.Γ. «хотя они различаются между собой так же, как различаются "французский" и "латынь", а во многих отношениях даже гораздо больше.» — тут надо быть осторожнее и уточнить какой греческий имеется в виду, так современный стандартный греческий (не говоря уже о кафаревусе) ближе к древнегреческому, нежели современный французский к цицероновой латыни.
❤7
Предлоги «чистого» греческого. Кто в древнегреческом преуспел, тому даже синтаксическую прошивку в мозгу менять не нужно.
❤6
«Сверхчеловек Ницше во всем сильно напоминает Зигфрида, за исключением того, что он знает греческий язык» (Бертран Рассел)
А что вы сегодня сделали, чтобы стать сверхчеловеком?
А что вы сегодня сделали, чтобы стать сверхчеловеком?
❤7
•τὸν δὲ πάπαν, ὃν ἤκουον ἀνοιγοκλείοντα τὴν θύραν τοῦ Παραδείσου, φιλικῶς συναναστρεφόμενον μετὰ τοῦ ῾Αγίου Πνεύματος, τὸ ὁποῖον ἐπέτα κατὰ πᾶσαν πρωΐαν ἐπὶ τὸν ὦμόν του, καὶ προτείνοντα τοὺς ἱεροὺς πόδας του εἰς βασιλεῖς πρὸς ἀσπασμόν, ἐνόμιζον τότε τεράστιόν τι καὶ θῶδες ὂν ὡς ἀερόστατον μεταξὺ οὐρανοῦ καὶ γῆς μετέωρον.
•слыша, что Папа открывает и закрывает врата Рая, что он ведет дружескую беседу со Святым Духом, который каждое утро прилетает к нему на плечо, и что он протягивает свои священные ноги королям для поцелуя, я стал считать его громадным и сказочным существом, похожим на аэростат, подвешенный между небом и землей.
«Папесса Иоанна» Эмануил Роидис.
•слыша, что Папа открывает и закрывает врата Рая, что он ведет дружескую беседу со Святым Духом, который каждое утро прилетает к нему на плечо, и что он протягивает свои священные ноги королям для поцелуя, я стал считать его громадным и сказочным существом, похожим на аэростат, подвешенный между небом и землей.
«Папесса Иоанна» Эмануил Роидис.
❤8
«Греческая культура, господствующая в государстве и греческий язык объединили византийцев и обусловили появление того невероятного факта, что зачастую римлянином назывался малоазиат, говорящий по-гречески»
Алексей Величко "Империя и национальное государство"
Алексей Величко "Империя и национальное государство"
🤔3❤2👍2
«Я сейчас читаю Златоуста по-гречески и Григория Нисского по-русски, а также подготовляю материалы для первой главы моей апологии, против Гете…
Вы знаете, что апология эллинизма обыкновенно смешивается с апологией язычества и потому понятно недоверие лиц церковных к эллинизму и к последователям Зелинского.
Что до Соболевского, то, кажется, я все более и более себя компрометирую в его глазах, обнаруживая интересы кроме грамматических.*»
Из писем Сергея Соловьева (декадентского поэта и будущего католического свящённика) Павлу Флоренскому.
* "А Сергей Михайлович Соловьев мне так и не смог сдать экзамен по греческому языку"- Гаспаров М. Л. цитирует Соболевского в своих «Записках и выписках».
Вы знаете, что апология эллинизма обыкновенно смешивается с апологией язычества и потому понятно недоверие лиц церковных к эллинизму и к последователям Зелинского.
Что до Соболевского, то, кажется, я все более и более себя компрометирую в его глазах, обнаруживая интересы кроме грамматических.*»
Из писем Сергея Соловьева (декадентского поэта и будущего католического свящённика) Павлу Флоренскому.
* "А Сергей Михайлович Соловьев мне так и не смог сдать экзамен по греческому языку"- Гаспаров М. Л. цитирует Соболевского в своих «Записках и выписках».
👍4
Что делать? Дело. Жила в прошлом веке такая Мария Ефимовна Сергеенко, филолог-классик, в блокадном Ленинграде сидя, от голода и холода загибаясь, «Исповедь» Августина перевела с латыни. Без шансов на публикацию в то время, чисто для себя. Умерла лишь в 1987, дожив до 96 лет. Кстати, перевод спустя тридцать три года после окончания таки опубликовали.
❤27👎1
Сослагательное наклонение прошедшего времени, или вторичное сослагательное наклонение, условно называется оптативом - термин, предложенный древними грамматистами, исходя из того, что в их время это грамматическая форма оптатива сохранилось только как средство выражения желания. Определения «прошедшее» и «вторичное» связаны с известной классификацией тенсов, где шести простых времен настоящее, будущее и перфект называются первичными (или основными), а имперфект, аорист и плюсквамперфект - вторичными или историческими (также прошедшими) временами. Первичные времена служат основой для образования вторичных времен. Отсюда и идея, что технически желательное наклонение это сослагательное в прошедшем и несколько тоньше, слабее и дальше от реальности.
Так вот, когда мы говорим, что «оптатив умер», мы подразумеваем, что некая синтетическая форма глагола в античности перестала выражать смысл оптатива и более не могла выполнять эту функцию. Содержание выветрилось и остались лишь оболочки слов. Но греческий язык нашёл другие формы выражения, ибо живой язык обновляется, подобно змее сбрасывая старую кожу.
Оптатив, также называемый subjunctive of the past и secondary subjunctive, выражает желание, возможность или служит для осторожного утверждения и обычно встречается в придаточном предложении, зависящем от глагола прошедшего времени в главном.
