Три года, не придя к согласью со своей эпохою,
Тщился он воскресить ту, что уж не раз умирала, –
Поэзию и, наконец, утвердить «высокое»
В древнем значении – затея, обречённая с самого начала…
 
Тяжкий труд, особенно для того, кто рождён
В полудиком краю, по ту сторону календарей,
Лилии из желудей пытался вырастить он;
Капаней; на искусственную наживку ловил форель:
 
«Іδμεν γάρ τοί πάνθ’ őσ’ένί Τροίη»
Вливалось в разверстые уши, и вот,
Натыкаясь на рифы, дрейфуя в море,
Как всегда переменчивом, скоротал он год.

Эзра Паунд

…описывает год типичного эллиниста.

«– Но все это бесполезно, – отвечает он. – Сила, ненависть, история, все эти штуки. Оскорбления и ненависть – это не жизнь для человека. Всякий знает, что истинная жизнь – это совершенно противоположное.
– И что же? – Олф его спрашивает.
– Любовь, – отвечает Блум. – Я имею в виду противоположное ненависти»

Джеймс Джойс. «Улисс».

«Культурно процветающие города расположены, прежде всего, в ареале, где лидирует греческий язык, и уже оттуда в столицу стекаются такие выдающиеся личности, как Гален и Элий Аристид, происходившие из среды язычников, и как Иустин, происходивший из среды христиан.
Говорилось также об упадке латинской литературы и о возрождении греческой. Но это различие оказывается все менее значимым. Хотя писатели и изъясняются на языке своего культурного окружения, их творчество развивается в русле мощного унификационного процесса. Основные представители высших слоев общества (сенат и сословие всадников) по большей части двуязычны, хотя этот феномен более ярко выражен на Западе, чем на Востоке. Императоры Адриан и Марк Аврелий, литераторы Светоний, Фронтон и Апулей говорят по–гречески, правитель и историк Арриан говорит по–латински, кельт Фаворин, будучи выходцем из Арля, говорит и пишет по–гречески и по–латински, сицилиец Пантен основывает катехизаторскую школу в Александрии. Почти все эти писатели одинаково хорошо осведомлены в обеих литературных традициях. В эти же времена выполняются переводы с греческого языка на латинский (например, Апулей из Мадавры переводит «Федона» Платона и составляет учебное пособие по философии, опираясь исключительно на греческие тексты; он также произносит свои публичные речи по–гречески). Судя по всему, по–гречески говорили и при дворе, особенно с приходом к власти Адриана[…]»

Клаудио Морескини. «История патристической философии».

Немецкий историк Фридландер писал, что в Риме греческий был излюбленным языком имперских судей и влюбленных.

Вот как об этом рассказывает П. А. Плетнев: «Разговорились однажды у Оленина, как трудно в известные лета начать изучение древних языков. Крылов не был согласен с общим мнением и вызвал Гнедича на заклад, что докажет ему противное. Дело принято было всеми за шутку, о которой и не вспоминал никто. Между тем Крылов, сравнительно с прежним, реже видался с Гнедичем, давая знать ему при всех встречах, что пустился снова играть в карты. Через два года, у Оленина же, он приглашает всех присутствующих быть свидетелями экзамена, который Гнедич должен произвесть ему в греческом языке. Раскрывают в „Илиаде“ одно место, другое, третье — и так далее. Крылов все объясняет свободно. Каково было при этой новости всеобщее удивление, особенно Гнедича, который узнал, что приятель его без помощи учителя, сам собою, только в течение двух лет достигнул того, над чем сам Гнедич провел половину жизни своей! Но Крылов не собирался извлечь из этого никакой выгоды ни себе, ни обществу: он удовольствовался только тем, что выиграл заклад у Гнедича и развеселил приятелей своих. Правда, он купил всех греческих классиков и прочел их от доски до доски. На чтение их он употреблял все свои вечера перед сном. Потому-то греческие книги у него уставлены были под кроватью, откуда легко было доставать ему всякую, как только в постели приходила ему охота к чтению. По окончании экзамена он охладел к греческим классикам и не дотрагивался до них несколько лет. Раз как-то он протянул было под кровать руку за Эзопом, но там уже не осталось никого из греков. Служанка Крылова, заметив, что эти пыльные книги никогда не читаются, и подумав, что, как бесполезные, нарочно брошены они под кровать, вздумала употреблять их каждый раз на подтопку, когда приходилось топить печь в спальне».

