Практикум по римскому праву и напоминание о том, что организовать групповые занятия иностранным языком всегда было нелегко, а так да, обучение греческому языку детей богатых римлян долгое время было прерогативой греческих рабов из Южной Италии, Греции или Азии.

Сэмюель Тэйлор Кольридж (1772–1834), великий английский поэт-романтик, в 1782 г. был отдан в лондонский благотворительный пансион «Христов приют», ориентированный на воспитание будущих священников и офицеров флота. О школьных годах Кольриджа красноречиво вспоминал его соученик писатель Чарльз Лэм: «Бывало, помню, случайный прохожий, зашедший под наши аркады, останавливался и, недвижимый, завороженный, <…> восхищенно внимал тебе; а ты проникновенно и звучно излагал тайны Ямвлиха или Плотина (ибо даже в те годы ты бесстрашно увлекался сим философическим питьем) или декламировал по-гречески Гомера и Пиндара — а стены древнего монастыря Серых Братьев отвечали своим эхом на голос вдохновенного приютского мальчика!»

В последние два десятилетия тринадцатого века активность папской курии в области греческого языка ослабла, но она не угасла полностью в курии, где в августе 1295 года мы находим магистра Durandus de Alvernia, прокуратора Парижского университета, который с помощью греческих епископов работает над переводом, точнее, над пересмотром латинской версии псевдо-аристотелевской "Oeconomica", существовавшей до 1270 года. Поговаривают, что у него самого с греческим было не очень и греков он привлёк по необходимости.

О том, что при Бонифации VIII связи с Византией не были полностью утеряны, свидетельствует и посольство Regis Grecie во главе с флорентийцем Симоне де' Росси, прибывшее в Рим в XIV веке.

В начале XIV века значение греческого и восточных языков все более настойчиво заявляло о себе в куриальной среде. Это произошло благодаря пропагандистской энергии в этой области не только доминиканцев (эти ребята всегда были очень за греческий язык и всё интеллектуальное), но и одного из самых ярких персонажей Высокого Средневековья - философа Раймунда Луллия. Именно Луллий, помимо прочего, был настоящим вдохновителем петиции, написанной в 1298-99 годах магистром Лаврентием Аквилейским от имени Парижского университета, в которой понтифик просил вмешаться в дела Филиппа Справедливого и попросить его выделить место в его столице для изучения греческого и арабского языков. Обращение Университета не принесло положительных результатов. Но энтузиазм Лулла и настойчивость доминиканцев, которые на собрании генерального капитула в Пьяченце в 1310 году попросили своего генерального магистра регулярно преподавать в их ордене греческий, иврит и арабский языки, были положительно восприняты на Соборе во Вьенне. Фактически, в 1312 году Собор постановил учредить должность профессора греческого и восточных языков в Курии, а также в четырех главных "studia generalia" христианства, а именно в Болонье, Оксфорде, Париже и Саламанке. Запомните этот твит год - католикам отныне было предписано заниматься греческим.

Картинка не ахти, но там маленький шедевр — греческая каллиграфия, «Отче наш» золотыми буквами от Анны Мария ван Схурман, известной в Голландии 17 века философа и богослова. Среди её увлечений греческий язык занимал важное место. Текст таков:

ΕΥΧΗ ΚΥΡΙΑΚΗ // Πάτερ ἡμῶν δ' ἐν τοῖς οὐρανοῖς· / ἁγιασθήτω τὸ ὄνομά σου· / Ἐλθέτω ἡ βασιλεία σου/ Γενηθήτω τὸ θέλημά σου ὡς ἐν / οὐρανῷ καὶ ἐπὶ γῆς· / Τὸν ἄρτον ἡμῶν τὸν ἐπιούσιον δὸς / ἡμῖν σήμερον· / Καὶ ἄφες ἡμῖν τὰ ὀφειλήματα / ἡμῶν, ὡς καὶ ἡμεῖς ἀφιέμην τοῖς / ὀφειλέταις ἡμῶν· / Καὶ μὴ εἰσενέγκῃς ἡμᾶς εἰς πειρασμόν, / Ἀλλὰ ῥῦσαι ἡμᾶς ἀπὸ τοῦ / πονηροῦ. Ἀμην, // Α.Μ. Σχύρμαν