Ныне принято думать, что из разговорного языка это наклонение исчезло в течение последних трех дохристианских веков. В письменном языке он сохранился лишь в нескольких устоявшихся фразах. Аттический автор примерно середины четвертого века до нашей эры использовал оптативный способ примерно в семь раз чаще, чем, например, ученый историк Полибий, писавший примерно двести лет спустя.
Итоговый счёт, сформулированный лингвистически сухо, звучит для оптатива не слишком обнадеживающе — он исчез как отдельная грамматическая категория довольно рано и со II в. до н.э. он был замещён, за исключением устойчивых выражений, сослагательным наклонением, индикативом и модальными глаголами. Разного рода аттикисты после погоды не делали, хотя и были полубогами греческого языка.
Из, приблизительно, 28 000 глаголов Нового Завета лишь 68 оптативов. А сослагательных целых 1858. В Септуагинте же, которая много объёмнее Нового Завета оптативов всего 80.
Но это не касается аттикистов, как античных, так и средневековых, которые использовали оптатив, если считали нужным, например:
εἴης εὐδαιμόνως ἔχων καὶ ἡμᾶς ἐν μέρει μνήμης ἀεὶ τιθέμενος{будь же счастлив и пусть же мы навсегда останемся в твоей памяти}
Отличный оборот для вашей переписки из под пера ромейского интеллектуала. Михаил Хониат, митрополит Афин до 1204 года, щегольски комбинирует оптатив глагола «быть»(εἴης) , в наклонении, свидетельство о смерти которого греческому языку выдали на руки более тысячи лет до этого, с причастиями ἔχων и τιθέμενος.
Хониат высказывался весьма критически о качестве греческого языка тогдашних афинян, а о западных соседях отзывался так: «скорее осел восчувствует к звуку лиры, а навозный жук к духам, чем латиняне поймут гармонию и прелесть греческого языка».
Суровый дядька, но сноб и болел под конец жизни сильно.
Ну и история в заключение. Никита Виссарионович Шебалин (1938—1995), кандидат филологических наук, преподаватель кафедры классической филологии ЛГУ–СПбГУ в 1961—1995 гг., отличался глубокой образованностью и имел огромный педагогический опыт. Как-то молодые коллеги набрались смелости и подошли к Шебалину: «Никита Виссарионович, — попросили они, — расскажите, пожалуйста, как вы даете студентам греческий оптатив, — такая сложная тема». — «Знаете, — ответил Шебалин, — до оптатива я обычно не дохожу».
Так вот, когда мы говорим, что «оптатив умер», мы подразумеваем, что некая синтетическая форма глагола в античности перестала выражать смысл оптатива и более не могла выполнять эту функцию. Содержание выветрилось и остались лишь оболочки слов. Но греческий язык нашёл другие формы выражения, ибо живой язык обновляется, подобно змее сбрасывая старую кожу.
Оптатив, также называемый subjunctive of the past и secondary subjunctive, выражает желание, возможность или служит для осторожного утверждения и обычно встречается в придаточном предложении, зависящем от глагола прошедшего времени в главном.
Ныне принято думать, что из разговорного языка это наклонение исчезло в течение последних трех дохристианских веков. В письменном языке он сохранился лишь в нескольких устоявшихся фразах. Аттический автор примерно середины четвертого века до нашей эры использовал оптативный способ примерно в семь раз чаще, чем, например, ученый историк Полибий, писавший примерно двести лет спустя.
Итоговый счёт, сформулированный лингвистически сухо, звучит для оптатива не слишком обнадеживающе — он исчез как отдельная грамматическая категория довольно рано и со II в. до н.э. он был замещён, за исключением устойчивых выражений, сослагательным наклонением, индикативом и модальными глаголами. Разного рода аттикисты после погоды не делали, хотя и были полубогами греческого языка.
Из, приблизительно, 28 000 глаголов Нового Завета лишь 68 оптативов. А сослагательных целых 1858. В Септуагинте же, которая много объёмнее Нового Завета оптативов всего 80.
Но это не касается аттикистов, как античных, так и средневековых, которые использовали оптатив, если считали нужным, например:
εἴης εὐδαιμόνως ἔχων καὶ ἡμᾶς ἐν μέρει μνήμης ἀεὶ τιθέμενος{будь же счастлив и пусть же мы навсегда останемся в твоей памяти}
Отличный оборот для вашей переписки из под пера ромейского интеллектуала. Михаил Хониат, митрополит Афин до 1204 года, щегольски комбинирует оптатив глагола «быть»(εἴης) , в наклонении, свидетельство о смерти которого греческому языку выдали на руки более тысячи лет до этого, с причастиями ἔχων и τιθέμενος.
Хониат высказывался весьма критически о качестве греческого языка тогдашних афинян, а о западных соседях отзывался так: «скорее осел восчувствует к звуку лиры, а навозный жук к духам, чем латиняне поймут гармонию и прелесть греческого языка».
Суровый дядька, но сноб и болел под конец жизни сильно.
Ну и история в заключение. Никита Виссарионович Шебалин (1938—1995), кандидат филологических наук, преподаватель кафедры классической филологии ЛГУ–СПбГУ в 1961—1995 гг., отличался глубокой образованностью и имел огромный педагогический опыт. Как-то молодые коллеги набрались смелости и подошли к Шебалину: «Никита Виссарионович, — попросили они, — расскажите, пожалуйста, как вы даете студентам греческий оптатив, — такая сложная тема». — «Знаете, — ответил Шебалин, — до оптатива я обычно не дохожу».
❤7👍1