Как из древних слов (слева) путём фонетической редукции образуются современные (справа), причём происходило это в средневековье, что, впрочем, обычно для греческого языка, где всё «новое», как правило, весьма старо.

Обман читательских ожиданий — назвать учебник ᾿Αθήναζε, но всё, что в реальности делают персонажи все два тома, это ᾿Αθήνηθεν.

«Однако писать с античной живостью и простотой удавалось не всем; нередко в попытке достичь аттического идеала византийские авторы теряли чувство меры, стремясь писать правильнее своих кумиров. Так, мы знаем, что датель­ный падеж, существовавший в древнегреческом, в новогреческом почти полностью исчез. Логично было бы предположить, что с каждым веком в литературе он будет встречаться все реже и реже, пока постепенно не исчезнет вовсе. Однако недавние исследования показали, что в византий­ской высокой словесности дательный падеж используется куда чаще, чем в литературе классической древности. Но именно это увеличение частоты и говорит о расшатывании нормы! Навязчивость в использовании той или иной формы скажет о вашем неумении ее правильно применять не меньше, чем ее полное отсутствие в вашей речи»

"Самые важные факты о Византии" (Лекции "Арзамас")

С другой стороны, если не рассматривать высокую византийскую идиому как «испорченный древнегреческий», против которого ромейские литераторы часто «грешили», а считать её тем, чем она и является — средневековым греческим языком высокого регистра, то тогда эти дативы предстанут не отклонением от нормы, а частью новой.

Ну, тут нельзя не поделиться, ибо зело хорошо и системно. К сожалению, про греческий язык коллеги пишут не столь часто.

Πόθεν ἄρξωμαι θρηνεῖν τὰς τοῦ ἀθλίου μου βίου πράξεις; — С какого момента должно мне начать оплакивать дела своей жалкой жизни?

Андрей Критский (8 век)

Понедельничное, покаянное и меланхоличное. Уже Средние века настали, но формы языка как тысячу лет до этого.

“Мудрейшие люди писали по-гречески и по-латыни, т. е. на языках, ныне гонимых и презираемых, писали не для забавы и легкого чтения, темнотою своих писаний отпугивая невежд и нечестивцев, в последовании слову Евангельской Истины: «Не мечите бисера перед свиньями“

Лев Карсавин, Saligia. Noctes Petropolitanae


История греческого языка в Римской курии в средние века еще не написана, ну, в рамках этакого многотомника о разных аспектах эллинизма в Западной Европе в конце Средневековья. В этой области положение Курии отнюдь не является ущербным, не в последнюю очередь потому, что среди различных "островов" европейского Запада, где знание греческого языка не исчезло полностью в средние века, папский двор, безусловно, занимает заметное место. Причины такого привилегированного положения не все носят литературный характер; это и не странно, если учесть, что в Средние века греческий язык изучался не столько по культурным, сколько по утилитарным причинам, а переводы с греческого, сделанные в этот период, были направлены на развитие теологии, философии и науки, а не литературы. Только в четырнадцатом веке, когда темп перевода философских и научных текстов с греческого несколько замедлился, а переводческая деятельность при дворе Роберта Анжуйского была единственной, продолжавшей традиции тринадцатого века в четырнадцатом, стали появляться первые версии литературных текстов. Проще говоря, тогдашний образованный католик греческий учил скорее, чтобы подготовится к диспутам с представителями Восточных Церквей, а не древней литературой наслаждаться, глядя на закат над Вечным Городом. Что до литературы, то переводов с греческого мало, хотя интересно отметить, что некоторые из них были изготовлены в папском Авиньоне. Но, как уже было сказано, если греческий язык и изучался в Курии, то в основном по другим причинам, среди которых потребности литургии (например, в торжественной папской мессе Евангелие и Послание исполнялись на греческом и латыни в знак единства Церкви), отношения с византийским миром, многочисленные переговоры с ним о религиозной унии, работа с греками южной Италии и Сицилии - все это влекло за собой необходимость в переводчиках, миссионерах и легатах, владеющих греческим языком. Византийские или греко-итальянские легаты были далеко не редкостью в Курии, как и дипломатические миссии из Византии, откуда в Курию часто поступали письма или документы, которые также необходимо было переводить.