Молитва "Отче наш" на греческом языке первого века нашей эры встречается как в Евангелии от Матфея (6:9-13), так и в Евангелии от Луки (11:2-4). Но каким изданием греческого Нового Завета пользовалась ван Схурман? Это произведение искусства относятк периоду 1625-1650 годов, поэтому источником могла быть одна из печатных версий Нового Завета, например, Дезидерия Эразма, Теодора Безы или Даниэля Хайнзиуса. Она выбрала сокращенную версию молитвы "Отче наш", как она представлена в Евангелии от Луки, и опустила доксологию «Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава, и во веки веков». Она добавила название EYXH KYPIAKH, вероятно, из известной в то время греческой грамматики Nicolaus Clenardus, которая также послужила источником для воспроизведения молитвы. Каллиграфическая работа ван Схурман в сочетании с текстом молитвы "Отче наш" - свидетельство её особого отношения к греческому языку, а читала она на четырнадцати.

εἴτ᾿ οὖν τοῖς πᾶσι ζηλωτὴς καθέστηκεν Ὁμήρου – поскольку он ревностный поклонник всего гомеровского.

Иоанн Цец «Аллегория к Одиссее» (12 век)

Возможный ответ на вопрос «Кем надо быть?»

В 1143 году немецкая принцесса Берта фон Зульцбах прибыла в Константинополь, чтобы стать женой византийского императора Мануила Комнина. Ещё до начала поездки, пытливая аристократка пыталась узнать о своей новой родине и её культуре как можно больше. Она быстро поняла, что образование в Новом Риме стоит на двух столпах—Библии и Гомере. Если со знанием Писания у Берты всё было хорошо, то с греческим классиком у неё всё обстояло не так радужно. Проведение ускоренного курса эллинизации (нечто вроде "Введения в культуру Восточной Римской Империи") было поручено известному византийскому филологу Иоанну Цецу. Похоже, что просто прочитать "Илиаду" и "Одиссею" она не успевала, это пятнадцать и десять тысяч строк на архаическом греческом соответственно, поэтому предполагалось, что Цец напишет краткое изложение с комментариями. Он написал, хотя кратким его язык не поворачивается назвать— его Аллегория к „Илиаде“ и „Одиссее“ Гомера в стихах тянула на 10000 строк. Риторическая культура была, что поделать.
Мануил откладывал свадьбу с Бертой три года и женился вскоре после праздника Богоявления в 1146 году. И знаете, я думаю, что он откладывал свадьбу потому, что его не устраивали её уровень владения греческим и глубина филологического анализа гомеровских поэм:)

Отвечая на утверждение Аристида Доватура о том, что весь греческий выучить нельзя, я соглашусь, но это не повод не пытаться. Более того, не только древний и более поздний, вплоть до современного греческого нужно изучать, но можно и должно изучать их одновременно, как систему, где всё связано с друг другом и одно из другого вытекает. Это важнейшее положение — принцип единства греческого языка — Ἡ ἑνιαία Ἑλληνική Γλῶσσα. Именно над таким курсом я сейчас работаю. И даже тестирую на живых людях. Пока полёт нормальный.