Наши медики зубрят латынь, а в Индии – древнегреческий. Казалось бы, причём тут Александр Македонский.

В конце XIV века Колуччо Салутати отправил Якопо Анджели да Скарперия в Константинополь с заданием приобрести греческие книги.
Сегодня мой приятель добрался до Афин и нашёл у букиниста греческую книгу, которую я хотел, но не мог купить из-за неработающих карт.

Когда я мечтал жить, как эллинизированный итальянский аристократ, я немного другое себе представлял.

«Да что говорить! Женщины и девушки ныне стремятся к науке, этой манне небесной. Даже я, в моем возрасте, вынужден учиться греческому языку, который я не презирал, как Катон, но не имел досуга усвоить себе в юном возрасте. И вот я охотно услаждаюсь чтением «Нравов» Плутарха, прекрасных диалогов Платона, описаний Павзания и древностей Атэнэя, в ожидании часа, когда богу-создателю будет угодно призвать меня к себе и приказать покинуть землю.»

Франсуа Рабле. «Гаргантюа и Пантагрюэль».

Кафедра классической филологии МГУ, как я понял. Если бы учебник древнегреческого языка Славятинской, сиротливо лежащий с краю, был человеком, то ему было бы обидно, ибо никто не хочет с ним рядом даже сидеть и все его сторонятся. О боль, о остракизм.

Согласитесь, что русская собака звучит так, как будто она тут самая дерзкая.

В принципе, можно рассматривать современный греческий как разговорный вариант древнегреческого, а для разговорной идиомы характерна фонетическая редукция и во многих случаях эта лень носителей языка, их нежелание произносить все звуки и сэкономить силы, протаптывает дорожку к языковым изменениям. Например, взглянем на явление именуемое афереза — выпадение начального звука в слове, главным образом безударного гласного.

В Средневековье происходило следующее:

1. Образование слабых типов личных местоимений τον, την, το, του, της, τους, τας, των, из сильных типов αὐτόν, αὐτήν и прочее.

2. Создание типов στόν, στήν, στό, στούς и т.д. из типов εἰς τόν, εἰς τήν, εἰς τό, εἰς τούς и т.д.

3. Создание некоторых новых глагольных префиксов; например, от образований ἐξυπνῶ>ξυπνῶ, ἐξέλαβα>ξέλαβα, ἐξέκοψα>ξέκοψα, а также ξεκόβω был образован новый глагольный префикс ξε. Аналогично, составная приставка ξανὰ была создана из ἐξανά-.

По этому пути шло образование современных глаголов из древних: ἐμβαίνω>μπαίνω, ἐκδύνω>γδύνω.

Проще говоря, древнее слово теряло фонетический вес, иногда, это происходило не только в начале его, но, например, древнее слово τό ὀσπίτιον из которого вышел современный греческий дом σπίτι, путём отбрасывания первой гласной и последнего слога. Однако, в позднем Средневековье слово τό ὀσπίτιον ещё существовало и в полном виде (посмотрите на изображение, где курсивом приведены примеры из этого периода).

Просто элегантное греческое письмо из Ватиканской библиотеки.

Говорить на греческом и писать — значит лютеранствовать.

Поговорка, бывшая в ходу в 16-17 веках, отражающая факт интереса протестантов к оригинальным языкам Писания, в частности, лютеране очень плотно засели за греческий, чтобы припасть к истокам.