"Мир классической Древности добился того, чего так и не осуществили многие великие культуры, - он дал литературе далеко заходящую независимость от быта и культа, а также выработал высокосознательное теоретическое отношение к слову, т. е. поэтику и риторику; поэтому если грек или римлянин был убежден, что «варвары» вообще не имеют словесной культуры, то это убеждение, будучи в основе своей ложным, имело определенный смысл. Гипноз классицистической исключительности имел в себе столько обаяния, что смог и в Новое время принудить европейские народы перечеркнуть свое же собственное средневековое прошлое; тем более неизбежным он был для самой античности. При этом для римской литературы по крайней мере существовал постоянный и живой контакт со стихией греческого языка и греческого поэтического слова (достаточно вспомнить, как любовно обыгрывают римские поэты фонетику эллинских имен, вкрапленных в латинский стих!); но обратной связи с римской словесностью у греков не было. До тех пор пока античная, языческая Греция оставалась сама собой, она была невосприимчива к красоте чужого слова. Дионисий Галикарнасский (I в. до н. э.), который жил в Риме, писал о Риме и восхищался Римской державой, отказывается называть имена италийских героев, чтобы не осквернять греческую речь чужеземными речениями. Плутарх, из всех греческих писателей наиболее серьезно старавшийся проникнуть в римскую сущность, читал в подлиннике римских авторов для своих изысканий, но наотрез отказывался судить об их литературных достоинствах. Наконец, уже в IV в. Либаний с возмущением отзывается о греческих юношах, которые настолько опустились, что учатся латинскому языку. Таким же было отношение образованных греков и к словесной культуре Востока: в космополитическом мире эллинизма греческая литература часто разрабатывала восточные мотивы («Роман о Нине», «Вавилонская повесть» Ямвлиха и т. п.), но дальше усвоения голых сюжетных схем дело не шло - сама стилистическая структура оставалась без существенных изменений. Грек во все времена охотно учился у восточных народов их «мудрости», позднее он мог иногда восхищаться римской государственностью, но область литературного восприятия, эстетического любования была для него ограничена сферой родного языка."

Аверинцев С. С. "Истоки и развитие раннехристианской литературы"

«Однажды, проходя мимо такой комнаты, я заметил на дверной перекладине надпись по-гречески: «В сей келье трудятся шестеро прекрасноблагих (hex kaloi kagathoi) и некий другой (kai tis allos)». Дверь была не заперта, я толкнул ее и спросил по-гречески: «И кто же другой?» Молодой человек с круглым лицом и в толстых очках оторвался от книги и ответил мне на том же языке: «Еврей, не владеющий греческим. А ты кто?» – «И я другой, только из благородного металла: немец». – «Немец, который знает греческий?» – «Разве есть лучший язык, чтобы поговорить с французом?» Он расхохотался и представился: Робер Бразильяк.»

«Благоволительницы», Джонатан Литтелл.

«Хотя я живу в Афинах, я нигде не вижу Афин: только печаль, пустота, благословенная пыль. Самый несчастный город, где твое великолепие? Все исчезло и стало как в мифе: судьи, трибуны ораторов, голосования, законы, речи, убедительные аргументы риторов, Советы, праздники, генералы, чтобы вести твоих солдат и твоих моряков, все Музы, сама сила слов. Вся слава Афин ушла; не видно даже тусклого следа ее Так что, если я не могу увидеть город Афины, прославленный в песне, я должен быть прощен за то, чтобы создаю его образ в письменном виде”

Михаил Хониат (12 век)

К счастью, предложение было отклонено 1 559 голосами против 1 032. Но прикиньте, нашлось целых тысяча тридцать два пидараса уважаемых дона с либеральными взглядами на образование. Уже тогда.

Ниже καθαρευουσα γλωσσα vs Νεοελληνική Κοινή.

Кафаревуса (пуристический греческий) слева, а димотика справа. Продвинутого итальянского, чтобы понять краткие пояснения не требуется. Если вы ещё и древнегреческий учили, то поймёте всё сразу, ибо морфология у кафаревусы древняя, что до лексики, то это, конечно, зависит от конкретного автора, выбирающего степень очистки своего греческого, относительно обобщенной аттической нормы на свой вкус и задачи им решаемой, но, в целом, отвечая на вопрос «Как понять, что я читаю кафаревусу?», можно сказать, что если вы, читая книжку, чаще заглядываете в словарь Вейсмана, чем Хорикова, то, вероятно, это таки она. Если сравнить греческий с сигаретами, то Исократ какой-нибудь — это красный Marlboro, но в кафаревусном табачном ларьке классический филолог, не обнаружив Red, может найти этак Marlboro Gold и с утреннем кофе это тоже нормально пойдёт.

Речевые упражнения всё едино лучше включить, ибо решая задачу «как сказать» и «решить коммуникативную задачу», студент вынужден активизировать пассивно воспринимаемый грамматико-лексический материал, проще говоря, чтобы сказать «Дай мне пиво», студенту придётся вспомнить императив, датив и аккузатив. И грамматика оживёт, а студент и читать лучше будет. Ну это я так, в порядке воскресного капитана очевидность.